Глава 22. Белый день

    Вплоть до Рождества, Жорик сидел дома, расправлялся с диссертацией. За окном природу явно штормило: то дождь, то мороз… То – ледяные капли или какая-то крупа. Даже выходить никуда не хотелось: и он совершал вылазки исключительно в магазин, что был напротив, через дорогу от общежития.

    За праздники он почти закончил работу: остались – так. Мелочи: добавить несколько сносок да набрать записанные только в тетрадках, от руки, новые использованные научные труды, внедрить их в уже имеющийся, огромный список.

    Потом пошли занятия у заочников, а потом и вовсе - рабочие будни.

    Кошка то уходила надолго, то возвращалась. Пришлось уезжать на защиту диссертации, когда Мнемозины дома не было... Форточку он оставил открытой, миску - полной китикета. Вдруг, придёт?

   Защиту он запомнил плохо и странно. Оппонент действительно, как и предсказывал Волик с кафедры истории, называл его динозавром от науки. А ещё, пенял на то, что сейчас историю так не пишут: слишком эмоционально. «Тоже мне, Момзин нашёлся. Премию по литературе хочешь отхватить?» Но, тут встал его рецензент, с вопросом: «Это мы тут динозавры? А вы кто, со своими производственными силами и производственными отношениями?» - и ринулся в бой. После примерно получасового интересного спектакля, научный секретарь прекратила прения. Торты, накрытый стол и прочее - достались рецензентам и прочим присутствующим, кроме Жорика и его научного руководителя - тот хотя бы успел выпить... Поскольку, они оба сразу же помчались на обратный рейсовый автобус, последний, уходящий в этот же день и в нужном направлении. Это при том, что они только утром приехали сюда.

     Дорогой обратно он слушал пьяные замечания и обнадёживающие речи изрядно хмельного  Гарика Борисовича и полусонно пялился в окно.

     Следующий день был последним днём отпуска, взятого за свой счёт. Заявилась Мнемозина, радостно чуфыркая. Он купил ей рыбы и колбасы, а себе - не торт, так хотя бы пирожные и хорошего чая, и весь день отдыхал от поездки: то читал, то спал.

На следующий день - в воскресенье - Жорик проснулся в очень хорошем настроении. Конец февраля, и солнце уже яркое, как весной. Он встал рано, подошёл к окну - и ахнул: всё белым-бело. Пушистый, мягкий снег тихо нападал за ночь и покрыл землю. Даже не тонким, а довольно-таки глубоким слоем. Примерно, по колено.

     Звенящее пустотой, снежное утро; редкие снежинки, как белые мухи, кружат в воздухе. Вот уж, неожиданно свершилась подобная смена декораций.
 
Однако! Глупо пропускать такой день… Вот теперь, ему явно захотелось пройтись по городу, хотя так редко возникали подобные желания.

   Прямо у общежития, по обе стороны от ведущей к нему короткой аллеи, кто-то из студентов слепил двух снеговиков: снежного мужчину и снежную женщину. У мужчины-снеговика на голове было старое ведро, пуговицы из камешков и нос – картошка. А также, ручки-палочки, прорисованные чёрной краской  усы и яркие глаза - пара угольков. Женщина – снеговик, или же – снежная баба, вышла громадной и упитанной, с явно обозначенными дополнительными комками снега грудями. В руках – снежных комьях, снежная баба держала: в одной – старый веник, а в другой – пустую бутылку из-под водки. Вместо носа у неё была морковка, рот прорисован красным, а глаза – тоже угольки. На голове, вместо волос, были натыканы мелкие палочки.

Жорик усмехнулся, глядя на это студенческое зодчество.

- На Поросина похож, - заметил кто-то из стайки студентов, вышедших на порог следом за Жориком.

   - Чем похож? – спросили у него.

  - Усами, - пояснил первый. – Они - такие же у него, щёткой. А ещё, видели, в чём он по улице теперь ходит? В каракулевой шапке, похожей по форме на это ведро.

   Раздался дружный хохот.

   Георгий свернул направо. И пошёл вдоль здания общежития, а потом - всё прямо и прямо, не сворачивая в сторону института.

   Вскоре его окликнули. Жорик обернулся. Это был Федя, иконописец. Небольшого роста, молодой, здоровый и бодрого вида, румяный человечек – но, с длинной, до груди, чёрной бородой, как у Беримора. Этакий грибок – лесовичок. В городе, среди определённых кругов, к нему почему-то приклеилось придуманное кем-то прозвище: Бильбо, или же просто Федя-хоббит.
С Федей Жорик  довольно долго не встречался, к тому же даже не помнил, кто именно из  городских приятелей, где и когда их познакомил. Но с тех пор, как они познакомились, он с Федей иногда сталкивался на улицах города, чаще – где-нибудь в центре. И всякий раз Федя рассказывал про дела православные, а Георгий – про институтские.
 
