Глава 2

А любовь, Ватсон... 
(Серия эффектных жестов, сопровождаемых выразительной мимикой)

Шерлок Холмс в исполнении Василия Ливанова
В советском фильме «Собака Баскервилей»


Да уж…
От их теорий Джордано Бруно сгорел бы без огня!

Маркус Рулл :-)



2.

- А, Вы тоже пришли, Дитрих? Заходите-заходите, гостем будете!

Диана приветствовала морского офицера по-русски. Мгновением позже молодая женщина сообразила, что неплохо бы озаботиться формальной вежливостью в отношении взрослой коллеги по временному размещению внутри корабельной утробы и немедленно исправила свою оплошность.

- Элли, Вы не будете против? - произнесла она.

Эти слова прозвучали уже по-английски. В ответ миссис Эллона Мэйбл отрицательно мотнула головой.

- Нет-нет! - сказала она. – Я буду только за!

- Отрадно!

Этим восклицанием молодой человек отреагировал на ее согласие. Более чем заинтересованным тоном голоса. Лиза снова насторожилась. Кажется, замкнутое пространство подводного корабля, сужавшее круг общения до предела, обостряло те впечатления, которые их спаситель почерпнул от первой встречи с миссис Эллоной Мэйбл. Вернее, с той темной личностью, которая сопровождала девочек в экстренной ситуации внезапного бегства. Разумеется, на борту подводного крейсера присутствовала и вторая персона, имевшая прямое и непосредственное отношение к боевому столкновению возле тайной синагоги и еврейского кладбища, расположенных неподалеку от безымянной речки, впадающей в Роклендскую бухту. Но Диана Рязанцева, похоже, была для капитан-лейтенанта облачена в некий героический флёр. Своего рода живая легенда пресловутых сил специальных операций... Ну, или как там называется у русских аналогичная Служба. В общем, повод для уважительной опаски и восхищения, а вовсе не для каких-то романтических влечений. Эдакий человек-символ, в ареоле славы, которая, наверняка, вполне заслужена. Судя по всему, Диана и вправду когда-то совершила немало героических подвигов, которые любая молва склонна преувеличивать и даже возводить до уровня мифов. Миссис Эллона Мэйбл совсем другое дело. Вполне земное существо, по сути, ничем не уступающее гвардионке в отваге, решительности и самообладании. Чем не повод для влюбленности?

Похоже, всё обстояло именно так. Во всяком случае, капитан-лейтенант или зам командира БЧ-3, внештатный разведчик-спецназовец и прочая, и прочая... В общем, этот сам по себе героический персонаж - объективно героический, Лиза тому свидетель! - зарделся как мальчишка, при одном только взгляде на предмет своей симпатии.

«Вот же угораздило беднягу!» – мелькнула мысль.

Чужая мысль. Это важно.

 Лиза с подозрением взглянула на свою коллегу по передвижению тележки с обедом. Алина ответила на ее безмолвный вопрос едва заметным кивком. А после, как ни в чем не бывало, помогла своей подруге припарковать это своеобразное транспортное средство на предусмотренный для него участок пространства кают-компании. То есть, со стороны  условного торца овального стола - в смысле, узкой его части. Рядом с той самой молодой женщиной, присутствие которой смутило бывалого моряка.

Впрочем, самого адресата всех этих взглядов они почему-то не смущали. Кажется, Элли их даже не заметила. Что касается гвардионки, без ментального вмешательства понять ее отношение к такому акцентированному вниманию офицера, сосредоточенному исключительно на гостье американке, было в принципе невозможно. А играть своими волшебными способностями в обстоятельствах совместного ужина девочка не хотела. По понятным причинам.

Что касается гвардионки, то она твердо взяла на себя роль распорядительницы трапезы. Скорее всего, на правах комиссара Ее Императорского Величества. Или как там называется тайная должность, с которой сопряжены все значимые полномочия этой женщины?

Кажется, эти самые полномочия здесь принимали в расчет, всерьез и без шуток. Имело смысл это учитывать. Хотя бы из соображений вежливости.

- Тогда прошу к столу!

Диана широким жестом пригласила всех присутствующих рассаживаться. Сама же, пригласив себе в помощь Алину, занялась непосредственной организацией внезапного званого обеда.

Впрочем, гость, посетивший кают-компанию, превращенную в ходе спасательного рейда в некое подобие эвакуационного помещения для девочек и их Старших, отказался от основной части предложенной трапезы, сославшись на то, что уже успел подкрепить свои силы в корабельной столовой подводного крейсера. Капитан-лейтенант предпочел получить от временных владелиц офицерского помещения порцию ароматного чаю. Разумеется, с некой символической  долей хрустиков – тех самых, которые он, по словам корабельного кока, пытался скормить юным пассажиркам. Для офицера нашелся и стакан во флотском подстаканнике, и чай. Благо, кулинар всего этого гастрономического набора позаботился о том, чтобы заварка была в отдельном фарфоровом чайнике. Также, как и кипяток в другом. Большом, металлическом и блестящем. Как говорится, не перепутаешь.

