История третья. Спасение на водах

Часть первая. Новая встреча

Сергей Римович, пол дня потратил на пиление дров.  После ужина без сил рухнул в постель и заснул, кажется, уже на подлёте к подушке. Спал он глубоко и даже немного радостно, желая продлить блаженство подольше.

Однако ранним утром по ногам боцмана бодрым маршем прошлись четыре лапы. Дед не проснулся, и кот стал легонько покусывать пальцы Римыча под одеялом. Самолетов поджал ноги, но упорно держался за край ускользающего сна. Рыжий будильник выбрался наружу и, не мудрствуя, улегся боцману на лицо, громко мяукая. Тяжелая рука моряка спихнула настырного кота, но тот продолжал вопить, и Сергею Римовичу пришлось разлепить веки. «Каракатицу тебе в глотку, Матрос!»

 Боцман, кряхтя, поднялся, откинул одеяло и опустил ноги в тапочки, а его хвостатый вахтенный, нетерпеливо оглядываясь, маячил у входа. Старый моряк приоткрыл дверь, выпуская кота, и только собрался ее захлопнуть, как услышал плеск. «Это Ж-Ж-Ж неспроста», -- вдруг вспомнилась фраза Винни-Пуха из мультика.  Римович выглянул и заулыбался, увидев знакомую зеленоватую макушку своего приятеля в дождевой бочке на углу.
-- Юнга! Ты? Каким ветром к нам?
-- Дядя Сырожа! – лицо русальчонка было встревоженным. – Дядя Сырожа, помоги, пожалуйста!
-- Что такое? Кто обидел?! Фамилия!
-- Дядя Сырожа, мой папа …и-и…  спаси-и его! – из глаз малыша покатились жемчужинки.
-- Отставить реветь! Давай по порядку.

Продолжая всхлипывать и подвывать, Туня рассказал, что его папа, водяной Омут-Закрутинский, осматривал владения. Обнаружил браконьерские сети и пока выпускал из них подданных, запутался. Мама не смогла папу освободить, даже чуть не порвала плавники. Поэтому послала сына за подмогой, а сама осталась рядом с мужем.

-- Та-а-ак, поня-я-тно, -- моряк задумчиво покрутил ус. – Слушай мою команду. Сначала позавтракаем. Рыбку будешь? – малыш кивнул. – А потом мы с тобой соберем рундук и отправимся в экспедицию.
-- А р-рындук – это что?
— Это, по-морскому, сундук. Мы в него инструмент положим. Посиди тут немножко, я за банкой схожу.

Тапочки Самолетова прошлепали на крыльцо и нырнули за дверь. Немного погодя, из дома появился боцман в трениках и тельняшке. Старик держал в руках пару табуреток. Свою мебель он поставил около бочки. Вторым рейсом Самолетов принес поднос с любимой чашкой, открытой банкой консервов, вилкой и стеклянной конфетницей. Из вазочки норовили выпрыгнуть два пряника. Разместив ношу на одном сиденье, Римыч уселся на второе и стал угощать Туню, торопливо попивая кофе.

-- Дядя Сыр-рожа, а зачем нам отправляться в искпидицию? Где она?
-- Экспедиция – это значит, поход, путешествие, -- боцман подцепил вилкой очередную сардинку и протянул ее русальчонку. Тот открыл рот и с удовольствием съел. -- Дорогу запомнил? Молодец! Назначаю тебя штурманом. Матрос Котов, лови рыбку.

На подносе постепенно осталась одна посуда, и старый моряк отнес домой -- так же двумя ходками -- импровизированное кафе.

Через четверть часа на крыльце дома один за другим выстроились туго набитый рюкзак, ведро без дна, пара весел, моток крепкой веревки, синий тазик и ласты. Боцман вышел, одетый в свою неизменную тельняшку, жилет с двадцатью карманами и старые джинсы. Дополняли наряд кепка-капитанка и резиновые сапоги.
Сергей Римович запер дверь, спрятал ключ под коврик и ушел к сараю. Вскоре оттуда послышался легкий скрип. Это Самолетов привез садовую тележку, чтобы одним разом перенести все необходимое на берег. «Ещё никуда не ушел, а уже набегался, как бешеная селедка, морской соли ей на хребет!» -- ворчал старик, укладывая добро. В тазик дед налил воды и пересадил туда русальчонка, погрозив ему пальцем, чтобы не брызгался. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что ничего не забыл, боцман поднял ручки тележки и отправился к реке.
 И опять, как несколько дней назад, из высокой травы под скрип колеса послышалась веселая песня, которую распевали два голоса:
«Пятнадцать человек на сундук хитреца!
Йо-хо-хо! И ботинки грома!»