    Федя отучился аж в Москве, на иконописном отделении. Но, какими-то странными путями занесло его сюда, в далёкую провинцию.

Как-то, уже давно, он приглашал Жорика послушать, как звонит церковный колокол. Федя был искренне, по-детски верующим: при этом, такой колоритный персонаж с окладистой бородой, будто из века девятнадцатого. Оказалось, он и жил, как в девятнадцатом веке: в небольшом старом здании близ кладбищенской церкви. Там ему и его матери дали приют, и он работал при храме сторожем. И – звонарём. Звонил в колокола красиво, и Жорика несколько раз брал с собой даже на колокольню: а однажды тот даже помогал ему звонить, когда Федя показал, что нужно делать. Некоторое время, Жорик даже стал приходить и в эту церковь, и к Феде в гости чуть ли не на каждые выходные.

    Но, однажды его будто отвадило… Странное случилось происшествие. Пришёл он тогда к Феде, стоял внизу, около церкви, и слушал, как звонят колокола. Вдруг, подходит к нему женщина. Трудно определить, какого возраста: вроде бы, молодая – а вроде и нет. Поскольку, было в ней что-то совсем немолодое, и даже какое-то древнее. Одета она была во всё чёрное, и одежда была совсем не современная. И в платке… Не вспомнить, какого цвета. Глаза прозрачно-ясные, чистой воды. На монашенку похожа.

- Православный, верующий? – спросила она, как в душу заглянула.

   - Так. Сочувствующий, - ответил, не соврал.

   - В наш век нужно быть православным, - говорит. – Не будешь верить, как надо – попадёшь в секту. Сейчас всех, кто не православный – ловят сектанты. А здесь ты что делаешь?

  - Друг пригласил. Фёдор, вы его знаете? Вы – тоже при церкви работаете?

   - Фёдор? – спросила она с таким интересом, что стало не по себе что-то. И очень уж неуютно.

  Он отвернулся от женщины, взглянул снизу вверх на звонницу, будто пытаясь отсюда разглядеть, где там его приятель. «Красиво звонит!» - подумал.

Обернулся – а рядом и нет уже никого. Как и не было. Куда она успела отойти? И, внезапно, озноб его пробрал, до самых костей.

   «Может, сдал я Федю, с потрохами. Явится теперь к нему...непонятно, кто. В гости. Он же - прямо здесь и живёт, при церкви», - пришла дикая, неприятная мысль.  Будто, это и не человек вовсе был, говорил с ним; не женщина: а кто же тогда? Привидение? Колючее ощущение не оставляло… «А вокруг ведь – кладбище. Да и при самих церквях и кельях отшельников – тоже нежить всякая часто обретается; слетаются, как мотыльки на свет. Для таких даже название какое-то имеется, я где-то читал: то ли ныть, то ли сыть… Не помню», - так тогда он подумал - но потом надолго забыл об этом. Но  к Феде прийти – всё как-то с тех пор не складывалось: то работа над диссертацией летом навалилась, то – котом стал…

А теперь Георгий рад был снова его видеть: вроде бы, всё у парня благополучно. Вот, он какой: по-прежнему весёлый, бодрый, и глаза огнём горят, два чёрных уголька – как у студенческой снежной бабы.

   - Как дела? - спросил у Феди Жорик.

  - Хорошо. Мы с мамой переехали. Старушка, за которой мама несколько лет ухаживала, осенью в наследство нам небольшой домик отписала. Ох, и отмаялась, правда, мать с нею, тяжело было, с неходячей. Перед смертью у неё ещё и характер был дурной. Но теперь у нас есть, где жить. Слушай, а пойдём сейчас вместе со мною? В Собор иду, - пояснил Федя. – Там служба сегодня большая. Я до конца останусь, а ты – хоть свечку поставишь.

  - А – что, идём, - согласился Жорик.

   - Кстати, на всякий случай, предупрежу: видишь слева тот маленький скверик, через него дорога идёт на КУКСы? – спросил Федя.

  - Ну да.

   - Никогда не ходи через него. Даже, как сейчас: в белый день. Места есть нехорошие в нашем городе, которые даже днём желательно обходить: чтобы потом случаем ноги вечером туда не свернули. По дороге тебе расскажу, в чём тут дело.

   И они повернули в противоположном скверику направлении: к трамвайным путям. Пошли в сторону института.
 
   -Так что там не так, с КУКСами? - спросил Жорик. - Чем они страшны?

   - Да, всё просто: шпана шныряет в том скверике, всякие тёмные личности ошиваются. И очень часто там убийства происходят. Больше там их случается, чем где-либо в другом месте города. У меня один знакомый в прокуратуре работает, так он рассказывал, что на этом пятачке и в этом маленьком парке - самая плохая статистика по преступлениям. И даже милиционеры боятся туда нос казать.
 