Прочие участницы столования от щедрот командира боевой единицы Императорского подводного флота приступили к трапезе всерьез. Девочки по достоинству оценили кулинарные таланты профессионала военно-морской кухни. В сегодняшнем меню были макароны по-флотски, с богато приправленной подливой. И, разумеется, ранее представленные юным пассажиркам изделия ватрушечного стиля, с добавлением экзотических фруктов, пускай и консервированных. Лиза и Алина соизволили откушать все это, стараясь вести себя максимально чопорно и церемонно, чтобы доставить удовольствие своим Старшим. Диана и миссис Эллона Мэйбл также вели себя самым церемонно образом, чтобы не уронить достоинство в присутствии офицера. Сам же капитан-лейтенант устроился скромненько, с краю стола, по диагонали от женщины американки, в сторону которой он время от времени бросал взгляды, в которых читался явный интерес, далеко за гранью простой и обычной симпатии уважительного тона. Лиза прилагала определенные усилия, чтобы уклониться от любого выражения эмоций на лице своем, которое могло бы дать участникам трапезы пищу для размышлений о том, что именно она об этом думает. В конце концов, тактичность и даже элементарные правила приличия никто не отменял. И вообще, вмешиваться в эмоциональную сферу двух взрослых людей как-то не комильфо. А значит...

«Ты тоже заметила, да?»

Этот вопрос Лиза адресовала своей подруге, так сказать изнутри. В надежде на то, что их ментальная активность не будет считана Дианой. Ещё не хватало разборок между женщиной, выступающей в роли Старшего ментата, и ее подопечной, по поводу излишеств общения, так сказать, на волшебных тонах. Того общения, которое они себе позволяют в обход методического влияния со стороны персоны, имеющей полномочия по контролю за ментатами. Как минимум, в отношении собственной воспитанницы.

«Да ладно! – весьма знакомой тональности внешняя мысль снова посетила ее голову. – Успокойся! Никаких суровостей от Дианы для меня не предвидится! Если ты не заметила, она все ещё числит себя виноватой. Причем, по поводу меня, любимой! Я же тебе рассказывала! Помнишь?»

Кажется, Алина, уделяла, куда большее внимание ее личным переживаниям, чем формальным вопрошениям. Что меняло ситуацию общения, смещая акценты на их взаимные эмоции.

«Такое забудешь!»

Лиза припомнила те взаимные откровения, которые они себе позволили во вторую ночевку на борту субмарины. Первая у них получилась в стиле «Упал – выключился!», по причине всей нервотрёпки круговерти финальной части их убегательного путешествия от испанских мафиози. Соответственно, оказавшись в постелях, можно сказать, на заре восходящего дня, девчонки попросту отрубились, как говорят русские, «bez zadnich nog». Очень точное сравнение, прекрасно иллюстрирующее тогдашнее состояние юных представительниц особого рода ментатов. Вымотанных всеми немыслимыми приключениями, которые им довелось пережить.

Зато вторая их ночь, проведенная в глубинах вод Северной Атлантики, запомнилась девочкам как время откровений. Далеко не полных. К примеру, Алина с самого начала не рискнула поведать своей американской подруге историю посвящения, полученного девочкой от Гекаты и Урании. А Лиза, в свою очередь, поначалу не рискнула сообщить ей пикантную новость о том, что была свидетельницей этого волнующего события.

И не одна...

Разумеется, тайна личности миссис Эллоны Мэйбл, с детских лет живущей на две души в одном теле, поначалу тоже осталась в неприкосновенности. Ибо...

Скелеты из шкафов должны выпадать постепенно. Не торопясь и обдуманно. И лишь в случае крайней необходимости. Во избежание излишней нервотрёпки для окружающих.

Примерно так могла бы по этой проблеме высказаться Флоранс. Если бы темную личность об этом поставили в известность.

Лиза предпочла бы вообще умолчать о ней. А также о многом другом, что могло быть воспринято сложно и неоднозначно.

Фигурально выражаясь.

В общем, пока все заняты обедом, имело смысл припомнить, что именно девочка американка узнала в ходе ночного общения со своей русской подругой. Которая возжелала поделиться личными переживаниями от предыстории  своего появления на американском континенте. Лиза ни секунды не сомневалась в том, что это было как-то связано с ее, Алины, Старшей. Однако подробности всей истории оказались несколько неожиданными...

Лиза опасалась, что юная русская ведьма сразу же попытается вызвать ее на откровенность. И пожелает узнать причины всяческих странностей миссис Эллоны Мэйбл, которая в разное время их волшебного путешествия вела себя более чем неоднозначно. Что не могло не вызвать вопросов у смышлёной русской девочки, которая чувствовала окружающих весьма тонко, в полном соответствии с подлинной сущностью ментата. 

