Глава 33. Прощание. Прощение?

- Вы,  знали? – равнодушно спросил Красноголовый, стоящего у окна  одной из аудиторий, перевертыша.
И, надо отметить, что в  ставшим колючим,  голосе начальника училища,  звучал  скорее не вопрос, а утверждение.
Услышав его…
Руководитель Полетной Подготовки Захпура, не спеша обернулся. Отрываясь от созерцания лавандовых полей, раскинувшихся вдали. И очень спокойно посмотрел на ассана:
- Да. Как только увидел кадры того боя, в системе Ёрад. Её манеру пилотирования, с другими,  не спутаешь. Почерк принявшего тот бой, оказался  очень знакомым. И я, и другие преподаватели летного дела, сразу поняли, кто перед нами. Но, вслух о своём  знании, мы не объявили.- абсолютно нейтральным тоном, сообщил Гэхэджу абориген Бристы.
Как и все перевертыши,  он был тощ, высок, и внешне нескладен. Его бледно – серые, водянисто – мутные, глубоко посаженные, маленькие глазки, не давали выйти наружу, не единому чувству, если он его и испытывал,  в глубинах своей души.
- Хорошо. Пусть так и будет.- усевшись в кресло, задумчиво произнес ассан.
Узкие, словно заполненные прозрачной жидкостью, синевато – зеленоватые губы его визави,  дрогнули, обнажая  кончики острых, как  наконечники пик,  желтоватых зубов,  и  складываясь,  в подобие кривой разбойничьей  ухмылки;  словно отчертившей нижнюю часть узкого лица, от остального  лицевого отдела черепной коробки. А очень бледная, голубовато – серая  кожа, придала этой ухмылке зловещий вид.
- Это, ненадолго. Вы же  понимаете, сэр? – скептически отреагировал он,  на сказанное шефом.
Голос перевертыша был резок и немелодичен. Больше всего напоминая, крик козодоя, у которого из хвоста немилосердно выдирали перья. И в зависимости от настроения,  звук его голоса  варьировался: от щелкающих ноток;  до низкочастотных гудящих тонов, напоминающих последний крик старинного, очень нагруженного паровоза, испустившего его перед тем, как со всей дури и на полной скорости, крякнуться с рельсов;  и  высокочастотных воплей  отрывистого  лая,  обезумевшей от ярости,  давящейся собственной слюной  и готовой сдохнуть от злости,  собаки. 
А его, ничего не выражающие, маленькие  глазки, с бегающими по всей радужке  зрачками (будто клопы по кровати),  смотрели на собеседника, из – под белесых ресниц и плотно сведенных бровей,  с  равнодушием,  обнюхавшихся дуста, тараканов.  Без всякого выражения, и не мигая.
Впрочем, такое отсутствие эмоций, ничуть не смущало Гэхэджа. Эти двое, знали друг друга очень давно. Очень…
Потому, в ответ, Красноголовый лишь чуть прикрыл глаза, соглашаясь с собеседником:
- Вопрос возник не сегодня. И слишком… затянуто с его решением. - он сложил руки на животе, переплетя пальцы в замок.- Это все,   превратилось в большую проблему.  Затронувшую, пусть и по касательной,  многих.  Её,  надо решать. Надо было – вчера. И  раз,  некоторые медлят…  Не решаясь,  сами… Пусть,  это сделает та, чья судьба вновь,   сплелась с  жизнью этой семьи, превратившись,  в очередной  кармический  узел. Так,  будет правильно. Чересчур много у них  случилось, этих узелков. Чересчур…  Иначе, все нарвутся на большие неприятности. Все. - зло закончил он свою мысль.
Обернувшийся к Начальнику Училища  Руководитель Полетной Подготовки  Захпура,  нервно дернув небольшими, чуть оттопыренными ушами, щелкнул каблуками берц,  и  склонился перед ним в поклоне, ровно на  55°. В знак уважения и принятия решения старшего…
Да будет по слову его…

***
Конец  осени на  Мяд, с  его коричневато – серыми, плотно затянувшими небо, тучами;  с пронизывающими до костей, сильными ветрами, переходящими в штормовые предупреждения; с неласковым, холодным, и постоянно буянящим океаном;  и оголившимися, похожими на ощетинившихся дикобразов,  сопками, - никак  не назовешь: сезоном – мечтой. Однако, отпуск,  он отпуск и есть. Мы все,  до него дожили. И это,  радовало.
Потому, разложив вещи,  я, дабы оглядеться: быстренько промчалась по всему кампусу;  сопровождаемая,  снисходительными обсуждениями моего поведения, поступающими от его  жильцов (не хуже бабуль на лавочках, честно.):
- Молодая еще.- хмыкнул лацрканин, провожая меня снисходительным взглядом.
- Док сказал, что самочки – они игривые. Да, Док? – весело усмехнулся Чуч.
