Том Сойер и Шерлок Холмс

Глава первая

Оооо! Наконец-то! Лондон встретил его дымом, воем сирен и запахом, в котором смешались угольная пыль, речная гниль и невидимая, но ощутимая история. Он стоял на набережной Виктории, сжимая в руке потрёпанный саквояж, и чувствовал себя одновременно самым ничтожным и самым значительным существом на свете. Ничтожным — потому что в этом каменном улье, под низким свинцовым небом, его миссурийская удаль казалась ему самому детской забавой. Значительным — потому что он, Том Сойер, пересёк океан и ступил на землю, где каждый булыжник, наверное, помнил королей и рыцарей.
«Гекльберри Финну такое и не снилось», — подумал он с горделивой грустью и поправил котелок, с которым ещё не научился управляться. Он приехал по приглашению своего опекуна, дальнего родственника тетушки, служившего клерком в какой-то солидной конторе в Сити. Но душа Тома, подросшего и приодетого, требовала не солидности, а приключений.
И приключения не заставили себя ждать.
Они начались с того, что, блуждая по лабиринту улиц возле вокзала, Том стал свидетелем странной сцены. Узкий переулок, зажатый между высокими домами, туман, стелящийся у земли. Из парадной одного из зданий выскочил юноша лет восемнадцати, испуганный, без шляпы. Его лицо было белым как мел. Он почти столкнулся с Томом, пробормотал: «Не ходите туда, сэр, ради всего святого!» — и растворился в серой мгле.
Любопытство Тома, этот вечный двигатель его натуры, тут же взвилось на дыбы. Он осторожно подошёл к тому же подъезду. Дверь была приоткрыта. Внутри пахло лавандой, воском и чем-то ещё — металлическим, резким. Том переступил порог.
Вестибюль был пуст, но богат: тёмное дерево, витражи, тишина. А из-за полуоткрытой двери в глубине лился свет и доносились голоса. Один — низкий, неторопливый, аналитический:
—…очевидно, леворукий, привыкший к физическому труду, но последние годы занимающийся конторской работой. О чём говорят мозоли на определённых пальцах правой руки и характерная сутулость.
Другой — более тёплый, с оттенком изумления:
— Поразительно, Холмс!
Том замер. Имена ничего ему не говорили, но атмосфера тайны, витавшая в воздухе, была его родной стихией. Он сделал шаг, стараясь не скрипеть половицами, и заглянул в щель.
В комнате, обставленной с эксцентричной изысканностью (скрипки, реторты, груды бумаг), у камина стояли двое. Высокий, худощавый человек с орлиным профилем курил трубку, рассматривая какой-то потёртый ремень. Рядом добродушный господин с военной выправкой, внимательно слушавший, облокотился на спинку кресла.
— Кто там? — вдруг отрезал тот, кого назвали Холмсом, даже не поворачивая головы. — Выйдите. Не стоит прибегать к столь наивным методам шпионажа.
Том, пойманный как мальчишка на краже яблок, вздрогнул, но не отступил. В нём закипела южная кровь. Он распахнул дверь, вошёл внутрь и снял котелок с комической серьезностью.
— Томас Сойер, из города Сент-Питерсбург, штат Миссури, — представился он, вкладывая в голос всю свою наглую уверенность. — Североамериканские соединенные штаты. И я не шпион, сэр. Я просто… последовал за одной интересной тенью. А потом услышал ваши рассуждения. У нас в прериях тоже умеют читать следы, только там это следы мокасин или копыт. Ваш метод… он мне нравится, сэр.
Холмс медленно повернулся. Его пронзительные глаза оценивающе скользнули по фигуре Тома: по ещё не сформировавшейся осанке провинциала, по загорелому лицу, по смелым глазам, в которых пряталась неуёмная энергия.
— Американец, — констатировал он. — Недавно сошёл с корабля, судя по лёгкой, но устойчивой качке в походке. Искатель приключений, но не лишённый наблюдательности. Вы сказали, что последовали за тенью?
— За очень бледным молодым джентльменом, который выбежал отсюда, как ошпаренный, — живо откликнулся Том. — И который предупредил меня не входить. Естественно, я вошёл.
Добродушный господин в кресле, доктор Ватсон, улыбнулся.