Жорик подумал, что с внешностью Феди в особенности надо знать все тёмные закоулки в городе. А тот - как будто услышал его мысли, так как продолжил:
 
- Знаешь, братки города сильно православных не любят, хотя кресты носят и в церковь ходят, свечки ставят. У нас батюшки по городу боятся в рясе ходить. А всем бородатым, как я, гопники просто прохода не дают…
 
Они прошли долгий путь вдоль трамвайных путей, а потом, мимо Главного корпуса института шли по центральной аллее, и дальше, до центра города. Там, по центру, тоже пошли пешком, до самого Собора.

    В Соборе было много народу; пышная была служба. Там Федя сразу же его покинул: у него были свои дела. А Жорик, неожиданно для себя, не только поставил в Соборе свечку, но и отстоял всю службу и даже подошёл под благословение. Вышел на улицу – хорошо! Белым-бело, и не слишком холодно и безветрено. И снег повалил крупными хлопьями. Для этой местности – снег бывает в редкость. И в этот день – был просто подарок небес, чудо какое-то. Зимняя сказка. Снег падал и падал, не таял: белый, мягкий, пушистый… Жорик направился обратно, в сторону института. И вскоре снег прекратился, выглянуло солнце. Деревья стояли, все в снегу, было свежо и чисто. «Белый день», - подумал Жорик. Он решил сделать небольшой крюк, чтобы пройти по самым красивым улицам, немного прогуляться по городу. Почему-то  было легко, светло и радостно. Даже, на время все его проблемы не то, чтобы исчезли - но отодвинулись далеко-далеко. И казалось, что  даже все встречные прохожие были добродушными и весёлыми.

   А на Московской, неподалёку от центральной библиотеки, он встретил Зою… Она шла ему навстречу.

   Сколько раз он просматривал все попадавшиеся ему на глаза списки групп, в поиске инициалов с участием первой З... Один раз Жорик даже нашёл в списках девушку, чьё имя начиналось именно с этой буквы - и с замиранием сердца поджидал выхода её группы из аудитории, после пары. Даже спросил у студентов, где такая-то, назвав фамилию. Оказалось - Земфира... А ещё, Жорик заглядывал везде, где читал лекции, в соседние аудитории, ходил на студенческие концерты, желая услышать скрипачку. Ему категорически не везло!

    Но сейчас, вот именно она шла по заснеженной улице, в пушистой короткой серой шубке с капюшоном и с распущенными волосами, без шапки, и с футляром, в котором лежала скрипка.

   Неужели… это действительно Зоя?

  Жорик уставился на девушку во все глаза. И, поравнявшись с ним, та посмотрела на него удивлённо.

  - Здравствуйте, Зоя! - улыбнувшись, поприветствовал он и остановился.

  - Разве мы знакомы? - удивилась девушка, но улыбнулась ему в ответ и тоже остановилась.

  - У меня такое впечатление, что я вас встречал, но - быть может, во сне, - ответил Жорик. - Позвольте, я буду вашим рыцарем - и понесу вашу скрипку. Можно, я провожу вас до дому?

  - Я вам приснилась? Странно, но мне тоже недавно снился интересный сон. Наверное, там были именно вы. И у меня - тоже такое впечатление, будто я действительно  давно вас знаю. Только... Как вас зовут?

  «Масик... Зовите меня просто Масик», - чуть не ответил Жорик, но вовремя притормозил. Однако, он слишком долго молчал, будто задумался, как ответить, и будто этот вопрос был для него слишком трудным.

- Георгий, - наконец, неся скрипку в одной руке, и пытаясь другой рукой подхватить Зою под руку, ответил он. - Вы меня, конечно, не помните, но я как-то видел вас. В Подвальчике...
 
    Было скользко, и легче было держаться вместе, и потому он так и держал её под руку, и так и прошли они всю центральную улицу, засыпанную за ночь свежим снегом, под которым часто попадался лёд. Жорик нёс её скрипку - и был счастлив.

- Итак, вы не возражаете, если я вас и дальше провожу?

- Нет.

   И он проводил Зою от центра до самого её дома. При этом, нужно было довольно долго спускаться вниз, но всё же не до самых окраинных домов, что были совсем у речки. Вблизи её дома он стал узнавать местность, по которой путешествовал, будучи котом: поворот во дворик, невысокие общественные строения, несколько одноэтажных и двухэтажных частных домов. И, в глубине двора - первый подъезд её дома. Почти рядом - наружная лестница, ведущая только к надстройке второго этажа почти впритык стоящего соседнего здания. Сразу за подъездом - большое дерево. И крыша сарая, на которую он спускался, прыгая из форточки. И всё это - такое маленькое...

