Надежда на бессмертие. Визионерство Д. Андреева

       Многие из нас не ведают, для чего мы живем. Самые простоватые уверены, что мы живем ради похвалы со стороны ближних , ради удовольствий и известности. Этих трех вожделенных желаний нельзя добиться без обмана и без притеснения себе подобных. Что высоко у людей, то мерзость пред Богом, сказал Иисус. Но мы почему-то и спустя более двух тысяч лет не верим Ему в абсолютном большинстве своем.

       Даниил Андреев прожил не слишком долгую и трудную жизнь, но считал себя счастливым человеком. Кто не поднял своего интеллекта выше интеллекта 15-летнего подростка, тот счастливым быть не может, тот обретает дьявольское мировосприятие ущербного атеизма, тот не понимает масштабов вселенной.

       Отец Даниила Леонид Андреев был популярным русским писателем  начала XX века. Отца он почти не знал, поскольку тот проживал на даче в Финляндии, которая в результате революции стала независимым государством, а Даниил оказался в Москве у родственников матери, которая умерла вскоре после его рождения. Даниил Андреев получил хорошее образование в гимназии и Литературном институте имени Брюсова. В 1947 году по доносу он попал в тюрьму и просидел в небезызвестном Владимирском централе без малого десять лет. После смерти Сталина тюремные нравы смягчились и в заключении ему удалось написать свой главный труд  «Розу мира»— об объединении христианских конфессий и всех основных религиозных систем.

       В «Розе мира» подробно рассказывается о многочисленных потусторонних слоях и пространствах, куда попадают человеческие души, и об их путешествиях по лабиринту, бесконечному и загадочному, внеземного существования. Автор уверен, что пейзажи, наблюдаемые духовным зрением, реальны, хотя и представляют собой некие грезы.

       Автор «Розы мира» сообщает на страницах этой книги о событиях, приведших его к «метаисторическому озарению» следующее. В августе 1921 года, прогуливаясь вблизи Храма Христа Спасителя со стороны бульваров, он стал свидетелем чудесной картины  небесного Кремля и небесной России, которые реяли над ним, в его воображении или наяву, вне времени и пространства. Видение сопровождалось колокольным звоном храма и церквей Замоскворечья, призывавших к вечерней службе. Большевики еще не приступили к массовому закрытию религиозных учреждений. Даниилу было 15 лет.

       Следующее подобного рода событие произошло с ним весной 1928 года на пасху. Даниил находился в церкви Покрова Пресвятой Богородицы в Лёвшинском переулке (московский район Хамовники). Было около двух часов ночи, когда служители стали читать первую главу Евангелия от Иоанна: В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог... Далее процитирую «Розу мира»: «Внутренне событие, о котором я говорю, было и по содержанию своему, и по тону совсем иным, чем первое: гораздо более широкое, связанное как бы с панорамой всего человечества и с переживанием Всемирной истории как единого мистического потока, оно, сквозь торжественные движения и звуки совершавшейся передо мной службы, дало мне ощутить тот вышний край, тот небесный мир, в котором вся наша планета предстает великим Храмом, где непрерывно совершается в невообразимом великолепии вечное богослужение просветленного человечества».

       Упомянутая Лёвшинская церковь была закрыта, по решению властей, в 1929 году. Вскоре на ее месте построили жилой дом, который сохранился до нашего времени. Неподалеку от нее на Большой Пироговке жил с 1927 по 1934 год Михаил Булгаков. В «Розе мира» о нем нет упоминаний, хотя Иосифу Виссарионычу Сталину и его эпохе посвящено в этой пространной книге не менее шестидесяти страниц.

       В начале 1943 года Даниил Андреев принял участие в переходе советских войск по льду Ладожского озера  и через Карельский перешеек в осажденный Ленинград. В «Розе мира» он пишет об этом так: «Во время пути по безлюдному, темному городу к месту дислокации 196-й стрелковой дивизии мною было пережито состояние, отчасти то давнишнее, юношеское, у храма Спасителя, по своему содержанию, но окрашенное совсем не так: как бы ворвавшись сквозь специфическую обстановку фронтовой ночи, сперва просвечивая сквозь нее, потом поглотив ее в себе, оно было окрашено сурово и сумрачно. Внутри него темнело и сверкало противостояние непримиримейших начал, а их ошеломляющие масштабы и зиявшая за одним из них великая демоническая сущность внушали трепет ужаса...»

        Далее читаем еще о некоторых  такого рода событиях: «Наконец, нечто схожее, но уже полностью свободное от метафизического ужаса, было мною пережито в сентябре 1949 года во Владимире, опять-таки ночью, в маленькой тюремной камере, когда мой единственный товарищ спал, и несколько раз позднее, в 1950—53 годах, тоже по ночам, в общей тюремной камере... Именно в тюрьме начался для меня новый этап метаисторического и трансфизического познания».

       В заключение этой небольшой мистической зарисовки об ощущении нашего бесконечного движения во времени и пространстве, вопреки бесспорному знанию о том, что из огромных владений смерти еще никто не возвращался, приведу строки поэтессы серебряного века Софии Парнок, написанные 21 сентября 1926 года:

Всё отдаленнее, все тише,
Как погребенная в снегу,
Твой зов беспомощный я слышу
И отозваться не могу.

Но ты не плачь, но ты не сетуй,
Не отпевай свою любовь.
Не знаю, где, мой друг, но где-то
Мы встретимся с тобою вновь.

И в тихий час, когда на землю
Нахлынет сумрак голубой,
Быть может, гостьей иноземной
Приду я побродить с тобой…

И загрущу о жизни здешней,
И вспомнить не смогу без слез
И этот домик и скворешню
В умильной проседи берез.

         Невидимое обычным взглядом гораздо сильнее видимого.

14.01.2026 (Старый Новый год)