— Естественно, — пробормотал он.
— Любопытно, — произнёс Холмс, и в его глазах вспыхнул тот самый огонёк, который зажигался лишь перед лицом нетривиальной задачи. — Вы оказались здесь в весьма подходящий момент, мистер Сойер. Этот самый испуганный юноша только что сообщил нам историю, которая с точки зрения обывателя тянет на дешёвый готический роман. Но в её деталях… в деталях есть несколько отменно интересных червоточин. Вы знакомы, к примеру, с принципами работы парового котла?
Том, ошарашенный таким поворотом, покачал головой.
— Видел пароходы на Миссисипи. Грохочут, плюются паром.
— И достаточно часто — взрываются, — сухо добавил Холмс. — Ватсон, будьте добры, изложите суть дела нашему заокеанскому гостю. А я, пожалуй, взгляну на то место, откуда сбежал наш клиент.
И пока доктор Ватсон, с отеческой снисходительностью перемешанной с профессиональной точностью, рассказывал о таинственных происшествиях на фабрике в Лаймхаусе, где в котле якобы видели призрак погибшего кочегара, Том Сойер слушал, раскрыв рот. Лондонский туман за окном казался ему теперь не просто сыростью, а дымом от самых что ни на есть инфернальных машин. И он чувствовал, как его сердце забилось в знакомом, сладком ритме — ритме начинающегося приключения. Здесь, за тысячи миль от родного городка, его снова ждала тайна. И на этот раз ему предстояло разгадывать её не с Геком Финном, а, кажется, с самым известным сыщиком на свете.
— Так выходит, мистер Холмс считает, что призрак здесь ни при чём? — переспросил Том, когда Ватсон закончил.
— Мистер Холмс, — раздался голос из коридора, — считает, что призраки редко носят кожаные фартуки и оставляют следы машинного масла на лестницах. Но для окончательных выводов требуется осмотр места происшествия. А учитывая вашу очевидную склонность к нестандартным действиям, мистер Сойер, не желаете ли составить нам компанию? Лаймхаус в этот час — весьма живописное место.
Том даже подпрыгнул от восторга. В его глазах уже плясали отблески далёкого огня — не костра на острове краснокожих, а газового рожка в лондонских доках. Приключение, пахнущее углём, паром и жуткой тайной, начиналось.
— Сэр, — сказал он, и его лицо озарила та самая, знакомая всем по проказам в Сент-Питерсбурге, улыбка. — Для Тома Сойера нет большего удовольствия. Полагаю, пора взглянуть на вашего английского «призрака» поближе... Господи, неужели это всё мне не снится?


Глава вторая

Экипаж, нанятый Холмсом, несся по улицам, которые для Тома сливались в темный, невзрачный калейдоскоп. Газовые фонари мерцали в мгле, как глаза гигантских светляков, запертых в клетках из стекла и железа. Вонь Темзы, промышленная копоть и запах влажного камня — всё это было несравнимо со свежими запахами лесов и Миссисипи, которые Том считал единственно правильными.
Холмс молчал, устремив взгляд в окно, его пальцы барабанили по колену сложную мелодию. Ватсон пытался поддерживать беседу.
— Вам нравится Лондон, мистер Сойер?
— Он… огромный, — искренне ответил Том. — Как если бы сто Сент-Питерсбургов свалили в одну кучу и запустили туда дымовую машину. А люди все куда-то спешат. У нас в штате тоже спешат, но там видно, зачем: отмель обойти, бурю переждать. А здесь… будто все бегут от одного призрака к другому.
— Поэтично и не лишено проницательности, — не оборачиваясь, бросил Холмс. — Современный человек бежит от скуки. Преступление и его расследование — лишь самые яркие формы развлечения. А вот и наша цель.
Экипаж свернул в узкий проулок и остановился перед высокими кирпичными стенами, увенчанными колючей проволокой. Черная вывеска с потускневшей позолотой гласила: «Док и котельные мастерские "Прометей"». Отсюда доносился глухой, мерный стук — биение железного сердца промышленного Левиафана.
Хозяин, мистер Пилгрим, человек с лицом, похожим на смятый пергамент, и усами щёткой, встретил их в конторе, пропитанной запахом табака и старости.
