Глава 30. Погром

   На следующий день, с больной головой, он еле провёл пары. Хорошо ещё, что их было только две: день был короткий, предпраздничный. Окончив занятия,  Жорик поплёлся в Будда – бар.

  Кафе было закрыто для посетителей; он постучался в окно, а потом – в дверь. Немного погодя, открыл ему сам хозяин.

   - Заходи, только быстро, - сказал он. – Мы тут – как на военном положении. Похоже, в осаде. За нами  следят. Так называемые «православные» бандиты, мы им поперёк горла встали с нашей йогой.

    Он провёл преподавателя в свой кабинет, где теперь жила Мнемозина. Петя тоже был тут.

    - Семён Семёнович, давайте, чайку выпьем, что ли, - предложил он. – Я заварю. Привет, Жорик! У тебя всё в порядке? На тебе что-то лица нет.

   Георгий вкратце рассказал про то, что случилось вчера в общежитии.
 
   - Определённо, они хотели найти кошку. Ну, а на мне оторвались, и весьма злостно, - закончил он.

  Семён Семёнович тем временем, опередив Петьку, сам налил воду в электрочайник и включил его.

   - Ребята, присаживайтесь. Перекусим, выпьем чаю. Вот сухофрукты, орехи… А ты, Георгий, вспомни все подробности. До самых мелочей.

   - Да, нечего тут особенно вспоминать… Ну, ещё бардак у меня устроили, в комнате. Вонь после них осталась.

  - Вонь?

  - Как у того типа, что был в пристройке у Василия... Не то, чтобы настоящая... А, будто потусторонняя, что ли.

- Потусторонняя вонь. Понятно... А ничего у тебя не пропало? Из личных вещей? – поинтересовался йог.

  - Нет. Впрочем… Во время драки, у меня порвалась тесёмка на амулете, и он закатился куда-то…

  - Пропал? – спросил Семён Семёнович.

  - Искал его везде – и не нашёл.

  - Плохо дело, - сказал йог. - Это - они. Их почерк, - и замолчал.

  - Кто - они? И... Что-нибудь обо мне узнать по моему амулету можно, что ли? Или, имея его, можно брать меня  пеленг? – предположил Жорик.

   - Догадливый ты... Ну, немного информации о тебе считать можно с любой очень личной вещи, - отвечал йог. – Ещё хуже, что, действительно, можно иногда установить твоё местоположение и «засветить» тебя среди таких же... Скверные дела, ребята. Вряд ли они прямо сегодня ночью попытаются прорваться сюда, к нам. Им ещё надо вычислить это место: обычный амулет расплывчато выдаёт информацию, очень поверхностно и очень выборочно. И только спецу, с особым даром. В общем, без паники! У меня с Петькой прямо сейчас, через несколько минут, будут занятия по йоге, потом - ещё одна группа придёт. Петька мне про ваши кошачьи похождения уже всё поведал, что мог, до самого конца. Я теперь в курсе - а значит, и в игре. И вы под моей защитой. Если сможешь, Георий, пока ложись, отоспись здесь, в моём кабинете. Мы с Петькой днём дрыхли. А ночью будет у нас общий круглый стол, а ещё - побеседуем с кошкой: Мнемозина должна сегодня заговорить, по моим примерным вычислениям. Накорми её пока. Есть колбаса в холодильнике. Я ей даже лоток с песком в уголке поставил, чтобы она на улицу пока что не выходила. Здесь когда-то давно у Кристинки найденный кошак жил: потом она сжалилась, домой его забрала. А в шкафу лоток до сих пор валялся. В общем, обустраивайся пока здесь, Георгий. Здесь и заночуем. А кошка уже обустроена.

   - Хорошо, - кивнул Жорик, подумав о том, что Семён Семёнович - просто, какой-то человек-вулкан. Настолько полный энергией, что от него даже исходит особый жар.
 
   В кабинете, когда все остальные, выпив ещё по кружке зелёного чаю, ушли на занятия по йоге, Жорик покормил кошку. Потом составил два кресла вместе, залез в импровизированную колыбель, устроился там, поджав ноги, и попытался уснуть.  В позе младенца в утробе матери. Вскоре пришла Мнемозина, свернулась у него под боком, тугим клубком.

Жорик спал чутко, без сновидений, и потому проснулся, как только вошёл Петька. Увидев, что друг приоткрыл глаза, Петька сказал:

   - Одна группа отзанималась. Сейчас Семён Семёнович пошёл в массажный кабинет, где он правит людям спины.  Потом у нас будет вторая группа.

   И Петька растянулся во весь рост, прямо на паласе:

   - Порасслабляюсь в шивасане. На всякий случай, будильник поставлю, чтобы группу не проспать. Вдруг – засну.