Как вы думаете, зачем боцману дырявое ведро?
Об этом мы скоро узнаем.


Часть вторая. Спасатели

Сергей Римович первым делом осторожно выпустил Туню в волны Уломки, а потом привел к причалу свою лодку, в которую сложил привезенный груз и вставил весла в уключины.
 Кстати, вы знаете, что такое «уключины»? Это такие штуковины на борту, как будто лодка в кулачках держит весла и намекает, греби, все получится!
Боцман спрятал в кустах тележку и занял место на своем маленьком судне.
«Десять крабов на румпель! Какой курс-то?» -- подумал Римыч, а вслух крикнул:
-- Штурман Самолетов, выйти из строя! Из волны… Тьфу, пятая нога осьминога! Туня, ты где?
-- А я здесь, -- хихикнул кто-то за правым бортом.
-- Прокладывай курс, юнга.
-- Дядя Сырожа, дай мне веревочку, чтобы мы не потерялись. Пожалуйста.
Боцман подал Нептуше конец и взялся за весла, как вдруг лодка развернулась и понеслась. Римович недоуменно посмотрел на правую, а потом на левую лопасть, с которых падали в воду последние капли, и со словами «сушите весла, сэр» уложил деревяхи вдоль борта.

Извилистая Уломка катила свои неглубокие воды, как сообщала карта, сорок два километра.
И только Самолетов хотел спросить русальчонка, далеко ли до порта прибытия, как веревка ослабла, и лодка, постепенно снижая ход, почти остановилась. Из воды показалась голова мальчишки, который со вздохом сообщил: «Это здесь».
 Римович быстро огляделся. Приметил небольшой песчаный пляж, закрытый с одной стороны стеной камыша, и раскидистой ивой с другой.  Выше побережье так густо поросло кустами черемухи, что было бы странно найти в них тропинку. «И никто не узна-а-ет, где моги-и-лка моя-я», -- Римыч с усмешкой вспомнил старинную песенку.
Моряк достал из припасов ведро опустил его широкую часть в воду, а сам наклонился к узкой части, где не было дна. Оказывается, в такой прибор можно рассмотреть все, что находится в реке.   Вот Римович и увидел огромного дядьку с чешуйчатым хвостом, запеленатого, словно младенца, в несколько слоев мелкой сети. В обе стороны от пленника лежал толстый капроновый шнур, а вверх от хвоста насмешливо вытянулись поплавки.

Боцман скинул одежду, оставшись в плавках. На руку прикрепил ножны, сунул в них острый нож и обычные хозяйственные ножницы. Сделал глубокий вдох и «солдатиком» спрыгнул в воду.
Кто из вас, дорогие читатели, может открыть глаза в воде? Спорим, что не все? А вот наш моряк умеет. Иначе как бы он нашел водяного?
Когда ноги Римовича коснулись дна, боцман сделал пару шагов к шнуру.  На глубине вода показалась каким-то густым киселем, и передвигаться пришлось с большим усилием.
Наш герой достал нож и быстро стал перерезать веревку. Римыч сказал бы пару суровых морских загибов про браконьеров и их снасти, но в реке не поболтаешь. Первый шнур сдался, когда воздух в легких Самолетова почти закончился. Пловец оттолкнулся ото дна, всплыл и, отфыркиваясь, отдышался. Через минуту боцман снова нырнул и поплыл ко второму шнуру, удерживающему сеть.
Нож победил и в этот раз. Боцман опять всплыл.
-- Юнга, ко мне.
-- Я здесь, дядя Сырожа.
-- Я сейчас возьму из лодки кое-что, а ты скажи родителям, что я вернусь.
Мальчишка кивнул и скрылся в реке, а Римович подплыл к лодке и забрался в нее.
Порывшись в рюкзаке, достал из него какой-то сверток и раскрутил его. Это было старое покрывало. Самолетов опять позвал русальчонка. Когда тот показался около борта, велел привести сюда и маму.
-- Здр-равствуйте, дор-рогой Сэргэй Рымович!
-- Здрасьте, -- ответил боцман и стал раздавать поручения.