— Не понимаю, зачем вы привезли мальчишку, мистер Холмс, — буркнул он, косясь на Тома.
— Мистер Сойер — мой… консультант по американским методам, — невозмутимо солгал Холмс, и Том выпрямился, стараясь выглядеть солидно. — А теперь к делу. Ваш ночной кочегар утверждает, что видел дух Бенджамина Кроу, погибшего три месяца назад в результате взрыва котла номер три?
— Да, сэр. Клянется, что видел его лицо в смотровом окошке топки. Горящее, искажённое страданием лицо! Рабочие паникуют. Уже двое подали заявления. Если слух расползётся, я не найду людей для ночной смены.
— Покажите нам это котёл и место, где произошёл несчастный случай.
Мастерская оглушала. Свист пара, лязг цепей, рёв пламени в топках и крики рабочих сливались в единый адский хор. Том, впервые попав в такое место, чувствовал себя одновременно подавленным и восхищённым мощью человеческого разума, создавшего эти чудовищные машины. Он жадно всё осматривал: блоки, рычаги, раскалённые докрасна дверцы топок.
Котёл номер три стоял отдельно, в полутьме угла, как опальный гигант. Рядом виднелись следы давнего разрушения — осыпавшаяся кладка, погнутые перила.
Холмс взялся за работу. Он осмотрел сварные швы на корпусе, заглянул в топку с помощью своей лупы, собрал в пробирку немного золы и осадка с пола.
— Взрыв, по отчету, произошёл из-за превышения давления, — заметил Ватсон, вспоминая полицейский протокол.
— Совершенно верно, Ватсон. Клапан был неисправен. Или его сделали неисправным, — отозвался Холмс. — Но причём здесь призрак? Мистер Пилгрим, тот молодой человек, который нанялся к вам две недели назад... Эббот. Он сейчас на смене?
Владелец фабрики удивленно кивнул.
Холмс быстро прошел к действующей части котельной, где у раскалённой пасти топки трудился молодой парень, сбрасывая уголь лопатой. Его лицо, испачканное сажей, было напряжённым.
— Джек Эббот? — произнес Холмс.
Тот вздрогнул и обернулся. Увидев хозяина и незнакомцев, он побледнел еще больше.
— Я… я ничего не делал, сэр.
— Я и не обвиняю вас. Вы родственник Бенджамина Кроу?
Парень замер, потом кивнул, глядя в пол.
— Племянник, сэр. Он… он меня выучил, пристроил сюда. После его смерти мне дали его место.
— И вы, работая здесь ночью, стали замечать странности? Больше, чем просто «лицо в огне»?
Эббот перевел взгляд на Холмса, и в его глазах читался немой ужас.
— Он… он не просто является, сэр. Он стучит. Из труб. Странный стук, не такой, как всегда. Будто пытается передать что-то. Все говорят — игра воображения, пар перегретый… Но я знаю, это он!
Том слушал, затаив дыхание. История обретала новые, ещё более жуткие краски. Призрак, стучащий в трубах! Это было уже не просто видение, а попытка коммуникации.
Холмс задумался.
— Покажите мне, где именно вы слышите этот стук.
Их подвели к лабиринту труб, расходящихся от котла. Холмс приложил ухо к одной из них, потом к другой. Его лицо оставалось непроницаемым. Потом он выпрямился.
— Мистер Пилгрим, я хотел бы осмотреть чертежи паровой системы этого цеха, особенно участка, обслуживаемого котлом номер три до его выхода из строя. И отчеты о ремонтах за последние полгода.
Пока хозяин суетился, Том, оставшись на минуту один, подошел к неработающему котлу. Его глаза, привыкшие на Миссисипи замечать всё необычное — след на песке, обломок плота, — выхватили то, что могло ускользнуть от других. На внутренней стороне поручня, у самого пола, где её почти не было видно под слоем пыли и ржавчины, была свежая царапина. Не от инструмента, а будто что-то тяжёлое и угловатое волочили мимо, зацепив за металл. А рядом, в пыли, отпечатался странный, частичный след подошвы. Не сапога рабочего, а чего-то более изящного, с узким носком.