Впрочем, сразу же делиться по-настоящему серьезными – в смысле, чужими! – тайнами не потребовалось. Для начала Алина напомнила своей американской подруге прежнее обещание, которое Лиза дала ей в одном из пунктов маршрута их убегательного путешествия.  Сразу после инициации юной русской ведьмы Вероникой и ее Госпожой. После Финального Посвящения, которое произошло там, в Запределье. За Гранью повседневного Бытия.

Лиза с полным основанием подозревала, что вся эта поездка была затеяна с подачи Зеленоглазой. Как часть экспериментов с живыми сущностями воплощённого Мира, которые Зеленоглазая, с некоторых пор, позволяет себе, с целью познания пределов возможностей собственных агентов влияния, на события, происходящие в Мироздании, доступном для воплощенных душ. Разумеется, это звучало как полный бред, далеко за гранью фантастических допущений. Но тонкое восприятие сути необъяснимых событий, свойственное Игроку, пробужденное вмешательством Флоранс, задавало свой тон осознания всего происходящего. Подсказывало, что такое понимание вовсе недалеко от истины.

Скорее всего.

А раз так, то имел смысл продолжать накапливать информацию о том, что предшествовало всей этой безумной эпопее с эвакуацией, которую организовали для них агенты русских спецслужб. Ну и евреи, разумеется. Куда же без них, в каждой тайной спецоперации любых сил. Мирского или надмирного происхождения, это уж, как получится.

Евреи такие евреи. Всегда найдут повод оказаться в странных местах и более чем специфических обстоятельствах. Как правило, себе, любимым, на пользу. Таки да :-)

В общем, вторая ночь морского – в смысле, подводного – путешествия прошла в развлечениях вполне себе мистического рода. Пользуясь тем, что их постели, выражаясь образами морского языка, располагались борт о борт, и даже были настроены по высоте ложа на один и тот же уровень – Алина, почему-то, выбрала для себя именно приставное спальное место, хотя Лиза настаивала на обратном! – юная русская ведьма пошла испытанным путем. А именно, прихватив подругу за руку, ввела ее в привычное обеим девочкам пространство общего ментального единства. Перенеся подругу в круг своих воспоминаний о событиях прошлой осени.

***

Лиза вынуждена была узнать обстоятельства исходного посвящения Алины, во всех подробностях перипетий, которыми изобиловала та загадочная история. Узреть изнутри себя яркие визуальные образы, показывающие то, что происходило. Увидеть все это глазами девочки, оказавшейся в центре затейливой интриги. Эффектные картинки незнакомой жизни, щедро подсвеченные личными эмоциями актора ментальной трансляции*.

Лиза видела сцену странного эксцесса, по сути противостояния своей подруги и женщины неопределенного возраста, моложавой, но явно старше полувека, если измерять в линейной протяженности времени. Эта дама, скорее всего, педагог предметник, сидела за письменным столом, в классе, где по стенам были развешаны справочные математические таблицы, вперемешку с портретами смутно знакомых персонажей, из числа знаменитых математиков - тематика занятия было очевидна. Яркая вспышка Белого Огня, испепеляющего журнал с оценками, буквально через мгновение после того, как перьевая ручка зафиксировала в этом старинном кондуите плохую оценку ответа школьницы. Странное выражение лица педагога – не страх, не ужас осознания того, что ей только что очутиться на грани гибели, не облегчение от того, что самая Смерть только что пощадила персону, деяния которой вызвали столь яростную атаку. Удивление, с оттенком восторга или восхищения. Которое немедленно сменилось притворной маской суровой деловитости. Разумеется, предназначенной для того, чтобы купировать последствия столь экспрессивного общения.

Не оставалось никаких сомнений. Это была та самая Клэр, о которой говорила Урания. Персона более чем загадочная.

Лиза...

Нет, девочка не узнала эту женщину – с чего бы? Просто ощутила ее значимость и влияние на ситуацию. Ту самую, которой она, похоже, ожидала. Или же запланировала, в безмерной паутине собственных своих интриг.

Действительно, весьма занятная персона. Истинный «серый кардинал», существо особого рода, из тех, что легко и просто повелевают судьбами людей и целых народов, если имеют возможность завести приводные ремни собственного своего влияния на тех, кто формально – более чем формально! - принимают значимые решения.

Далее, перед Лизой предстало некое собрание персон явно педагогического круга. Тех, перед которыми юная волшебница, позволившая себе нечто недопустимое, предстала после своего экспрессивного деяния. Эдакий ареопаг профессионалов, оценивающих то, что было совершено их воспитанницей, с позиций дозволенного и рекомендованного некими абстрактно мыслящими мудрецами, изрекшими когда-то непреложные истины, по вопросам воспитания таких вот... существ.

