Наровчатские зори

                XV

     Городская власть сделала подарок выпускникам-семиклассникам школы № 22: открывался восьмой класс, и в дальнейшем школа становилась десятилетней, то есть средней.
     – Мама, я хочу в восьмой класс, – заявила Вера.
     – Нет, дочка, нет! Это будет уже платное обучение. Поступи лучше в Миасское педучилище, тебе же нравится профессия учителя, да и стипендию будешь получать, – посоветовала Соня.
     – Как скажешь, мама… Но это педучилище теперь будет физкультурным, а я не хочу быть учителем «физры», – уточнила Вера.
     – Тогда поезжай в Златоустовское, там у меня есть знакомая, я провожу тебя, будешь у нее жить на квартире, – определила Соня судьбу своей дочери.
     Жизнь могла бы развернуться по-иному, поступи она в восьмой класс, а затем в институт, тем более, вскоре отменили плату за обучение в старших классах.
     Конкурс поступающих в педучилище – восемь человек на одно место. Письменный экзамен по математике был особенно сложным. Вера уселась за первый стол напротив черной доски, на которой мелким убористым почерком записаны задания. Неожиданно появился невысокий кудревато-чернявый мужчина и стал проходить вдоль рядов сидящих абитуриентов, наклоняясь к некоторым, о чем-то тихо спрашивал и вносил в записную книжку. Спросил тихонько Веру: «Вы еврейка?». Она отрицательно замотала головой. Закончив свой быстрый опрос, мужчина проворно вышел из аудитории.
     Экзамены сданы успешно, Вера зачислена. Вскоре она подружилась с Ирой и Аллой, с которыми приходилось ездить на электричке домой в Миасс два раза в месяц на воскресенье. Подруги-однокурсницы решили жить вместе.
     – Девчата, моя хозяйка Анна Николаевна, добрейшая женщина, разрешила принять и вас на квартиру за компанию, – радостно сообщила Ира, так что Алла с Верой незамедлительно переселились к ней.
     Вскоре неразлучных подруг будут называть «святая троица». Вера и раньше знала Аллу, семья которой приехала на станцию Миасс с далекой Украины и временно проживала в «Заезжем доме». Девочки учились в одной школе, только в параллельных классах, часто встречались «носом к носу», но ни разу словом не перекинулись. Молчаливая серьезность Аллы всегда отпугивала Веру, желающую с ней подружиться, узнать, почему она такая строго серьезная, а то, что умная, Вера не сомневалась. Ей нравилось, во что одета Алла: сарафанчик рисунком в крупную клетку красовался на ней и виден был издалека.
     И вот судьба свела их в Златоусте, на одном курсе, даже жить стали вместе. Вера, наконец, узнала о ее детстве в небольшом украинском городке Конотопе. Родители жили на окраине в собственной хате, рядом сад и огород. Война с фашистами нарушила мирную жизнь людей. Отец, оставив жену с тремя малыми детьми, ушел защищать Родину.
     Жутко гудели в небе вражеские самолеты, сбрасывая бомбы на мирных жителей. Мать прятала детишек в большой пустой сундук, где им было совсем не страшно.
     «В нашей скрыни три бздыни», – шутливо говорила она каждый раз, усаживая туда своих ребятишек и прикрывая слегка крышку сундука. Свой страх она крепко держала в себе, не желая пугать милых деток Алю, Колю, Надю, терпеливо переносила мать невзгоды жизни в оккупации.
     Такова была и ее соседка Христина, шустрая, неутомимая и голосистая хохлушка, бабушка троих внуков. Проводила она в трудармию мужа и на фронт сына, осталась со снохой Наталкой и ее детьми. Старший из них помогал бабушке по хозяйству, стараясь заменить деда и отца, но у подростка «силенки, что у гусенка». А мальцов-двойняшек водой не разольешь, домой не загонишь, играют за огородами возле бани да купаются в речушке, сил набираются, ведь осенью должны в первый класс идти учиться.
     Их мать Наталья, светловолосая и полнотелая красавица, про таких обычно говорят «кровь с молоком». Но какая из нее работница, если живот на нос лезет! Пополнение в семье ожидается…
     В тот солнечный летний день Наталья решила постирать, приготовить все чистое заранее, пока не наступило появление новорожденного. Придерживая рукой тяжелый живот, топила печку в бане за огородом, грела воду, даже песню напевала: «Ой, нема, нема правдынки на свити…».
     Превозмогая тупую боль в животе, стирала белье, терпеливо продолжала свою работу, стараясь выполнить до конца.
     Возле бани, в тени плакучих ив, играли ее милые двойняшки. Когда Наталья поняла, что терпеть боль дальше невозможно, видимо, начинаются роды, крикнула сыновьям:
     – Гринька! Петька! Тикайте швыдче до бабки! Нехай иде до мене!
     Как ни хотелось отрываться от интересной игры, двойняшки поскакали через огород к хате звать бабушку, но на беду им навстречу старший брат.
     – Айдате раков ловить! – позвал он Петьку с Гринькой.
     – Не-е, нам до бабки треба, – возразили мальцы.
     – Опосля до ней, опосля… – уговорил их старший брат.
     …Часа через два, когда пришли в баню, увидели жуткую картину: в муках погибшую Наталью и мертвых новорожденных девочек-двойняшек…
     Их похоронили под плакучими ивами. В память о Наталье все ее близкие люди, где бы ни жили, посадили у себя под окнами плакучие ивы. Только на Урале, к сожалению, они никак не приживаются, вероятно, вымерзают зимой…