   И действительно... Заснул.

   Когда же будильник заверещал петушиным голосом, то проснулся не только Петька, но и Жорик. И даже Мнемозина вздрогнула, приподняла голову, приоткрыла один глаз и понюхала воздух.

  - Пойду… На занятия. А ты ещё поспи, - посоветовал Петька и вышел, плотно прикрыв за собою дверь.

Но Жорику уже не спалось. Он встал, вышел в зал, оставив Мнемозину спать на кресле. Присел в зале на облюбованную им лавочку. Сидел и смотрел, как люди дышат, выгибаются и растягиваются.

Когда и эта группа ушла, Семён Семёнович сказал:
 
    - Ну что, ребята… Сейчас ко мне ещё посетители нагрянут: буддисты и кришнаиты. Вы, если хотите, тоже присоединяйтесь. А нет – отдыхайте в кабинете. Кришнаиты попросились ко мне на время, поскольку им негде собираться. Принесут прасад, оденут сари, и будут петь. Вначале они всех угощают. Так на их службах положено.

    Действительно, скоро в зале появились вежливые, учтивые люди, стройные и приветливые. Они поставили лёгкие ширмы, быстро переоделись за ними в восточные одеяния. Временно повесили на затянутых серой материей стенах зала красочные изображения: прежде всего, Кришны. Потом там, за ширмами, водрузили на принесённый сюда из массажного кабинета небольшой столик блюда, выложили на одно из них  прасад из большого котелка, а на другое - фрукты,  достали тарелки для гостей и зажгли ароматизированные палочки. По воздуху сразу разлился запах восточных благовоний. Из стереосистемы полились мантрические напевы.
 
   После этого, зал всё более наполнялся людьми, провожаемыми сюда Кристиной. Все эти люди были в той или иной степени знакомы друг с другом, а также с кришнаизмом или с восточными учениями вообще. Лица многих были восторженными и радостными. Некоторые постоянно бубнили мантру «Харе, Кришна», а другие тихо переговаривались, присев вместе на лавочку, а кто-то из них сидел тихо и спокойно, по-восточному скрестив ноги, прямо на мягком полу этого тренировочного зала.
 
   - Приветствую вас, гости! Рассаживайтесь, мы будем раздавать прасад. Так положено при наших собраниях, которые мы посвящаем богу Кришне, - сказала женщина в оранжевом сари.

   И те, кто ещё стеснительно мялся у входа, и те, кто сидел где-либо на мягком покрытии пола или на лавочках - все подошли поближе к ширмам и расселись прямо на полу, образовав полукруг. Все присутствующие получили миски с едой. В том числе – и Жорик с Петькой. Пищу раздавали две женщины. Блюдо оказалось приятным на вкус, состояло из риса, овощей и большого количества восточных приправ.

   Жорику такая пища понравилась. Он блаженно расслабился.

 Напрасно…

    - Фу, мне плохо от вашей кришнаитской еды! – завопила вдруг одна из пришедших дам. До этого, она сидела смирно и ни в чём не проявляла  раздражения. Высокая, полная, с невыразительным лицом, она опрокинула на пол миску, с отвращением морщась, - И вообще, ваши палочки благовонные затуманивают людям разум. Вот ты, русская женщина, которая родилась на христианской земле – зачем нацепила на себя эти тряпки? – обратилась она к ближайшей к ней женщине в сари.

    Тут же из общего ряда гостей, что сидели полукругом, выскочило вперёд человек пять молодых парней. Один из них тут же бросился к выходу, переступив через чью-то тарелку - и далее, вверх по ступенькам, через кафе и к наружным дверям. Судя по звукам, сюда доносящимся, он открыл эти двери - и вскоре сюда уже ворвалась целая посторонняя толпа. Похоже, провокационная фраза недовольной дамы была условным сигналом…

   - Братья христиане! Бейте поганых язычников! Не дадим втоптать в грязь веру отцов и дедов наших! – завопил один из вломившихся, с окладистой бородой и с визгливым голосом. В руках он держал плётку.

   - Казаки православные! Вперёд! – вторил ему второй, в синих спортивных штанах с лампасами и с бритым затылком, но оставленным впереди небольшим чубом.

    Эти непрошенные гости подбежали к сидящим и стали бить всех подряд: один хлестал по лицу мужчин, двое кидали на пол женщин, пинали ногами людей и посуду с едой… Посуда, впрочем, не разбилась: полы были мягкие, но вся еда была теперь на полу. Прежде всего, те, кто вломились, нападали на тех, кто был одет по-восточному, ну и тем, кто на пути попался им под руку - тоже досталось. Человек с плёткой хлестал ею только по воздуху: наверное, для устрашения, и раздавал приказы, выкрикивая, кого нужно бить. А те, кто были подсадными утками, засланными казачками, тоже присоединились к побоищу, и били всех подряд.