Он оглянулся — Холмс и Ватсон ушли с хозяином. Не раздумывая, он вытащил из кармана свою записную книжку и карандаш. Аккуратно, как когда-то срисовывал следы индейца Джо, он обвел контур странного следа. Потом сунул книжку в карман, чувствуя прилив знакомой, охотничьей радости. Он нашел свою нить в этом лондонском лабиринте.
Вечером, в квартире на Бейкер-стрит, пока Ватсон наливал себе виски, а Холмс, нахмурившись, изучал разложенные на столе чертежи, Том решился.
— Мистер Холмс, сэр… — начал он.
— Хм?
— Я, возможно, нашёл кое-что. Там, на месте... — Том вытащил свою записную книжку и раскрыл её на странице с рисунком. — Это не след рабочего сапога. И там же, на перилах, свежая царапина. Будто кто-то тащил что-то тяжёлое и неуклюжее мимо того котла уже после того, как его отключили.
Холмс взял книжку. Его брови поползли вверх. Он внимательно, с нескрываемым интересом, посмотрел на Тома.
— Любопытно… Очень любопытно. Ваш «американский метод» даёт плоды, мистер Сойер. Этот след… — Он протянул книжку Ватсону. — Что вам напоминает его форма?
— Почти дамская… Или обувь щёголя, — предположил Ватсон.
— Именно. Человек, не привыкший к физическому труду, но вынужденный спуститься в цех. И делал он это не в рабочее время, иначе следы растворились бы в сотне других. — Холмс вскочил и начал нервно расхаживать по комнате. — Чертежи показывают интересную вещь. Труба, идущая от котла, прежде чем влиться в общую систему, проходит через заброшенный подсобный склад. Склад, который по документам пустует уже год.
— И там можно… постучать? — догадался Том.
— Более того. Там можно устроить целый концерт для того, кто работает у соседнего котла и чей слух напряжён ожиданием чуда… или расплаты, — сказал Холмс. Его глаза горели. — Мы отправляемся туда завтра ночью. Мистер Пилгрим предоставит нам доступ. И я думаю, нам будет полезно иметь с собой человека, чья наблюдательность уже доказала свою ценность. Вы готовы к ночной вылазке, мистер Сойер?
Том почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Не от страха, а от предвкушения. Ночная вылазка! Настоящая слежка! Это было увлекательно.
— Сэр, — сказал он, и его глаза заблестели так же ярко, как когда-то на берегу великой реки при планировании самой отчаянной проделки. — Я родился готовым к приключениям.


Глава третья

Ночь в Лаймхаусе была иной, чем день. Белесый туман превратился в чёрную мглу, пропитанную запахами смолы, угля и гниющих отбросов. Фабрика высилась темным монолитом, лишь несколько окон охраны тускло желтели, как сонные глаза.
Том, закутанный в теплый чужой плащ, подобранный ему Ватсоном, едва поспевал за Холмсом. Доктор шёл сзади, время от времени кряхтя — старые раны давали о себе знать в сырости. В руках он сжимал тяжёлый полицейский фонарь и револьвер.
Мистер Пилгрим вручил им ключи и удалился, бормоча что-то о своей репутации и сумасшедших сыщиках. Охране было приказано не беспокоить «специалистов по паровым котлам».
— Наша цель — подсобное помещение, обозначенное здесь, — Холмс, не зажигая света, разложил чертёж на ящике в прихожей, указывая пальцем. — Согласно схеме, к нему ведет отдельный коридор от старой котельной. Эббот работает у котла номер пять. Оттуда стук должен быть слышен лучше всего.
— И мы надеемся застать нашего «призрака» за работой? — спросил Ватсон, понизив голос до шёпота.
— Мы надеемся обнаружить источник акустической иллюзии, дорогой Ватсон. И, возможно, его создателя. Мистер Сойер, ваша задача — наблюдать. Если что-то пойдёт не так, ваше знание местности, пусть и поверхностное, может пригодиться.
Том кивнул, сжимая в карманах плаща кулаки. Волнение соседствовало с холодной решимостью. Он вспомнил пещеру с индейцем Джо — там было страшнее. Но здесь опасность была иной, разумной, замаскированной под суеверие.