- Так. – с умным видом согласился доктор с тем, что он,  что – то такое, когда – то,  излагал коллективу.
- Тяв. – коротко, суровым басом,  сказал Чижик, которому тоже,  хотелось поноситься. И вопросительно посмотрел на хозяина.
- Ну, вот еще. Отпусти тебя, и начнете сейчас… Не уследить будет. Нет уж. Потом поиграете.- ласково потрепав пса по загривку,   усмехнулся Якша.
А мой папик  молча  кивнул, поддерживая всех, и внимательно следя за амплитудой моих перемещений.
Белоглазый,   чуть устало  улыбнулся.
- Мелкая, что с нее возьмешь? – с  покровительственно произнес Ргхрот.
- Вот же ж, горе то,  на мои седины! – возвестил,  заглянувший к нам комендант, и возведя руки к небу, быстро скрылся за входной дверью.
Все рассмеялись.
Нас ждал отпуск. И проводить его вместе, было не так и плохо.
Были планы…
А через сутки, меня настиг звонок Ансгара…
И  данный вызов,  в принципе, не мог меня обрадовать.  Но, поколебавшись мгновение, я все же решила на него ответить:
- Слушаю.- мой голос звучал очень сдержанно.
- Грегу совсем плохо.- облегченно выдохнув, как только я  приняла звонок, глядя мне прямо в глаза, с горечью произнес севор.
- Что случилось? – чуть помедлив, аккуратно  уточнила я.
- Последствие удара «волос». Он - «поплыл». - устало произнес Ансгар.
Я знала, что такое: «поплыл»… Недавно сама,  расползалась в кисель…
- Где он? – мой тон стал жестким.
- В Центральном Госпитале на Маххаридван – Ане, в   Вриндавууйлдже.- голос севора дрогнул.
В его, в упор смотрящих на меня,  ярко – желтых глазах,  не видно было, так нравившихся мне, смешливых искорок. Снайпер смотрел на меня устало, и почти безнадежно. И все – таки,  в этом взгляде,  читалась не только мольба, но и тлела искорка надежды.
Бли – ин!
- Я буду. – просто сказала я, – Пусть начальник госпиталя, отправит  рапорт в наш отдел кадров. - собираясь прервать связь. 
Но голос Ансгара,  заставил меня помедлить:
- Рафика. - неуверенно позвал он.
А когда я вопросительно посмотрела на него, благодарно произнес:
- Спасибо.
Дернув плечом, я заметила:
- Вы же понимаете, что скорее всего, я ничем,  не смогу ему помочь?
- Мы знаем.- тихо ответил севор.- И мы бы  не стали…  Но, он,  очень  хочет тебя видеть. Иначе, я бы тебя не побеспокоил…  Просто,  Грег умирает. Здесь,  ничего не исправить. Умирает. И просит,  о встрече с тобой. Я не мог… Мы, не могли… - он запнулся.
- Ладно. Я поняла. Но несколько часов,  мне все же будет  нужно…  Передайте ему, что я прилечу. Скоро.
С этими словами,  я отключилась. Уже  набирая ОК.
Мне нужен был борт и, командировка.
Логово придурош-шного Лорда. Нет. Туда – точно, я отправлюсь, только официально…  И потому, Рапорт начальника Центрального Госпиталя  Вриндавууйлджа - мне в помощь. Состояние сослуживца (пусть и бывшего), родственника, или друга, являлись уважительной причиной,  для такой командировки. Естественно, к рапорту я приложила,  и запись нашего с Ансгаром,  разговора…  На всякий… 
Знаю я эти,  ебучие…
А потом, я набрала Генерала…  О предстоящем путешествии, надо было сообщить напарнику.
Ну, и само собой, через пять минут, о моих сборах,  знали все.
И на Вриндавууйлдж,  мы вылетели группой.
В составе: меня, Дока, Белоглазого, Якша с Чижиком, братцев - фашби, пары неорганов, лацрканина, Кэпа и папули. (Из основных.). Плюсом,  к нам,  почему – то,  решили присоединиться: лично -  генерал Военной Полиции, пара знакомых мне,  полицейских,  Лаборант и Рой Соль, подхваченный на борт, в одном из пересадочных хабов. Ну, доктора понятно. У них,  свой интерес. А остальные? Я – без понятия. Но думаю, что без руки фельдмаршала, в этом деле не обошлось.
Кроме того, перед самым отлетом, я поговорила с Тенью. Явно сильно жалеющим о том, что его с нами не будет. Но  его присутствие, срочно  требовалось в другом месте.  И лететь с нами,  он не мог.
Вот тут…
Мы стояли и смотрели друг на друга, сквозь экраны смартов. Рид попросил меня, быть повнимательней… Ему известно, что Лорд Внутреннего Периметра, начал мои поиски.