   - Если хотите, приходите как-нибудь к нам в гости. Квартира номер пять. Например, мы здесь, у меня, собираемся вместе с друзьями восьмого марта, поздно вечером. Часов в семь или восемь. Будут музыканты и певцы, с гитарами, - неожиданно предложила Зоя. – И чай, конечно. Посидим допоздна, или даже - всю ночь.

  - Я обязательно приду! – пообещал Георгий. – Надо же познакомиться с девушкой из моего сна.

   - Тогда – до встречи, - и она убежала в темноту подъезда.

  Жорик летел домой, как на крыльях. «Я теперь знаю, где этот дом, и Зоя пригласила меня в гости!»
 
   Кажется, его жизнь начинала налаживаться.

                * * *
   К себе в общежитие он возвращался счастливым и довольным. Георгий был в приподнятом настроении, ему хотелось петь и танцевать. Проводив Зою до подъезда её дома, он на радостях ещё немного погулял по городу: не было его ногам покоя.

Было уже довольно темно, когда он вернулся домой и вошёл в свою комнату. И войдя, не включил сразу же свет. Зачем? Всё здесь давно знакомо, и видеть антураж в деталях совсем не обязательно. А потому, Жорик, разувшись у входа и повесив верхнюю одежду, прошёл и брякнулся на кровать, намереваясь немного покайфовать в мечтаниях.

Как вдруг… Его даже пот прошиб. Он подскочил на кровати - и его будто инородной силой вынесло на середину комнаты, где он застыл, глядя на кресло. «Что это за существо?» - мысленно завопил он.
 
От падающей луны,  шкурка странного животного, сидящего в кресле, казалась серебристой. Глаза же существа, светящиеся в темноте, были размером с ладонь.

  «О, боже! Неужели, это моя Мнемозина?» - Жорик впал в ступор.
   Внезапно, очертания полутемной комнаты расплылись; реальность подёрнулась рябью.

  «Что-то… Изменилось в моё отсутствие в этой комнате. Что-то здесь не так… Будто, не только я и Мнемозина здесь присутствуем. Комната наполнена ещё чем-то: быть может, лёгкими и незримыми созданиями, быть может – дыханием тайны...

   А ещё, он вдруг заметил на шее кошки ошейник. Тот самый, который видел однажды и о котором совсем забыл. Вроде бы, он был даже с камнями. И похож на сокровища древнего Египта. Но, он был сейчас не совсем реальным, а расплывчатым и будто сотканным из света, и мерцающий в темноте.
 
И вдруг…

    - Увидел, наконец, - отчётливо произнесла кошка. Вот именно: произнесла. Даже, отнюдь не мысленно. – А теперь, медленно подойди к двери и закрой её так, чтобы нельзя было отворить с той стороны ключом. У нас мало времени.

Жорик, двигаясь как под гипнозом, последовал её приказу. Задёрнул  крючок на  двери. Надел дверную цепочку.

    - Не включай свет, - продолжила Мнемозина. – Сядь!

   - Кто ты? Откуда у тебя…это? – спросил Жорик, указывая на ошейник.

  - Я буду говорить с тобою, частично – переходя на мысленную речь. Так я успею передать больше информации. Обычно, я могу говорить – мысленно, или пользуясь речью – только с котами, а с людьми - не всегда. С ними - только в особые дни. Когда луна имеет особую силу. И это - очень энергозатратно.

   - И сегодня – такой особенный день? И как часто они бывают?

  - Такие дни случаются иногда на растущую луну, иногда - в полнолуние, очень редко - на ущербной луне. В дни без луны или в новолуние - их не бывает никогда. Сядь, слушай, и больше не перебивай..., - И Мнемозина приблизилась к кровати Жорика, на которую он, наконец, ей повинуясь, опустился; она запрыгнула на кровать, устроилась там в позе Сфинкса и стала говорить, впрочем, не всегда прибегая к словам, произносимым вслух, и вскоре перейдя полностью на мысленную речь. Её глаза ярко светились в темноте, и по-прежнему казались огромными, как чайные блюдца.

   - Да, этот ошейник, как ты про него подумал - особый прибор. Вернее, в него вмонтированы особые приборы и кристаллы. И он имеет... неземное происхождение.

   - Но ты ведь говорила, что ты - обычная земная кошка. Это была ложь?

   - Нет. Просто, тогда я не сказала всей правды: в том не было надобности. И у меня тогда не было теперешней задачи. Но, обо всём по порядку. То, что я рассказала о себе и о своих папе и маме - правда. Вот только, они не совсем коты. Вернее, совсем не коты. Для того, чтобы поддерживать такой земной облик и сущность, им требуется много сил и такой вот прибор. Один из его кристаллов - трансформер. Этот, как ты считаешь, «ошейник», этот  прибор - не мой. Если помнишь, я сбросила на пол твой кактус...

   -  Но... тогда, чей он? И при чём здесь кактус?