Нет, в глазах персон, вошедших в состав педагогического совета, не было гнева или же каких-то проявлений откровенной неприязни к юной правонарушительнице. Скорее, их лица выражали вполне себе искреннее удивление и непонимание, что теперь им надлежит делать. Как следует участницам педагогического совета поступить с той, кто позволила себе подобную магическую выходку.

Особенно бросилось в глаза явное облегчение на всех этих педагогических мордах лиц, когда провинившихся девочка сама определила свою судьбу...

Занятно, что среди персон, почтивших своим присутствием это высокоблагородное собрание, не было той самой, которая, собственно, и была прямой и непосредственной участницей обсуждаемого события. В смысле, пострадавшей – как минимум, в смысле психологического эффекта от яркого магического представления, удара Белым Огнем.

Не было на этом собрании самой Клэр. Эффектной дамы неопределенного возраста, скорее моложавой, чем пожилой, несмотря на яркую седую прядь в темных волосах.

Испугалась?

Вряд ли. Скорее уж, просто взяла паузу. То ли для того, чтобы лишний раз не напоминать о себе юной правонарушительнице. То ли для того, чтобы лучше затянуть какие-то петли запутанной интриги, вся совокупность и взаимосвязь которых ведома только ей одной.

Лиза оценивала ситуацию не столько с позиции условного знания обрывков значимой информации, которой в свое время поделилась с ее русской подругой Урания, светлая ипостась Дианы Рязанцевой. Скорее, по внутреннему ощущению расклада всего происходящего, понимание которого включилось благодаря сознанию Игрока. Той настоящей, истинной сущности персоны, странствующей по обитаемым Мирам, из жизни в жизнь, из социума в социум, которая снова проявилась в сознании своего нынешнего воплощения, в телесном облике девочки по имени Лиза Лир. К ней, в состоянии ментального общения, снова пришло понимание истинной природы вещей, событий и действий человеческих индивидов, вне всякой маскировки этой сути любыми объективными искажениями и намеренными манипуляциями. Способными ввести в заблуждение кого угодно, только не Игрока.

Возьмем, к примеру, ту самую Клэр. Разве не логично было бы вызвать ее прямо туда – вот прямо пред очи высокого собрания педагогов? И допросить, на предмет выяснения причин и обстоятельств того, что случилось там, в учебном классе? Вовсе не обязательно с обвинительным уклоном, ориентированным супротив юной русской ведьмы. Может быть, как раз для того, чтобы сама пострадавшая сторона испросила для девочки снисхождения у своих коллег. Почему бы нет?

А потому. Эта старая – по словам Урании древняя! – интриганка специально устроила все так, чтобы наблюдать ситуацию со стороны. Видеть развитие событий и вмешаться в них в точности так, как задумала, когда сочтет необходимым.

Действительно удобно. Можно потом сыграть на обострение, добавив суровостей несколько позже. Или напротив, выставить себя в роли доброй и понимающей, готовой пожалеть и приласкать. Варьируя, так сказать, оперативное воздействие на меняющийся расклад, в зависимости от обстановки.

А ее коллеги! Эти педагоги–неумехи, не распознавшие в собственной ученице зарождающиеся признаки изменений характера и поведения! С какими огорчённо внимательными лицами взирали они на девочку, замершую перед ними. А как эти деятели  - гуманные и тактичные! - рассуждали – вот прямо при ней! - о возникших у них проблемах, с определением справедливого наказания за ее проступок!

 С другой стороны...

Нет, все было куда как сложнее.

Эта женщина, известная как Диана Рязанцева... Она тоже нечто особенное. Ее коллеги... Нет, они вовсе не коллеги - для ее внутренней, подлинной сути. Педагоги, взявшиеся судить юную русскую ведьму, они не могли, не чувствовали в себе настоящего права на такое Правосудие. Нет, они не знали об Урании или даже Гекате, двух мистических ипостасях персоны, которая оказалась в их среде. Они просто чувствовали, что только одна из них -именно  Диана Триединая! - вправе решать судьбу девочки, формально вышедшей за пределы каких-то установленных для нее Правил. Тех, что с Заглавной буквы. Соответственно, им, обычным людям, остается только посторониться. И перевести этот спор в иную плоскость, где властвуют другие меры измерения и... наказания.

Впрочем, их всеобщее облегчение от того, что девочка предпочла быть судимой персоной своего уровня, казалось более, чем искренним. И вполне понятным.

Тебя охватило странное ощущение понимания и сочувствия. Вернее, сопереживания отважной русской подруге. Ведь ты не так давно сама поступила сходным образом. Доверив себя решению миссис Эллоны Мэйбл, которую приняла, как персону достойную определять собственную твою судьбу. Да, твоя Старшая вовсе не претендовала на какие-то магические способности. Скорее, была в состоянии полной отстранённости от любых перипетий магического рода. Однако и ты сама, в тот момент времени, тоже не имела внутри себя внятного осознания подлинной твоей сути. Так что, ситуация была примерно той же. Чувство вины. Стремление к пониманию. Острое желание преодолеть случившееся так, чтобы не потерять лица. Хотя бы перед собственной личностью.