-- Всем все понятно? Руби канаты! Ну, то есть, начали.
Римыч глубоко вдохнул и прыгнул с воду.

Когда он подплывал к Омуту-Закрутинскому, русальчик уже разложил покрывало на дне рядом с отцом и теперь укладывал камушки на ткань, чтобы речка ее не унесла. Боцман показал парнишке большой палец и кивнул русалке. Вместе они перекатили «колбаской» водяного на покрывало и, взявшись за углы, дружно потащили пленника к берегу.
 В воде, как известно, всё немного легче, чем на суше. И поэтому команда спасателей быстро переправила водяного на мелководье.

Теперь потребовалось большое терпение. Римович разрезал сеть сначала внаклонку. Но очень быстро спина заныла, и боцман присел на корточки. Смешливая Уломка норовила плеснуть волной по плавкам, и моряк сам уселся в теплую воду рядом с отцом Туни. Он разрезал крепкую сеть то ножом, то ножницами, стараясь не поранить нового знакомца.
Чуть только первый слой сетки был снят, Омут забил хвостом, пытаясь разорвать путы.
Римыч пригрозил ему своим здоровым кулачищем и велел лежать смирно. Рыбий дядька гневно сверкнул очами, на что боцман заметил, что если клиенту не нравится (двести крабов ему в подмышку), то мастер стрижки может и домой уйти. У него еще колодец не вычищен и дрова не сложены.
Дед ворчал, но упорно продолжал высвобождать пленника.
Не обошлось и без потерь. Сеть выдернула у водяного с горсть радужных чешуек. Закрутинский морщился, но терпел.

Прошло целых полчаса, и вот последняя ячея браконьерской сети разрезана. Водяной вопросительно посмотрел на боцмана.
-- Да, да, все закончилось. Можете отправляться.
Омут Закрутинский взбрыкнул хвостом раз, другой, но с места не сдвинулся.
-- Н-да, бывает, что и крейсер на мель сядет, -- боцман почесал затылок под капитанкой. – А ну, «колбаской»? -- Римович покрутил указательными пальцами.
Водяной нерешительно покачался с боку на бок, потом понял как надо. Крутанулся несколько раз и очутился в реке, где его уже заждалась семья.
Боцман очень устал, ему хотелось есть, но привычка доводить дела до конца заставила деда остаться на берегу еще ненадолго. Самолетов собрал обрывки сетей. Подальше от воды выкопал ножом яму, сбросил в нее мусор и закопал.

Вернувшись к реке, Римыч с огорчением увидел свою лодку, которую течение отнесло довольно далеко.  «Юнга!.. Самолетов!» Никто боцману не ответил. «Туня! Туня!» Опять тишина. «Тьфу на это рыбье племя, кашалот им в миску! Придется еще до судна вплавь добираться», -- пробормотал моряк. Но тут лодка повернула нос к хозяину и послушно приплыла почти к самому пляжу. Самолетов забрался на нее и с ветерком отправился в обратный путь. Это мама-русалка доставила благодетеля домой. У причала она показалась из воды, послала боцману воздушный поцелуй и исчезла в волне.

Сергей Римович привязал лодку. Выгрузил с нее на пристань мокрые вещи. Надел джинсы, тельняшку и сапоги. Нашел в кустах свою тачку и сложил в нее рюкзак, не пригодившиеся ласты, пустой синий тазик и со вздохом поплелся по тропинке к дому. Колесо поскрипывало, но петь не хотелось.

Самолетов не сразу заметил перемены во дворе, а только когда отвез тележку в сарай.
Куча дров превратилась в поленницу. Колодец манил чистой водой.
И да, в дождевой бочке опять плавала форель.
«Вот тебе и рыбье племя!» -- улыбнулся Сергей Римович, нашаривая ключ под ковриком. Отпер дверь и пошел отдыхать.