  - Этот прибор принадлежал одному из представителей нашей расы, представителю нашей цивилизации. Здесь он назывался... Масиком. Но, ты снова меня перебил... Мои мама и папа, когда полюбили друг друга, ушли далеко из этих мест и жили в том облике, который действительно имеют. И там родилась я. Но... Они трансформировали меня в кошку. Вернее, в котёнка, чтобы и я осталась на этой же планете, где должна завершиться их миссия. И потом, кошка Анжела вернулась домой... С котёнком, и после долгого отсутствия. Вернулся и Пират к своему хозяину.

   - Потому, ты и сказала, что ты - земная, поскольку ты родилась на земле?

   - Да.

  - Но, ты вовсе не кошка... И форму, на свою реальную, ты ведь изменить можешь?

   - Нет. Меня трансформировали другие. И я... почти что, в состоянии Петьки, когда он был котом. То есть, для изменения сперва мне нужен толчок извне. От представителя нашей планеты, рождённого не здесь.

   - Почему ты мне всё это рассказываешь?

   -  Я не хотела бы вас, людей, вмешивать; это опасно. Но время идёт, а я всё ещё не могу его разыскать. Потеряла след. Для него, всё очень серьёзно. Некоторое время назад, он был в опасности: я это почувствовала, как только обследовала эту комнату. В большой опасности. Потом, однажды, я вроде бы взяла его след: это было во время моих прогулок. Но, след оказался ложным.
   - О ком ты говоришь? Кто - в опасности?
   - Не изображай тупого. Конечно, Масик... Наш представитель в большой опасности: тот кот, который жил здесь до тебя. Вернее, совсем не кот. И это - его прибор.... Скажем, его браслет. И мне нужно его отдать. Это очень важно. Хотя бы, потому, что без транформера ему очень трудно сохранять образ кота. Почти все силы уходят только на это. Кроме того, надо выяснить, всё ли с ним в порядке. Сейчас он не выходит на связь, то есть, уже не пытается связаться мысленно с этим браслетом, а через него - с нашей базой. Это очень плохо. Он или прячется, изолировался от всего, чтобы его не поймали, или... находится в плену.
   - Это он, этот прибор, повлиял на моё превращение, а однажды - на превращение Петьки именно в Масика? Ведь и тогда прибор был здесь?
   - Догадливый... Да, это так. Именно, присутствуя при обращении Петьки в кота, я и почувствовала прибор. Но, он может не только это. Трансформер - только одна из его граней. Один из кристаллов браслета. Нужно сделать краткий экскурс в прошлое, чтобы ты понял, о чём речь. Но, сейчас нам некогда: пока, поговорим только о самом главном. Снова я заговорю примерно через неделю, и тоже – ночью. Когда я снова буду в силе.
   Сейчас лунные трансляции идут замечательно. Мы используем ещё не открытые вами волны, особый поток неизвестных вашей науке частиц. И потому, я говорю сейчас с тобой. Такая трансляция придаёт мне силу. Но, это будет не всегда. И это совершенно не возможно днём. Даже, в исключительных случаях. И даже, если иметь при себе браслет: он в несколько раз усиливает все наши способности, но не настолько.

   - Постой… Почему у тебя трансформер Масика? Он специально оставил его здесь?

   - Да, он его оставил... Закопал в цветочном горшке. Не сам - руками людей. Внушил им, что нужно так сделать. А потом - забыть об этом.   А также, вместе с ним он оставил здесь информацию для таких, как я, тонкий эфирный след... Мы умеем его считывать. Он оставил сведение о том, что ему стало опасно оставаться с трансформером, и что он перешёл жить в другой дом.

   - Я знаю! К Зое! - воскликнул Георгий.
 
   - Возможно, он подействовал на девушку силой своего обаяния... Но, не это главное: здесь он подвергся серьёзному преследованию, его могли снова выследить, и потому он решил скрыться. Он испугался настолько большой и неожиданной опасности, что снял и оставил браслет. Да, я нашла его. И теперь этот прибор - мой. То есть, надет сейчас на меня.
 
   -  А если бы его нашли люди? В смысле: браслет?
 
   - Он был спрятан… В земле. Под кактусом. Вероятность  находки девушками - студентками была близка к нулю. Они были под его воздействием, когда прятали браслет, а потом обо всём этом забыли. А больше в комнату никто не мог зайти, кроме коменданта. И на то должны быть веские причины, чтобы здесь появился тот, кто ищет браслет. Те люди должны были бы знать, что именно и где искать. К тому же, трансформер, изменяя своих хозяев в иные существа, легко и сам может трансформироваться в совсем незначительную и очень малую вещь,  не больше пуговицы, и мало при каких условиях откроется в реальном виде. А на хозяине, если тот не находится в состоянии приёма энергии луны и звёзд, и если он не хочет его проявить, он невидим.

