Ночь

Давным-давно, когда сам мир был так молод и только учился отличать свет от тени,
существовало царство, скрытое от дневного солнца. Оно простиралось за гранью
горизонта, там, где заканчивались владения солнечного короля, и называлось Мелодие.
Царство было соткано из снов, бархатного мрака и холодного света миллиардов звезд,
которые служили единственным источником освещения.
Правителем этого безмолвного, но величественного мира был Мадур. Его происхождение
было загадкой даже для самых древних обитателей Мелодие. Легенды гласили, что он
родился не из плоти и крови, а из первого вздоха вселенской тьмы, в которую упала и
разбилась самая первая сверхновая звезда. Поэтому его кожа имела оттенок черного
бархата, волосы — каскад мерцающих нитей, а глаза... глаза были двумя бездонными
омутами, в которых отражались все созвездия сразу. Он не носил короны, ибо сам
звёздный небосвод казался приклонённым к его голове, а одеяние было сшито из
материала, который менял цвет от глубокого синего до жгучего фиолетового, в
зависимости от фазы Луны.
Он был королём ночи не только по титулу, но и по сути. Его слово было законом, а
молчание — приговором. Он наблюдал за миром смертных, как за медленным, вечно
повторяющимся танцем, но никогда не вмешивался. До одного дня.
Проблема пришла не извне, а изнутри Мелодие. В самом её сердце, в месте, которое
называлось Зеркалом Вечности, начало зарождаться нечто, что король ночи не мог
контролировать — Забвение. Это была не просто тьма, а отсутствие тьмы, которое
поглощало звёзды, стирало воспоминания и превращало бархатный мрак в серую,
безжизненную пустоту, безмолвную пустыню.
Стражи Вселенной паниковали. Их силы иссякали. Зеркало Вечности, которое веками
отражало все события, происходящие на земле, теперь показывало лишь
увеличивающееся пятно серого цвета.
Мадур впервые почувствовал не гнев или печаль, а страх того, что царство, сущность,
будет стёрта, как рисунок с доски. Он призвал своих трех самых верных слуг:
Мастера иллюзий — теневой эльф с даром заставлять людей видеть то, чего н ет.
Павшего звездочёта, бывшего ученика солнечного короля, изгнанного за любовь к ночи,
знатока тайных троп мироздания.
И безмолвного воина, чья сила была в поглощении любого звука, что делало его
идеальным шпионом и убийцей.
"Забвение рождается из утраты. Оно питается светом забытых душ, — его голос звучал
как звон хрусталя в морозную ночь. — Оно невидимо для нас, ибо мы — суть ночи. Мы
должны найти то, чего н ет, чтобы увидеть его".