Нет, всё-таки Алине было куда как труднее. Твое решение отдаться во властные руки собственного опекуна не имело внешних обстоятельств, в виде осуждения проступка множеством лиц, из числа учащих и учимых. Только Ты и Она, ты и твоя Элли, готовая понять и простить. Формально Алину тоже никто ни к чему не принуждал. Однако множество людей, замкнутых в коллектив – более чем специфический! - знали о случившемся и ожидали от девочки вполне конкретного решения. Молча, не говоря ни слова. Однако их безмолвие было куда более многозначительным, чем все рассуждения педагогов на педсовете.

Алина поступила не то, чтобы правильно. У нее просто не было других вариантов. Когда такое безмолвное давление превышает некий условный уровень, приходится действовать ожидаемым образом. Потому, что положение, как говорится, обязывает.

Опять-таки, подобный вариант расправы над провинившейся воспитанницей, наверняка был за гранью формальных полномочий педагогов. Потому и находился сугубо в руках персоны, призванной решать подобные... весьма деликатные проблемы.

Как там называли между собой Диану юная русская ведьма и Светлая ипостась ее Старшей?

Ортия. Если верить обрывкам сведений, дошедших через историков из глубины веков, это та самая версия богини Артемиды-Дианы, на алтаре которой проводились некие жертвенные манипуляции, так сказать, посекательного плана. Очень точное прозвище дали госпоже Рязанцевой ее... жертвы.

Жертвы?

А вот это уже как посмотреть. И как поразмыслить над знаемым.

Вот ты, Лиза Лир…

Вернее, сущность, принявшая в этом своем воплощении человеческий облик бывшей воспитанницы католического приюта…

Скажи честно, вот ты сама…

Ощущала ли ты себя жертвой, когда вручила миссис Эллона Мэйбл несколько прутьев, которые наломала второпях, выскочив на несколько минут из дома, который тебя приютил? Особенно, когда поняла, что твоя Старшая приняла такую экспрессивную вылазку за очередной побег? Что бы ты высказала любому, кто посмел бы вмешаться во все дальнейшее, что произошло между вами?

Алина...

Вот прямо сейчас эта доверчивая девочка открыла себя изнутри, доверчиво предложив американской подруге познать некие ключевые события собственной жизни, так сказать, от первого лица. Давая тебе доступ к самому сокровенному и тайному, возможность увидеть все ее глазами и понять... Ощутив случившееся так, как это ощущала она сама – там и тогда. Разве присутствовала в калейдоскопе ее тогдашних ощущений какая-то тоскливая обречённость?

Не было ничего подобного там у нее внутри. Девочка искренне переживала собственный срыв - объективно смертельно опасный для персоны, которая могла стать невольным адресатом ее случайного эксцесса. Да, она ударила Белым Огнем отнюдь не в саму Вострецову – ту самую, которая Клэр. Но ведь могла бы и промахнуться... С отчётливо летальными последствиями.

В девочке пробуждалась Сила, которую надо было как-то смирить. И научиться ее контролировать. Кто мог ей помочь в этом лучше, чем Диана? Странная женщина, возможности которой все, несомненно, чувствовали, хотя сама госпожа Рязанцева о них, похоже, предпочитала не распространяться. Впрочем, в таких замкнутых коллективах все, разумеется, ощущали специфику друг друга. И молчаливое согласие педагогов отдать провинившуюся в жестокие лапы персоны, исполнявшей, по сути, функцию своеобразного судии и палача, в одном телесном флаконе, имело свое логическое обоснование. Мол, девочка готова довериться силе и воле этой женщины. Мы тоже доверяем им обеим. Пускай Диана работает с этим сложным случаем. Это ее обязанность. Увы и ах, сами мы с такой проблемой справиться уже не сумели. I'm Sorry!

И, между прочим, Диана справилась - судя по дальнейшим кадрам воспоминаний Алины, о продолжении ее внезапного приключения, случившемся несколько позже. Тогда девочка робко постучалась в двери личного кабинета грозной Дианы Ортии. И была принята ею более чем благосклонно.

Нет, в самом деле! Диана вела себя в высшей степени корректно и профессионально - в отношении юной русской ведьмы, которая явилась пред ясны очи ея, готовая претерпеть наказание, по выбору и усмотрению самой госпожи Рязанцевой! Гвардионка даже не стала прибегать к тем самым аргументам болевого и хлесткого характера, которые были у нее заранее припасены – то ли специально для этой конкретной  девочки, то ли просто, на всякий случай. Поскольку неформальное общение с воспитанницей вылилось в совершенно непредсказуемый вариант внезапной – и как бы случайной! – инициации Алины, раскрытия очередного слоя ее магических способностей.

