Были яблони в цвету

  Если вы будете идти в нашем городке по улице Советской, то на перекрестке с улицей Прямой обязательно увидите Покровский магазин. Нет, официально он по-разному назывался. И «Гастроном», и «Продтовары», и другие названия были. А для жителей городка магазин был, есть и останется Покровским.

  Так почему Покровский? А потому, что расположен он был рядом со Свято-Покровским православным собором. Собор этот сто лет назад уже как снесли, по кирпичикам разобрали. А магазин-то Покровский! Ну не сносить же теперь его из-за такого названия?

  А из кирпичиков от разобранного храма на его месте построили школу. Правда, школу уже Покровской не называли никогда. На территории бывшей церкви два здания возвели, подальше друг от друга. Одно здание двухэтажное, для старших классов. А другое, в противоположном конце участка, начальная школа для младших школьников.

  Я в начальной школе тогда учился, во втором классе. Здание нашей школы было одноэтажное, из красного кирпича, на высоком фундаменте. Школа была поделена на четыре одинаковые секции, в каждую из которых вела отдельная лестница. Поднимаешься по лестнице и входишь в маленький коридорчик, где на длинных вешалках висели наши пальто.

  Здесь же, в коридорчике, стоял оцинкованный бачок с питьевой водой и одной на всех алюминиевой кружкой. Сбоку на бачке был краник, из которого надо было набирать воду в кружку. Выбегали на переменке и пили по очереди.

  Из коридорчика направо и налево две двери. В каждой секции по два класса. Два первых, два вторых, два третьих и два четвертых. Мой класс был слева. И в классе нас встречала наша первая учительница: старенькая, маленькая и очень добрая старушка. Звали ее Мария Ивановна.

  А еще у нас был большой, просторный школьный двор. Никакого покрытия во дворе не было, поэтому, когда мы уж так сильно бегать начинали на переменке, то пыльное облако поднималось тут же. А в дождливую погоду грязь, конечно, во дворе. Тут уж не побегаешь. По краю двора лавочки с узенькими деревянными брусочками для сидения, почерневшими от времени.

  А за лавочками яблоневый сад. Этим садом вся начальная школа была окружена. Все деревья аккуратно и тщательно обрезаны. Стволы внизу известью побелены, для защиты от вредителей, а у основания окопаны. Жаль только, что урожая дождаться никогда не удавалось. Обносили школяры эти яблони еще мелкими, зелеными яблочками.

  В тот день яблони сияли нарядными, бело-розовыми облаками. Красивее быть ничего не может, чем цветущий яблочный сад. В песне даже поется: «лучше нету, того цвета, когда яблоня цветет». И запах яблоневого цвета нежный и густой. И школьники, девочки и мальчики, с приподнятым настроением. И Мария Ивановна двоек почти не ставит никому. Хорошо-то как!

  На переменке во двор вышел из класса и вижу, что там, в самом дальнем конце двора, на лавочке под цветущей яблоней парнишка сидит. Тот самый, что по два года в одном классе сидел. Двоечник и второгодник отчаянный. И еще хулиган. Начальную школу он осилил с трудом, но из пятого класса его отчислили в связи с хронической неуспеваемостью по всем предметам. Вот он и болтается частенько по двору начальной школы. Бутерброды у малышей отнимает, если вдруг проголодается.

  Стайка мальчишек его окружила и наблюдает, что он там делает! А у него в руках снаряд артиллерийский. Война ведь не так давно окончилась. За городом, на опушке леса, окопы, блиндажи обветшалые, воронки от снарядов. Вот там-то еще можно было неразорвавшиеся боеприпасы найти, если поискать хорошо. Я знал от своего отца, что много мальчишек там патроны или снаряды находили, добыть из них порох пытались и взрывались. Иногда насмерть, иногда калечились.

  Я ближе подхожу и вижу, как парень снаряд на лавочку положил. Левой рукой его придерживает, а правой увесистым камнем ожесточенно бьет по гильзе. Старается, чтобы боевая часть из гильзы выпала. Тогда он порох из патрона сможет извлечь, чтобы потом из пороха взрывпакеты делать и людям под ноги бросать, пугать.

  Я не выдерживаю,
- Что же ты бьешь? Снаряд же взорвется! Там же порох внутри!
Парень с ухмылкой на меня глянул,
- Я же не по капсюлю бью. Это если по капсюлю ударить, то рванет. А ты уходи, если такой трусливый!

  И продолжил камнем колотить. Вот уже вмятина на гильзе образовалась. Да тут звонок на урок прозвонил. Мы с пацанами и побежали на урок. Мария Ивановна только начала нам про правила русского языка рассказывать.

  Да только слышим будто взрыв прогремел. Сильный такой, даже здание задрожало. Мы все в классе замолчали. Мария Ивановна побледнела вдруг, указку на стол положила,
- Сидите все тихо. Из класса никому не выходить!
И ушла. Мы сидим, переглядываемся, шепчемся. Что же случилось?

  Марии Ивановны долго не было. Пришла взволнованная, с дрожащими губами. Дала нам задание и сказала, что перемен сегодня не будет. Всем в классе сидеть. Никуда не выходить!

  Долго мы сидели. То ли один час, то ли два. А может и три. Часов-то тогда ни у кого не было. Наконец Мария Ивановна пришла и велела нам вещи собирать и расходиться по домам. Уроков сегодня уже не будет.

  Вышел я из школы на крыльцо и увидел, что вокруг той лавочки, где наш второгодник со снарядом артиллерийским сидел, милиционеры стоят. Учительница сказала, чтобы мы по двору не ходили, сразу на выход из школы шли. Но мы с другом моим Васей потихоньку к милиционерам подошли и все увидели. Как милиционеры место происшествия осматривают тщательно. Один из них двумя палочками палец человеческий с земли поднял и в пакетик положил. Страшно нам стало, и мы убежали поскорее.

  Назавтра мы в школу пришли и сразу к тому месту побежали, посмотреть. Лавочки нет совсем. Ее срезали и увезли. А под лавочкой все песком свежим засыпали. Но местами кровь и через песок проступает. Потому что взорвавшийся снаряд парнишку непутевого на клочья разорвал.

  А яблоня над местом его гибели продолжала цвести и пахнуть, будто и не случилось под нею ничего. Все школьники долго еще боялись к тому месту подходить.