Они двинулись вглубь фабрики. Рабочий гул затих, остался лишь тихий, почти живой звук остывающего металла — легкие потрескивания, вздохи. Их шаги отдавались гулким эхом в пустых цехах. Холмс шел без колебаний, его силуэт сливался с тенями. Тому казалось, что сыщик видит в полной темноте, как сова.
Наконец они свернули в узкий, сырой коридор, явно редко используемый. Дверь в конце была обита старым железом и закрыта на висячий замок, ржавый, но прочный. Холмс вытащил из кармана набор отмычек.
— Позвольте, — вдруг тихо сказал Том. Он присел на корточки и провел пальцем по земляному полу у порога. — Смотрите.
В слабом свете, пробивавшемся из дальнего окна, были видны свежие следы. Не один, а несколько. Те же узкие, почти щегольские подошвы, что он зарисовал, но теперь в грязи отпечатались чётче. И рядом — полукруглые борозды, будто кто-то катил бочку или ящик на колесиках.
— Отлично, — одобрительно прошептал Холмс. — Наш визитёр был здесь неоднократно и таскал с собой некий груз. Доктор, свет.
Замок щелкнул с тихим, уступчивым звуком. Дверь со скрипом отворилась. Запах ударил в нос — плесень, пыль, но также металлическая стружка и… олифа?
Холмс первым шагнул внутрь, и Ватсон осветил помещение фонарем.
Это был не просто склад. Это была мастерская. В центре, под холстом, стоял какой-то механизм, соединённый гибким шлангом с огромной паровой трубой, входившей в стену. На грубом столе были разложены инструменты: молотки, зубило, тиски и банка с какой-то густой жидкостью. А на полках, вместо запчастей, лежали странные предметы: маски из папье-маше, обтянутые тканью и раскрашенные под человеческие лица, одна из них — с выражением застывшего ужаса; куски медного листа; катушки с тонкой проволокой.
— Театральный реквизит, — констатировал Холмс, подходя к механизму. Он сдернул холст. Перед ними предстало устройство, напоминающее огромный метроном или молот. Рычаг с грузом на конце был подведён к медной плите, прикрученной болтами к той самой трубе. — Примитивный, но эффективный ударный механизм. Заводится пружиной или… да, вот он, маленький паровой привод. Подсоединяется к трубе, получает крошечную порцию пара, достаточную, чтобы раз в несколько минут привести рычаг в движение. Удар по плите передаётся через трубу на десятки ярдов. Получается ровный, ритмичный стук.
— Но лицо в огне? — не унимался Ватсон.
Холмс подошел к стене, где в небольшой нише стояла старая, потухшая топка, видимо, оставшаяся от прежней планировки. Он заглянул внутрь, потом провёл пальцем по заслонке.
— Элементарная оптика и пиротехника. Здесь, с обратной стороны, мог быть установлен простой фонарь с линзой, проецирующий изображение маски на дым или пар, вырывающийся из смотрового окошка работающего котла. Думаю, мы найдем следы креплений.
Том слушал, раскрыв рот. Всё было так просто и так гениально! Это было похоже на самую сложную и зловещую проделку, которую он мог себе представить. Но зачем?
Вдруг снаружи, из глубины фабрики, донесся звук — не стук, а тихий скрип, будто нажали на половицу.
Холмс мгновенно погасил фонарь, который держал Ватсон. В кромешной тьме Том услышал его шёпот прямо у своего уха:
— Кто-то идет. Не Эббот — шаги осторожные, но уверенные. В угол.
Они замерли в темноте, за ящиками. Том чувствовал, как бьётся его сердце — громко-громко, ему казалось, этот стук слышен на всю фабрику.
Дверь скрипнула еще раз. В проеме возникла тень, затем луч карманного фонарика выхватил из мрака механизм-«стучалку». Раздалось тихое, но отчётливое проклятие — голос был низким и искажённым яростью.
Тень метнулась к столу, стало торопливо собирать инструменты. В этот момент Холмс сделал шаг вперед.
— Поздно скрывать следы, — прозвучал его спокойный, леденящий голос. — Ваш маленький спектакль окончен.
Вспышка! Не света, а огня. Незнакомец что-то швырнул на пол — комок, который вспыхнул ослепительно белым пламенем, заполнив комнату едким дымом. Том закашлялся, глаза слезились. Он услышал беглые шаги и звук захлопнувшейся двери.