( Как я потом поняла, этот… - пытался замести следы моего увольнения, быстренько  призвав обратно на службу.  И  запихнув,  на какую – нибудь  дальнюю,  замшелую  базу.  Сделав,  таким образом,  вид, что меня и не увольняли. Типа, он мне предоставил место в «гараже». И я даже, иногда, вожу баржи с рудой. От одного рудника к другому… В пределах одной планеты. Не сильно разогнавшись. Но,  при профессии.  И  слово,   данное Верховному.., соответственно, он не нарушил.).
А я…
Я стояла и смотрела на своего друга, и мне очень хотелось убрать с его лица, свисающую на него, челку. Очень хотелось сказать,  что – то доброе, теплое. Поблагодарить за то, что он появился в моей жизни. Уж очень нехорошие предчувствия,  меня начали грызть. Я почти физически ощущала, вставшую за его спиной, смертную тень. Но,  что тут скажешь?
- Ты там сам, тоже, поосторожней. Ладно? У меня, есть только один  друг. И это – ты. Не исчезай из моей жизни. Хорошо? – попросила я Рида.
Тот посмотрел на меня очень серьезно:
- Береги себя, девочка. Ты - нужна здесь. Своему отцу,  напарнику, парням. И даже моему деду и Таю. А я, я – постараюсь… Ты  – мой единственный друг. Больше не было,  и не будет. И я счастлив, что в моей жизни,  появилась ты. - Тень слабо улыбнулся.
А  мне хотелось завыть…
Слишком уж это..,  походило на прощание.
Я была уверена, что и он,  чувствует смертный холод на своем затылке.
Предчувствия…
Смерть вышла на охоту… 
Всё.
И ничего нельзя было сделать. Только - держаться. А не трепать нервы близкому, расстраивая того, своими причитаниями. Ему и так, сейчас тяжело. Холодное дыхание Смерти,  и так,  давит.  Словно вбивая тебя,  в землю.
Я улыбнулась другу, махнув ему рукой…
И очень надеюсь, что  моя улыбка,  вышла легкой и искренней. Потому как внутри, никакой легкости,  я не испытывала. Но ему об этом, знать не стоило.

***
У проходной Центрального…  меня уже ждал  севор.
Внутрь я пошла: с ним, с Доком и с Лаборантом. 
Оставив парней,   дожидаться нас,  в небольшом кафе. Что расположилось, прямо   напротив входных ворот госпиталя.
И мы пошли…
Проходная. Подтвержденные пропуска.
В холле нас встречает дежурный, и ведет за собой…
Описывать больничные коридоры,  смысла нет. Все,  как везде… Белый сводчатый потолок, изумрудного цвета стены, коричневое покрытие под ногами, умеренный, голубоватый свет ламп. И еле слышный шорох наших шагов…
У палаты нас дожидаются Радист и Минометчик.
Скупые кивки приветствия. Сжатые в кулак ладони. До хруста стиснутые зубы.
Не хочу! Ненавижу я такие моменты…
Дежурный врач  запускает меня  внутрь реанимационной палаты:
- Он ждет,  только ее. – сухо и безапелляционно,  сообщает он моим спутникам, предотвращая любую попытку,  с их  или  с моей стороны,  поспорить с этим фактом.
А с ним,  никто и не собирается пререкаться.
Реанимация…
Минометчик, Радист и Снайпер застыли у окна. Стояли, словно старички, тяжело опираясь о стену. Глядя на меня,  глазами провинившейся собаки. Да к тому же  еще,  и потерявшей хозяина.
Ощущение неотвратимости…
До боли, резанувшей мне спину  между лопаток. До капельки пота, холодной бусинкой выступившей на виске. До ледяного сквозняка на затылке, при отсутствии ветерка.
И молочно – цветочный запах смерти, разлитый в воздухе.
Или, я одна его чувствую?
Энергия… 
Надо часто встречаться со Смертью, надо умереть и восстать из тлена, надо прикоснуться к чужим останкам, чтобы начать чувствовать ее присутствие.
Мне вспоминается и «Заря», и крушение «Гнезда Волкодавов», и…
Не важно.
Я молча вхожу в палату.
Док и Лаборант уже в соседнем помещении, спрятанном за стеклом. Я знаю, что они изучают результаты анализов, анамнез, показания приборов…  Все, как всегда.
А мне  это напоминает,  наш с  Ула,  поход в Лабораторию Мейза.  К его жене… С  той разницей, что  в палату к умирающему, теперь,  вошла я.
Наверное, лучше всех в этой галактике зная, каково это – удар плетью? И..,  что сейчас увижу.
Жалость и страх пережитого, свили в моем организме тугой, оголенный  комок,  пытающейся проявить себя  паники. Поселив его, где – то,  чуть пониже солнечного сплетения.