Ты не то, чтобы в точности поняла специфику этого скачка колдовского потенциала юной русской ведьмы. Скорее, почувствовала его значимость. И, главное, оценку всего случившегося, со стороны властвующей персоны. Которая в итоге, даже отказалась от первоначально задуманного – и даже согласованного с подчинённой стороной! – болевого варианта наказания.

Действительно, закреплять позитивное событие болевыми эффектами было воистину глупо. Диана вела себя как профессиональный психолог и, откровенно говоря, весьма преуспела в привязывании своей подопечной к себе, любимой.

Однако был нюанс, весьма значимый. Привязанность Дианы к воспитаннице носила ярко выраженный властный характер. Что имело последствия – и не сказать, чтобы только позитивные...

План мероприятий, который Старшая изложила своей воспитаннице, предусматривал некое покаянное действие по отношению к свидетельнице – можно сказать, адресату! – пресловутой атаки Белым Огнем. Девочка начала реализовывать эту часть сразу же, буквально на следующее утро. Ты видела ту самую встречу с пресловутой Клэр глазами своей русской подруги. Ты ощутила это свидание чувствами девочки – стыд, неловкость, желание прощения... И странное желание защитить две личности, внезапно принятые ею как самые значимые.

Защитить их друг от друга. Имея свою, весьма несовершеннолетнюю личность, в виде посредника между двумя взрослыми женщинами, каждая из которых была, откровенно говоря, профессиональным манипулятором.

Результат получился так себе. Диана, не без оснований считавшая себя вправе управлять интересами своей воспитанницы, оказалась глубоко оскорбленной. Это никак не добавило позитива ситуации, которая начала накаляться. К тому же...

Ты почувствовала во всем поведении Клэр изрядную долю недоговорок, которые она позволила себе с целью манипуляции. В своем желании управлять этой непростой ситуацией между тремя персонами магического рода и предназначения. Женщина с яркой седой прядью в темных волосах явно была куда опытнее прочих участниц этого неоднозначного гамбита. Похоже, именно она вела всю эту сложную игру. Которая, по твоим ощущениям, шла все жёстче. Становилась все опаснее – именно для девочки, пытавшейся примирить тех, кто вознамерились установить над нею свое господство. Каждая по своему – однако, безо всяких компромиссов.

У Алины ничего не вышло. В смысле, ее миротворческие усилия, откровенно говоря, пошли прахом. Они только раззадорили Диану. Вернее, разозлили ее. Если говорить без обиняков, быть совсем уж точной, ее попытки наладить доброжелательное общение между претендентками на власть, довели гвардионку до белого каления. Именно этот конфуз вынудил невольную виновницу душевного раздрая Дианы сделать следующий шаг. Принять меры к устранению такой проблемы.

Могла ли Алина поступить иначе? Вряд ли. Во всяком случае, ты тоже поступила именно так. Когда решила поставить точку, разрубив узел противоречий между тобой и твоим опекуном.

Впрочем...

Ты действовала сама. Своей волей и в своем интересе. Могла поступить иначе. Элли ни в коем случае тебя бы не упрекнула. Дик Шелтон до сих пор не в курсе болевой составляющей ваших непростых отношений. Если бы узнал – наверняка бы принял меры к тому, чтобы такие экспрессивные формы общения между вами канули в Лету. В любом случае, болевой сценарий разрешения конфликта он бы не приветствовал.

Алина...

Бедная девочка! Она оказалась внутри замысловатой многослойной игры-многоходовки. В самом центре паутины, которую сплела пресловутая Клэр. Как приманка. Как лакомая приманка для той, кому, на самом деле, предназначалась эта ловушка.

Диана-Охотница должна была стать целью итогового воздействия. Адресатом соблазнительного предложения, от которого так сложно отказаться.

Нет, все куда как сложнее. Целью манипуляции-многоходовочки была не одна персона, а сразу же две. Обе участницы болевого представления, специально рассчитанного условного театрального действа, где каждая актриса отыгрывала собственную роль, согласно заданному сценарию. Который был разработан и спродюсирован как раз для того, чтобы обе птички попались в ловушку той самой Клэр.

Клэр…

Что о ней сказать…

Это страшная женщина - если посмотреть на нее непредвзято и объективно. Сыграла на чувстве вины девчонки, которую, фактически, подставила под выплеск гнева Дианы тем самым своим звонком, во время извинительного визита Алины в кабинет математики. И еще позднее. Там, в лесу, во время эстафетного забега девочек и сразу же после него. Демонстративно выразив свое покровительство юной русской ведьме, которую Диана, буквально накануне, продвинула на новый, весьма высокий уровень посвящения. Гвардионка, отчего-то, восприняла это все как предательство. И не сочла нужным прощать свою подопечную...