— В погоню! Он не должен уйти! — крикнул Холмс, прорываясь сквозь дым.
Они выскочили в коридор. Луч фонаря Ватсона выхватил спину в темном пальто, исчезающую за поворотом. Началась погоня по лабиринту цехов. Беглец знал территорию хорошо, он петлял между станками, сбивая преследователей с толку.
Том бежал, забыв обо всём. В его ушах шумела кровь. И тут его знаменитая смекалка сработала. Он заметил, что беглец, несмотря на все манёвры, неуклонно смещается к задней части фабрики — туда, где были запасные ворота для вывоза мусора. Том вспомнил их по дневному обходу.
Не говоря ни слова, он свернул в узкий проход между двумя цистернами, решив сократить путь. Сердце колотилось, ноги скользили по масляному полу. Он выскочил как раз к тяжелым деревянным воротам, которые уже приоткрывались. На фоне бледного ночного неба чётко вырисовывалась фигура человека.
— Стой! — крикнул Том из последних сил, бросаясь вперед.
Человек обернулся. На мгновение свет упал на его лицо — узкое, бледное, с острыми скулами и аккуратно подстриженными усами. Лицо джентльмена или управляющего. В его глазах вспыхнула ярость и решимость. Его рука метнулась в карман.
Тома осенило. Он не успеет его схватить. И тогда он сделал то, что сделал бы на берегу Миссисипи, пытаясь спугнуть утку или остановить хулигана. Он нагнулся, схватил с земли первый попавшийся под руку предмет — облезлый деревянный чурбак — и швырнул его со всей силой, на которую был способен.
Он целился не  в человека, а в рычаг механизма, запиравшего ворота. Удар пришелся точно. Рычаг со скрежетом провернулся, и тяжёлые створки ворот под действием собственного веса начали стремительно захлопываться.
Незнакомец, уже сделавший шаг наружу, вскрикнул от неожиданности и боли — створка ударила его по плечу, отбрасывая назад, во двор. Он грузно упал на камни, роняя фонарик, который с треском погас.
Через секунду рядом были Холмс и Ватсон. Холмс наставил на лежащего трость, а Ватсон зажег фонарь, освещая пленника.
— Браво, мистер Сойер, — произнес Холмс, и в его голосе звучало неподдельное уважение. — Импровизация, достойная охотника на диких уток. Доктор, будьте так добры, вызовите полицию. А мы пока познакомимся с нашим «призраком». Предполагаю, что под маской кочегара-мстителя мы обнаружим нечто более прозаичное. Может быть, инженера, имеющего виды на эту землю, или конкурента, желающего скупить акции обесценившейся фабрики.
Том, тяжело дыша, смотрел на пленника. Адреналин отступал, оставляя после себя сладкую усталость и гордость. Он поймал преступника. В Лондоне. С помощью метко брошенного полена.
Рассвет уже разливался над трубами Лаймхауза, грязно-розовый и медленный, когда они выходили с территории фабрики в сопровождении полицейских. История с «призраком» раскрылась быстро: задержанный оказался инженером и мелким акционером, который намеревался, запугав рабочих и обесценив фабрику, скупить ее по дешевке через подставное лицо.
— Но как вы вышли на него, Холмс? — спрашивал Ватсон в экипаже по дороге на Бейкер-стрит.
— Слишком много знал о внутреннем устройстве котлов и слишком мало о психологии простых рабочих, — устало ответил Холмс, глядя в окно. — Его стук был ритмичным, но бессмысленным. Настоящий призрак, я полагаю, стучал бы с большей страстью. Но главную нить нам предоставил наш молодой друг. След щёголя в цеху, где их отродясь не было, был первой настоящей зацепкой.
Том сидел, слушая, и смотрел на просыпающийся Лондон. Город больше не казался ему чужим и подавляющим. Он был огромным, темным, полным тайн. Но теперь Том Сойер знал, что и здесь, среди пара и стали, есть место для смекалки, отваги и настоящего приключения. И он с нетерпением ждал, какая тайна откроется ему завтра. Возможно, мистер Холмс позволит ему помочь снова.
В конце концов, это было даже интереснее, чем полет на воздушном шаре. И это, как считал Том, было началом самой лучшей из возможных в Англии историй.