- И что? Он мог вот так, навсегда, оставить его здесь? Чтобы он не был найден никем, стал незаметным, бесполезным и ненужным?

- Нет, конечно. Дело в том, что любой наш прибор, хотя он почти не материален, в вашем представлении, и может быть только лишь запечатан в кольцо, камень или амулет, однако не может раствориться, исчезнуть полностью. Даже со смертью своего бывшего носителя. И тогда он остаётся на Земле. И это очень плохо. Мы ищем даже ранее потерянные нашими представителями приборы и обязаны  доставить их на базу. Даже, если прошло несколько тысяч лет и большинство свойств этих приборов утрачено, они всё же опасны в нерадивых руках. Кстати, например, этот браслет - это целое собрание из нескольких приборов... Потому, за этой ценной вещью наш представитель наверняка планировал вернуться. Уж не знаю, почему у Масика этого не получилось, форточка тут часто была открыта в твоё отсутствие.

  - А если бы студентки выбросили кактус?

  - Масик всё равно нашёл бы свой прибор: так сильна связь его с этим браслетом.

  - А у тебя у самой не было… Своего браслета?
 
  - Конечно, нет. Рождённая на Земле, я не имею на него права.

  - Почему?

  - Считается, что я - обычная земная кошка. До тех пор, конечно, пока я нахожусь здесь. Такие, как я, считаются наиболее приспособленными к земным условиям. Мы - важный источник информации и обязаны прожить полную жизнь здесь, сколько бы она ни длилась. Ну, только иногда делаются исключения… А другие – те, кто имеет прибор, могут всегда уйти по лучу. Как только захотят. Хотя, считается делом чести уходить лишь в минуту крайней опасности. Лишь в последнюю минуту, и мгновенно телепортируясь. Так бывало нередко с нашими представителями, которых сжигали на кострах в средневековье. Наши волонтёры, будучи уже в пламени костра, совершали телепорт. И оставались живы. В отличие от сотен неизвестных по имени животных, замученных землянами… Мои родители, о которых я тебе рассказывала, совсем недавно уже ушли отсюда.

  - А ты… Ты не смогла бы уйти по лучу, даже если бы тебя ждала мученическая смерть? Если, без прибора?

  - Да. Сама – нет, только, если меня переправит наш представитель. Но, не только из-за отсутствия браслета. Это дело чести. Такие, добровольные, жертвы среди нас тоже были. И они, эти посланники, больше не спускались сюда никогда. Да, забыла сказать: души, даже погибших здесь наших представителей - обязательно забираются обратно. Так устроено изначально; и только с такой оговоркой миссия существует. А отношение к смерти у нас несколько иное: мы помним, что было прежде. В других жизнях. Не всегда, но если захотим. И потому, одну из жизней мы можем посвятить служению науке. И в следующей жизни я буду всё это помнить. Кроме того, все сведения, полученные мною здесь, будут обязательно, рано или поздно, переданы в единое информационное хранилище. Что бы со мной ни случилось…

   - Даже… Этот разговор?

   - Даже этот разговор. Понятное дело, что никто не сможет сидеть и просматривать сотни жизней… Кто хочет – смотрит избранно. Но, если я, как миссионер,  окажусь на собрании Лиги Миров и сделаю заявление, с предоставлением своих записей, там будут обязаны их учесть при главном решении, при подсчётах всех за и против.

   - За и против… Чего?

   - Вступления землян в Лигу Миров. А также, вашего вреда и пользы для Галактики… Нужно ли вас, людей, уничтожить – или вас ещё можно перевоспитать.

   - И этот вопрос, несмотря на то, что вы изучаете нас очень долго, ещё не решён?

  - Не решён. Быть может, к вашему счастью.

    - И вы судите о нас, о цивилизации разумных существ, лишь по тому, как мы относимся к кошкам?

  - К животным вообще. И друг к другу. Кроме того, у нас совсем другое представление о разумности и неразумности. Мы ставим ваших кошек, собак, лошадей и дельфинов выше по этому свойству, чем людей. Поскольку главное, что привносится существом в мир, это сумма красоты, силы, выносливости, преданности и возможности понимания других, возможности сделать мир вокруг себя лучше. Принести счастье. У людей - если брать всех в целом - этот параметр отрицательный. Они лишь потребители. И они уничтожают всё на своём пути. Зло от человечества, в последние три века, растёт вообще в геометрической прогрессии.

  - Тогда, почему вы ещё не очистили Землю от людей?

  - Среди нас есть те, кто считает это уже необходимым. Но, даже они имеют сомнения, можно ли очистить Землю именно только от людей, не нанеся вреда всему остальному живому, что здесь имеется. Но, есть и те, кто считает нужным всё же продлить этот эксперимент. И в целом... У них ещё есть, всё же, надежда, что из страшной, нелепой гусеницы неожиданно вылупится прекрасная бабочка. И Лига Миров пока что за вами всё ещё наблюдает.