Если смотреть объективно, Диана была достаточно корректна – если такой эпитет можно использовать в отношении того самого болевого воздействия, которому она подвергла свою воспитанницу. Лиза даже подумала, что лично для нее аналогичный сеанс розгомахательного искупления Элли проводила чуточку более сурово. Однако Алина, кажется, восприняла подобное деяние в отношении себя куда как более остро.

Лизе пришлось ощутить изнутри себя жёсткую волну негативных эмоций, направленных на весьма несовершеннолетнюю личность со стороны темной половины ее Старшей. И прочувствовать реакцию подруги на все эти раздражители, вместе взятые.

Алина...

Испугалась... Отчаялась... А потом пришла в ужас, когда Диана потеряла сознание.

Да, гвардионка, увы, позволила себе еще один психологический срыв. Когда осознала – пардон, за тавтологию! – нечто весьма неприятное для себя, как профессионала воспитательной работы. Что она вышла за пределы, которые допускали и ее должность – даже неофициальный «наказательный» ее функционал, как бы разрешенный, но ограниченный определенными негласными условиями. И Ее Величество Совесть...

Опять-таки, история оказалась почти знакомой. Элли, в аналогичной  ситуации, тоже прошла через подобный внутренний кризис. Но у вас с нею все было как бы в раскладе один к одному, наедине – если не учитывать Флоранс, которая, в тот день, внятным образом себя ещё не проявила. А здесь внутренний конфликт нравственного состояния, который почти сломал гвардионку изнутри, был использован извне, как своеобразная отмычка. Во всяком случае, откровения Гекаты и Урании трактовали ситуацию именно так. Жутковатая дама по имени Клэр, серый кардинал, прячущийся под маской скромного педагога математического цикла, переформатировала Диану под свои цели и задачи. Каковые, разумеется, задекларировать никак  не озаботилась.

В общем, ночь была богата на впечатления. Алина, обретя рядом сверстницу, способную воспринимать ее личные воспоминания в стиле  «mind-to-mind», похоже, решила себя не ограничивать. Вместе с транслирующей персоной ты пробежала калейдоскоп слайдов-картинок и живых сцен минувшей осени, щедро расцвеченных отголосками тогдашних эмоций твоей русской подруги. Получила грандиозный кусок информации - скорее всего, проходящей по категориям «лично», «конфиденциально», «for your eyes only» и даже «особой важности». Сумела заполнить некоторые лакуны в известной тебе части биографий своих новых русских друзей и не только. И даже сделать для себя несколько выводов. Относительно специфики отношений между Дианой Рязанцевой и ее воспитанницей. А также, относительно причин всего, что случилось между ними, там и тогда. 

Увы, без гарантий того, что твои соображения не станут вдруг известны исходной стороне всех этих мысленных откровений.

Примерно так все и получилось. Закончив личную трансляцию отложенных воспоминаний и впечатлений, Алина не вышла из того внутреннего пространства, которое сейчас объединяло юную русскую ведьму и ее американскую подругу. Вместо этого, девочка предпочла остаться на «внутренней связи» и даже особой вопросительной интонацией своего внимания выразила желание узнать мнение Лизы. По поводу всего продемонстрированного для нее сеанса визуальных, слуховых, эмоциональных и прочих чувственных впечатлений.

Ну что можно сказать по такому поводу... Только правду. Ибо всякая ложь и неискренность, при столь доверительном общении, немедленно будет осознана вопрошающей стороной. Разумеется, безо всякого восторга.

- Это ужасно, – такими словами ты как бы подвела эмоциональный итог всему случившемуся с твоей подругой. И немедленно добавила: – Но я тебя понимаю...

Фраза, прозвучавшая в этом пространстве внутреннего ментального общения, носила подчёркнуто нейтральный характер. В ней почти не было сочувствия к жертве многоразовой манипуляции. И вообще, сказанное можно было отнести к самому факту сообщения тебе весьма интимных подробностей жизни юной русской ведьмы. Одна история проскальзывания этой девочки в чужой мир и спасения ее Дианой Ортией чего стоит! Что уж говорить про все остальное!

Однако нет. Похоже, Аля не собиралась давать тебе шанс уклониться от обсуждения некоторых проблемных аспектов ее личного бытия. Напротив, пожелала заострить, углубить и уточнить твое понимание ситуации. Чтобы раз и навсегда расставить все точки над «i».

Хотя бы в первом, самом грубом приближении.

Наверное, Флоранс по этому поводу сказала бы, что Правда, озвученная с личных позиций, это штуковина из категории khrenovo. Кажется, именно такую характеристику озвучивала темная личность в отношении ситуаций неопределенно-негативного плана. С перспективами ухудшения общей динамики расклада и его индивидуально-эмоционального ассоциативного восприятия.

Примерно так бы Флоранс и обозначила суть и смысл возникшей у Лизы необходимости говорить правду, только правду и ничего, кроме всего такого искреннего.

Ну, что же, правда, так правда.

Начнем.