 
Они поклонились и сказали: "Мой Король, единственное, что противостоит забвению, это
то, что оно пытается стереть. Надежда, память и любовь смертных. Чтобы победить, Вы
должны посетить мир под Солнцем, чтобы найти источник величайшей Надежды".
Королю пришлось принять трудное решение: покинуть страну. Это было равносильно
тому, чтобы обнажить сердце перед врагом. Но ради спасения царства он был готов идти
до конца.
Он сменил свое одеяние на простое платье, скрыл свои волосы под капюшоном, а
звёздный свет в глазах замаскировал под цвет самого глубокого океана. Он оставил Эхо
охранять Зеркало Вечности.
Они оказались в процветающем городе смертных, где царил вечный день — столице
Солнечного Короля, Глянц. Свет был ослепителен, шум — невыносим. Каждый звук,
каждый луч казался ему ударом. Он, привыкший к молчанию и мраку, едва мог дышать.
Его целью было найти ту самую, величайшую надежду. Король использовал свои
познания в древней астрологии и дорога привела его к скромной лавке, где жила молодая
ткачиха по имени Рика.
Рика была девушкой со смеющимися, пшеничными волосами и глазами цвета неба. Она
ткала удивительные гобелены, вплетая в них не нити, а, казалось, само сияние. В каждом
её гобелене была история: о потерянном доме, о сбывшейся мечте, о несломленном
обещании. Именно её работа, её бессмертное искусство, служило мощным источником
надежды.
Мадур, назвавшись странствующим купцом, попросил Рику соткать гобелен,
изображающий конец всех историй.
"Как я могу соткать конец, господин?" — спросила Рика.
"Сотки Забвение", — прошептал он, и это слово впервые прозвучало в мире Света.
Рика содрогнулась, но согласилась. Король Ночи остался наблюдать. Изо дня в день
Мадур наблюдал, как эта девушка, окутанная светом, боролась со своим творением. Рика
не могла соткать Забвение. Её руки всегда начинали плести яркие, радостные цвета.
"Я не могу, — наконец призналась Рика, роняя слёзы на свое недоделанное полотно. —
Мои руки не слушаются. Даже когда я думаю о пустоте, они тянутся к свету".
Мадур понял. Надежда Рики была столь сильна, что была буквально физическим
барьером. Но этого было недостаточно, чтобы остановить Забвение, которое уже
достигло дальних рубежей Мелодие.
Король Ночи решил пойти на отчаянный шаг. Он должен был объединить свою Тьму с
Надеждой Рики.
Ночью, когда все в Глянце спали, Мадур вернулся в лавку. Он снял свой капюшон, и
звёздный свет его волос и глаза заполнили комнату, впервые озарив гобелены Рики
чужим, холодным сиянием.
"Ты не можешь соткать Забвение, потому что ты — Свет," — сказал король, его голос
стал глубоким и величественным, как в собственном царстве. — "Но я могу, ибо я — Ночь.
Я принесу тебе нить тьмы, но ты должна вплести в неё свою величайшую Надежду".

 
Мадур простёр руку. Из самой глубины сущности, из того места, где зародился звездный
прах, он вытянул нить — чистую, поглощающую Тьму. Эта нить была частью его души, его
могущества. Он отдал её Рике.
Когда девушка взяла нить, она увидела видение: рушащуюся Мелодие, серую пустоту и
величественного, но испуганного Короля Ночи. Она поняла, что этот "купец" — не просто
странник.
Рика, не колеблясь, взяла иглу. Она начала вплетать нить Тьмы в самое сердце
недоделанного гобелена, но при этом она не ткала пустоту. Вместо этого, она вплетала
Память — все истории, которые она когда-либо слышала, все сбывшиеся мечты, все
несломленные обещания, которые и составляли её Надежду.
Когда Мадур отдавал свою тьму, его могущество утекало. Звёзды в его глазах тускнели,
платье начало крошиться.
На рассвете гобелен был закончен. Это было не Забвение, а "Вечность" — полотно, где
тьма и свет были вплетены идеально, в вечном равновесии. Тьма, усиленная надеждой
смертных, стала физическим щитом.
Король был истощён. Его силы были почти на нуле. Он был уже не владыкой, а лишь
тенью.
Мадур взял гобелен.
Серая Пустота исчезла, и на её месте возник новый, нерушимый барьер, сияющий как
мириады звёзд, который отражал каждую попытку забыться.
Король спас своё царство. Но какой ценой?
Он больше не был всемогущим Королём Ночи. Звёзды в его глазах погасли, уступив место
человеческой теплоте и усталости. Его звёздные волосы стали просто черными. Он
научился не только властвовать, но и чувствовать.
Он больше не правил из Зеркала Вечности. Он переселился в самое сердце страны, в
Храм, который теперь назывался Дворец Ночи.
Его новым могуществом стало не подавление, а Запоминание. Каждую ночь, используя
остатки своего Астрального Шёлка и новые нити, приносимые из мира Света, он стал
плести маленькие гобелены.
В каждый из них он вплетал самую важную Память и самую яркую Надежду, которую
находил в мире смертных.
Он больше не был богом. Теперь он стал защитником снов и хранителем забытых
историй, постоянно работая, чтобы Мелодие больше никогда не была стёрта Забвением.
Иногда, в самые темные ночи, самые чуткие люди на земле видят в ночном небе не
просто звёзды. Они видят тончайшую, мерцающую сетку. Это большой гобелен,
сотканный из тьмы и надежды, который оберегает вселенную от забвения.