  - Понятно… Почему ты думаешь, что Масику что-то угрожало? Мог ли он спрятать браслет по иной причине?

  - Вообще-то, наши посланники могут и добровольно снять трансформер. И даже, практически стать обычными котами. То есть, отказаться от получения подпитки информацией и энергией с обратной стороны Луны. И, конечно, остаться без возможности мгновенного телепорта. Но, это происходит лишь в случае тесной привязанности к людям. Вернее, к конкретному человеку.
 
  - Всё же, не понимаю… Зачем добровольно лишаться амулета?

  - Чаще всего, это – сакральная жертва. Так, например, во времена Древнего Египта наши добровольно дарили камни, кольца, браслеты людям. Чтобы те могли трансформировать материю. Имеющий такой подарок, обученный человек мог совершать великие творения… А наши представители почитались ими, как боги. Хотя, при этом те, кто поддерживал уже сам своё земное тело, создавая кошачий облик, на что уходили почти все его силы, поскольку он жертвовал свой трансформер людям, были во многом уже простыми котами. Им даже нравилось это: провести одну жизнь здесь котами. И даже вплоть до нашего времени представители моей расы тоже нередко жертвуют трансформером, чтобы их хозяин… Имел больше сил, творческой энергии, совершал открытия. Но, сейчас они не отдают уже талисманы и реликвии людям. Это стало слишком опасным, слишком велика вероятность, что такой предмет попадёт, тем или иным образом, в какие-либо не те руки. Теперь наши представители порой только прячут в жилище хозяина свой трансформер и образуют с ним творческий тандем, и люди даже не знают об этом. Просто, тогда хозяева становятся более талантливыми. Но, рано или поздно, амулет следует обязательно забрать… Сейчас это стало слишком рискованно: надолго оставлять трансформер без нашего контроля.

  - Так вы… Порою, воздействуете на людей? Отчасти, управляете их мыслями…

  - Чаще, мы только устраняем инородные, вредные влияния на них. Ну и… Да. Управляем. К примеру, я ведь воздействовала на тебя и на Петьку тогда, когда меня выгнали с автозаправки… В основном - на  Петьку. Для него было важнее совершить доброе дело.
 
  - Он не понял, что это - зов, но пошёл за тобой. А я… Как раз, у меня были ощущения, что ты меня зовёшь. Мне снился странный сон…

  - Того, что воспринял Петька, мне было достаточно. На него я воздействовала с большей силой. Я с ним связана, так же, как и с тобой: он меня спас, у тебя я живу. Это для нас важно. Мы переплелись судьбами. А ещё, теперь… Теперь у меня, благодаря тому, что он спас меня тогда, взял с собой, есть миссия, и я её выполню.

  - Какая миссия?

  - Ну… Не уничтожить человечество, и не помочь ему в развитии. Гораздо более скромная.

  - Я, кажется, догадываюсь… Отыскать Масика?

  - Да. Я попала сюда, нашла его трансформер... И, если он не приносил сакральную жертву, не давал клятву… Не хотел служить хозяину или хозяйке до конца дней своих, зарыв амулет в общем их доме, то… Если по другой причине, не из-за служения, он снял амулет… Значит, это не было актом добровольным, а было вынужденным действием. И я должна его спасти.

  - А ты  могла бы теперь телепортировать туда, откуда вы пришли, своего соратника? Того, кто в опасности?

  - Да. С помощью амулета - я это могу. Переправить на нашу базу на Луне. Но, лишь с его согласия. Если ему стало очень опасно здесь пребывать. Но,  не Масика, а такого, у которого нет своего амулета, по той или иной причине. А Масику я просто отдам его браслет - а дальше он сможет действовать сам.

  - Базу... На Луне? А почему её не обнаруживают люди?

  - Ну, вход в неё идёт из одного из глубоких кратеров. И существует определённая система защиты и маскировки.

- Насколько я понимаю, служение конкретному человеку Масиком исключено: он зарыл амулет здесь, а сам отправился к Зое. В совсем другой дом. А каковы ещё причины, по которым ваши снимают такие браслеты? А ещё... Видимо, есть такие люди, злые люди, которые могут опознать необычного кота по его браслету? И чем это для него опасно? – взволнованно спросил Жорик.