Вскоре двое, бородатый и чубатый, подскочили к тем женщинам, что были  в сари и раздавали прасад, и попытались сорвать с них одежду.

   - Так им, так! – вопила экзальтированная дама, та самая, которая не любила благовонные палочки и специи.

   Жорик и Петька давно уже вскочили на ноги, отбиваясь от нападавших, и сейчас намеревались сцепиться с тем, у которого в руках была плеть.

    Но их опередили: уже из дальнего угла за ширмой, где ставились диски с музыкой,  вышел вперёд, на середину зала, Семён Семёнович. И сейчас медленно, тяжёлой походкой, он тоже приближался к предводителю погромщиков. Бородатый заметил его и застыл на месте, следя за противником.
 
    Подойдя почти вплотную к предводителю погрома, йог посмотрел на него леденящим душу взором. Вокруг наступила полная тишина.  Бородатый тут же опустил плётку. И вот, он даже спрятал её за спину.

   - Никак, смелый ты, как я погляжу, только женщин и детей избивать. И людей, которые подставляют другую щеку и практикуют ненасилие… Этому тебя учил твой христианский бог? – спросил он грозно.

   - Мы – русичи! Это – наша земля! И мы должны…, - начал бородатый, и вдруг осёкся.
 
   - Мы все – потомки той земли, что есть сердце нашего мира. В каждом из нас течёт кровь Великой Бхараты. А Иисус проповедовал любовь, - в абсолютной, глухой тишине, наступившей в зале, сказал Семён Семёнович. Было не просто тихо: магически тихо. Так, как бывает близ святых христианских мест, близ обителей и келий старцев. И в этой звенящей тишине, будто прикованные к полу, застыли те, кто пришёл сюда, чтобы избивать людей, устраивать здесь погром.  Ответные слова застыли в глотке у развязных молодчиков. Тихо, как паршивые псы, поджавшие хвост, и молча, они поползли к выходу. Последней вышла истеричная дама.
 
    Семён Семёнович пошёл и закрыл за ними входную дверь.

    Когда он вернулся, многие женщины плакали.
 
    Жорик окинул взглядом зал для йоги. У некоторых мужчин лица были в ссадинах, рассечены свежими царапинами или помяты. Досталось даже и ему самому: кто-то из так называемых «православных казаков» успел засветить ему кулаком в скулу. Завтра на этом месте непременно будет синяк.

     Семён Семёнович быстро организовал уборку опрокинутой посуды и просыпанной на пол еды; к счастью, большой котелок с прасадом и фрукты остались в стороне. Когда все дружно навели порядок, йог им сказал:

   - Друзья мои! К счастью, те, кто пришёл в дом нашей молитвы с камнем за пазухой, уже покинули эти стены. А теперь, можно и хвалу вознести господу: кто и как умеет. Будем продолжать верить: в любовь, в чудо, в Кришну, в Шиву, в Христа… Будем возносить молитвы и петь мантры, потому что все мы идём к совершенству и Богу разными путями, но где-то на перекрёстке всех этих дорог сидит Будда, и всех нас ожидает. А с небес наблюдает Кришна - и улыбается. И мудрец Шива сидит в медитации вместе с Парвати на горе Кайлас. А потому… Будем вместе петь и веселиться. Боги не хотят, чтобы мы были злопамятны и несчастны, но желают, чтобы мы… Просто, были счастливы, - тихо и успокаивающе, сказал Семён Семёнович.

   И церемония продолжилась… Танцами, мантрами и медитацией.

   Когда гости разошлись, Семён Семёнович, Петька и Жорик остались втроём. Они по-прежнему сидели в зале и слушали мантры. Нужно было снова полностью успокоиться, уравновеситься. Поскольку теперь, когда гости ушли, йог уже кипел от негодования.

   - Настоящие русские всегда, во все времена, были веротерпимыми. Россия была многонациональной страной. А сейчас... Увы. У этих - метод убеждения - кулак. Отрицательная селекция людей в одной отдельно взятой стране продолжается и длится больше века... И здесь, увы, правят бал... Дебилоиды, - выругался он, и, наконец, стал успокаиваться.

   Внезапно сюда, в тренировочный зал, ворвалась кошка. Она отчаянно мяукала.

   - Мнемозина… Что-то хочет нам сказать… Что случилось, милая? – спросил Семён Семёнович.

   Та, зыркнув на него светящимися глазами, развернулась и помчалась по направлению к кабинету.

   - Похоже, что она сама открыла дверь… Наверное, с разбегу, лбом. И она пребывает в сильной тревоге, - сказал Жорик, устремляясь следом за кошкой.