- Вас подставили, в отношении друг друга, – Лиза старалась говорить изнутри себя спокойно и при этом транслировать в адрес юной собеседницы некий общий фон колебаний сочувствия и уверенности одновременно. – Я про тебя и Диану, – добавила она. – И сделала это... Та самая дама, с проседью в волосах. Клэр, Вострецова... Или как там ее по должности... Премьер-комиссар Ее Императорского Величества. Мастер интриг и разных манипуляций. Которая довела вас с Дианой до конфликта. А потом прибыла на место, как бы для того, чтобы устроить между вами троими всеобщее умиротворение. В котором она играет главенствующую роль. Чего, собственно, и добивалась, устроив всю эту интригу.

- Да, – неожиданно согласилась твоя собеседница, – все так. Но я не в претензиях. Я знаю, что Клэр манипулировала нами обеими. Делала это в своих целях. Ее интрига причинила боль и мне, и Диане. Однако все, что она делала – и тогда, и сейчас! – пошло на пользу нам обеим. И не только нам. Ее интрига спасла тебя и твою Элли. И ещё одну персону, которую ты пытаешься от меня скрыть.

- Что?

Твой вопрос прозвучал в ментальном пространстве весьма занятно. Словесным недоумением, которое было щедро окрашено общей тональностью микса эмоций самого разного рода и смысла.

Ответ на это сложное вопрошание прозвучал не менее многослойно. Волна эмоций, в спектре от смущения до некой тональности удовольствия от собственного тайного достижения юной русской ведьмы, была дополнена словами - точными и однозначными, в своем непосредственном значении.

- Прости... Я знаю, ты не хотела выдавать секреты тех, кого ты любишь... Тех, кого Судьба свела с тобою в этой твоей жизни. Но ты уже стала частью меня. Я тоже одна из тех, кто оказался здесь, рядом с тобою, в твоём очередном странствии. Я не могла не почувствовать отголоски твоих опасений. И тех воспоминаний, которые ты пыталась скрыть от меня. Я знаю, что твоя Старшая... В общем, это совершенно загадочное существо. Ничем не похожее на те чудесные создания, с которыми я успела познакомиться в этом нашем общем путешествии. Я знаю, что она персона, у которой в одной человеческой оболочке молодой женщины обитают сразу две души. Одна из них твоя наставница в мире обыденного существования. Другая твой проводник в Мире Чудесного. Я сразу почувствовала, что вторая, та, которую ты зовёшь Флоранс, руководила нами, когда мы спасали Диану. Она совсем иначе ощущается изнутри. Я поняла, что эта странная душа приходит к вам на выручку, когда возникает нужда в ее познаниях экстремальных проявлений человеческой жизни. Флоранс без колебаний взяла с руки оружие которое, наверняка, было ей знакомо по прежним ее воплощениям. Твоя Элли сменила ее, когда необходимо было лечить мистера Шелтона. Это было настолько очевидно, что я до сих пор удивляюсь, почему Диана не заметила подмены! Или она все же заметила, но предпочитает пока что не уточнять подробности... Понятия не имею! Но мне надоела эта двусмысленность! Лиза! Поведай мне, как это было! Я хочу знать все! О тебе, о Флоранс, о том, как вы встретились и узнали друг друга. Могу обещать хранить молчание об этих тайнах. Во всяком случае, до тех пор, пока Диана сама об этом меня не спросит. Хотя мне кажется, ее тоже имеет смысл поставить в известность о вашей сути. Просто для того, чтобы она могла на вас рассчитывать всерьез. Но это потом. Я обещаю, что помогу вам понять и принять друг друга. Я люблю вас всех. Вы часть меня, а я часть вас. Пожалуйста, Лиза, даруй мне это знание!

- Ой, девочка миротворица...

Ты колебалась всего мгновение, памятуя о том, куда могут завести благие намерения – самые прекрасные и душевные, самые искренние!

Однако момент неопределенности, совершать или не совершать деяние, направленное в будущее – общее будущее всех участниц этого Путешествия, и не только их! – был разрешен в пользу вопрошающий стороны. В конце концов… Кто, если не эта девочка, прошедшая Посвящения Тьмой, Светом и самой Смертью, имеет право знать, как все было! 

Ты решилась. И посреди вашего общего ментального пространства прозвучал твой голос.

- Все началось в Рождественский сочельник...





*Речь идет о событиях, описанных ранее, в книге «Росинка и Ортия»
Начало той истории можно прочитать здесь

http://proza.ru/2015/08/10/733

И дальше :-)






Кстати, меня читают. И это радует. Весьма и весьма.

Вот только...

Многие Читатели по-прежнему уверены в том, что Авторы существуют за счет чего-то такого... эфемерного.

Типа, материальные условия существования для Авторов никакого значения не имеют.

Увы и ах, это не так.

По этой причине, информирую Уважаемых Читателей о важном

http://proza.ru/avtor/tritschen