  - Не хотела говорить. Это – страшно. Но, да. Такие люди бывают. Если только, их можно назвать людьми. Это, как говорится, «адепты» нижних миров... Некоторые из них говорят, что служат сатане, а на самом деле они связаны с представителями одной из иноземных рас, что вредят людям… Есть такие расы иноземных тёмных миров, что вошли в контакт с нижним миром, ирреальным, не принадлежащим вообще этой Вселенной, который здесь, в условиях Земли, приблизился к реальному настолько, что здесь могут пребывать, хотя и недолго, и воздействовать оттуда на людей, делая их своими адептами, сущности из такого нижнего мира. А их адепты умеют, благодаря демонической школе, парализовать наших. При этом, они их чувствуют на расстоянии, именно благодаря задействованному нашими представителями трансформеру. А вблизи, застав врасплох, они могут парализовать нашего посланника: временно заморозить его способности. А потом… Так как наш представитель не может уйти в этом случае по лучу, его варят заживо.

  - Зачем?

  - Добровольно он амулет не отдаст. И, пока жив –  ещё может вернуть себе силу и уйти. В любой миг, как только ослабнет их контроль. А с мёртвого… Причём, умершего по их воле, постепенно, в мучениях… Они снимают прибор. Варят с особыми церемониями, парализованного страхом, а потом обретают его амулет.

  - Зачем им амулет?

  - Чтобы завладеть, условно говоря, особой, магической силой… Сила просто вырывается прочь, становясь свободной энергией. И она вливается в чёрного адепта.

  - То есть, возможно, что Масик снял браслет, когда к нему подобрались слишком близко, и чтобы его не поймали и не…

  - Сварили, - закончила Мнемозина. - Тогда, если он припрятал свой браслет, они могли бы снова увидеть его, но уже без браслета, и подумать, что ошиблись, и что это - простой кот. А не наш представитель. А прибор, если он находится отдельно от хозяина и не активирован, они не чувствуют. Но, умеют засечь реализованный, действующий, рабочий прибор. Поймав Масика уже без прибора, они могли бы решить, что сигнал - всплеск энергии, который они почувствовали или засекли приборами близ него в прошлый раз - не имел к этому живому существу никакого отношения. Просто, то действовала земная энергия, спонтанное её выделение. Такое тоже бывает… Однако, они могли бы и догадаться, что прибор у него был, но что он снял его и спрятал. И тогда, поймав, его станут пытать... Потому, он всё же в большой опасности.

  - Но, получается, кто-то вышел на… Масика? В своё время почувствовал, что на нём, вероятно, есть трансформер?

  - Да. Просчитали, что от него исходят определённые волны, излучение, сила.

  - А значит, совсем близко есть… Представители иной расы, только замаскированные под людей, которые вредят человечеству?

  - Возможно; но, скорее всего, здесь действуют обычные люди, но они - адепты тех сил, которые могут здесь появляться лишь ненадолго. Причём, такими адептами они являются не постоянно, но иногда на них «находит»... Их волю и разум подчиняют себе иные силы, которые более, чем просто вам вредят. Они работают на полное ваше разрушение. Конечно, есть ещё и полные, постоянные их адепты: представители древней инопланетной расы, прибывшие из тёмных миров и давно здесь обитающие, и только замаскированные под людей. Они вредят вам осознанно. Но, вычислить их очень трудно, здесь их крайне мало. И цели свои они скрывают от Лиги.
 
  - Мнемозина, мне страшно… Я ведь… Активировал тот прибор, когда становился Масиком… И они это тоже могли засечь.

  - Могли. Но, ты активировал его лишь на время. Пока делал пассы… Во время всплеска энергии, браслет был в активном состоянии… И, как я уже сказала, у Земли такие всплески тоже иногда бывают. Спонтанные выбросы той или иной энергии.
 
  - Мнемозина… Но теперь… Ты же, получается, тоже активировала трансформер! Он на тебе. И теперь ты тоже можешь быть в опасности, да? Как Масик? А если они тебя засекут? Он сильно заметен, для... врагов?

  - Я редко его активирую. Только, желая, чтобы на его зов отозвался Масик. А ещё, будучи соткан из сияния, браслет сам иногда высвечивает тьму вокруг. И реагирует на всплески энергии. Но, за меня не беспокойся; я сама разберусь. Однако, поскольку я живу у тебя, должна предупредить: у хозяев таких, как я, существ – тоже начинаются проблемы. Если только им не хватает стойкости им противостоять... Их ломают. И я не знаю, хватит ли у тебя сил… От них, таких хозяев, вошедших в контакт с нами, исходит некий невидимый свет. А свет порождает, привлекает к себе тьму. Хорошо, что ты сейчас хотя бы с Петькой разобрался, да пришёл в равновесное состояние духа. И вообще, узнал всё это, когда сам – на подъёме. Это – тоже важно, - отвечала кошка.
 
  - А чем я могу тебе помочь, если тебя засекут?

  Но Мнемозина... Вместо ответа, потянулась, выпустив коготки. И браслет, видимый на её шее, на миг засветился совсем ярко, но потом вовсе исчез. После чего, она свернулась клубочком - и сразу же заснула. Теперь Мнемозина была самой обычной, земной кошкой…