И мне очень сильно захотелось, не войти, а выйти обратно…
Но, я очень хорошо относилась к Грегу. Не смотря ни на что. Перед лицом смерти,  отступает многое.  А он, был моим первым командиром. В боевом подразделении. Он принял меня в него. Я многому там научилась. Не теоретически, ни на симуляторах. А на боевых выходах. Чувствовать себя в команде, много значит. Очень много. И вот теперь…
Все плохое, все свои собственные фобии, я задвинула куда подальше, сделав шаг вперед…
- Нормально так! Ты чего раскис? Здравствуй, Грег. Вот, ты даешь! Не, не.  Давай ка,  собирись. Один паршивый удар плетью. Не смей. Как парни будут без тебя? Ты же – командир. –  присев на край его саркофага, негромко, но бодро провозгласила я.
А сама…
Глядя: на  раздувшееся тело, утыканное трубками и датчиками,  утонувшими в том желе, в которое оно превратилась;  на студнем подрагивающее лицо,  с глубоко запавшими, и одновременно,   выкатившимися из глазниц,  глазами; на вдруг отвалившийся,  и теперь покачивающейся в коричнево – зеленой, зловонной жиже, палец;  я отчетливо  поняла, что мой первый командир, уже не соберется.  Не получится.
Хотя… 
Бывают же чудеса!
Вдруг  процесс, каким - то чудом,   удастся приостановить? Направив его потом, вспять.
Ну?! Командир!
Не сдавайся!
Но  когда Грег, услышав мой голос,   с неимоверным трудом,  сумел приоткрыть дряблые веки, то по его потерянному, затравленному, полному мучительной боли  взгляду, я осознала, что – нет. Не удастся. Ничего не получится. Грег - сдался. Жить, он не хотел.
Я не знаю: почему?
Потеря в «Крыле Ангела»? Ошибки? Нервы? Я не знаю, что так на него повлияло? Факт оставался фактом: Грег уходил… Медленно. Мучительно. Через нестерпимую боль, которую не способно было заглушить ни одно средство. ( И я  знаю, о чем говорю.).
- Пришла. Все же, пришла. Я ждал. Боялся, что не придешь.- с трудом разжав слившиеся, почти превратившиеся в вязкий комок, губы;  еле слышно просипел Грег.- Прости. И их,  прости. Не мог умереть, пока не попробую извиниться. Ревновал. Их заставил… Мы уже давно вместе. Они переживали, но против.., не смогли. А я,  использовал. Прости нас. Подло, да?
Он с трудом сфокусировал на мне взгляд. Из начавшего лопаться белка правого глаза, потекла мутная, жидкая  субстанция.
- Обидно. Непорядочно. Да.- честно ответила я, решив не врать и не давать пустых обещаний, даже умирающему.- Но, я попробую простить. Попытаюсь.
Вот ведь…
Я хотела быть доброй. Врать, не могла.
Вся фишка  прощения состоит  в том, что имеет смысл прощать, только того, кто,  что – то сумев понять, изменился. В противном случае, ты по – сути, разрешаешь ему - поступать так же, снова.  Поскольку, не осознав неправоту своих действий, не став другим на деле, он принимает твое прощение, за согласие со своим поступком. Да, может натянуть «маску», играя  нужную тебе роль. Считая при этом,   тебя же,  бесхарактерной тлей. А потом… Иногда через годы…  Все – повторится заново.  И выяснится, что ты,  наступила  на  те же грабли… (Вид сбоку.).
Сама виновата.
Так вот…
Я,  совершенно не была уверена, что сросшиеся со стеной мужики, реально, что – то там,  осознали. Ведь  уже  один раз, они меня – поиспользовали.  И…   забыли.
И было им - удобно.
Только… Больше так, не прокатит.
Грег в ответ на мое обещание захрипел, забившись в конвульсиях. И палата мгновенно заполнилась врачами…
А  я,  тихонько вышла за двери.
Ждать.
Зная уже, что это конец. И ждать,  нечего.
И все же…
Мы дождались.
Черного мешка. И кремирования.
Проводили в последний путь…
Потом, осиротевшая троица забрала урну с прахом.  И  мы молча,  вышли за ворота госпиталя…
Мы вообще все делали молча. Ждали. Провожали. Говорить,  как бы, было и не о чем.
Но, оказавшись за больничными воротами, я все же решила проявить вежливость и попрощаться. Помину Грега, я сама. Без них.
Тем более,  что в  кафе меня ждали…
И…
Тут я получила укол дротика, попавшего мне в предплечье правой руки. И в ту же секунду, мое оседающее на каменную мостовую тело, втянули внутрь мобиля, даже не притормозившего для этой цели.
Мастера!
Спецы!
( Не убавить, не прибавить. Мои поздравления!).
А я  опять,  с дротиком в организме… Или, снова? Ась?
Пи – пец!