   Он первым выбежал в маленький коридорчик, что был за тренировочным залом. Дверь в кабинет была приоткрыта, и оттуда, и вполне осязаемо, пахнуло гарью. Все трое людей и кошка ворвались в кабинет. В распахнутую форточку сюда врывался ветер, а на полу валялся подожжённый факел: палка с намотанной и просмолённой тряпкой. От неё уже загорелся палас, и огонь мог вскоре перекинуться и на деревянный стол. Жорик схватил со стола чайник и стал заливать пламя. Петька, который вбежал следом, распахнул настежь всё окно: в дыму можно было задохнуться. Заскочивший сюда Семён Семёнович выбежал обратно, и вскоре приволок огнетушитель. Его пена потушила пламя довольно быстро. Потом, хорошо проветрив комнату, они плотно закрыли и окно, и форточку на задвижку.

- Жаль, конечно, паласа. Новый придётся покупать. Однако, если бы не Мнемозина, могло быть и похуже, - сказал Семён Семёнович.  - Кстати, где она? Где кошка?

   Её нигде не было.

   Петька заглянул под стол:

   - Да вот же она! Мнемозина, кис – кис!

   - С-сам кис – кис, - ответила ему кошка и странно заурчала.

   - Да ты, никак, смеёшься? – спросил ошарашенный Петька. – А я думал, ты сильно перепугалась. Иди сюда, к нам.

   - Вначале, плотно закройте шторы. И погасите верхний свет. Оставьте только настольную лампу, а ещё лучше - свечу на столе зажгите. Ненавижу яркие лампочки, - сказала Мнемозина.

   - Пойдёмте отсюда в массажную. Там вообще нет окон, - предложил Семён Семёнович.

    Они переместились в соседнюю комнату, довольно маленькую. Там стояла только кушетка для массажа и несколько тренажёров. В углу был  небольшой столик, уже возвращённый сюда из тренировочного зала, и тумбочка, а на ней - электрочайник, а рядом  - деревянный стул. Из ящика этой тумбочки Семён Семёнович достал свечу и зажёг её, закрепив на небольшом блюдце капелькой воска, а также зажёг благовонные палочки, установив их на специальные подставки. Потом Семён Семёнович выключил свет, и кошка запрыгнула на стул, а все остальные расположились на кушетке.

   - Итак, есть вопросы? – спросила Мнемозина и посмотрела на йога, посверкивая глазами. - Поговорим? На простом, человеческом языке, с его скудными и упрощёнными понятиями, однако...

   - Почему именно Масик – буду называть вашего представителя этим славным именем – подвергся преследованию? – спросил тот. – Есть предположения на этот счёт? Его ведь вычислили? Но, как догадались, что он – не простой кот, а ваш представитель? Возможно, его прибор они уже искали: в той самой комнате, куда потом переселили Жорика… Но, не нашли. Вдобавок, они не могли знать наверняка, есть ли он там: Масик часто путешествовал по городу, и мог запрятать его в любом другом месте.

   - Кстати, когда я был Масиком, то ездил по городу с таксистом, и он меня узнал… Наверное, он и раньше иногда катал по городу Масика, - вставил Жорик.

  - Но, - продолжал Семён Семёнович, – они, кто бы то ни был – что ж, хотели его поймать только затем, чтобы он выдал им, где спрятал трансформер? Но вряд ли он рассказал бы им об этом.

  - Не рассказал бы… Но, кроме попытки выведать что-либо о трансформере, дознаватели хотят узнать побольше о нас, о нашей расе, выведать наши секреты. Возможно, подвергнуть нас исследованиям. А ещё, возможно, что он слишком многое теперь знает, что-то выведал о них самих, про их незаконные действия и планы, о которых, по их мнению, не должна узнать Лига Миров, - сказала Мнемозина.
 
  - То есть, даже без браслета, они, что вероятно, считают его опасным?  - уточнил йог.

  - Это возможно, - ответила кошка.

  - Знаете, что я думаю? А я ведь давно варюсь в этом соку, то есть, пребываю на этой планете... Я полагаю, что, если Масика действительно уже держат в плену, исследуют или пытают - то это делают местные. Но, те, кто связан с нижним миром - и по его наводке. Их самих и тех, на кого они работают, интересует его браслет, о котором они ничего не знают, и он сам, его сила. Но, им не нужна его смерть. А вот дознаватели - те ещё продолжают его искать или ловить, и тебя, Мнемозина, тоже - то есть, целенаправленно ловят того, у кого находится передающий браслет. И вот они считают Масика, а возможно и тебя, как хранительницу его браслета - слишком осведомлёнными в происходящем, и потому вы им не нужны живыми.

   - Что он мог узнать такого, крамольного, всего лишь в студенческой общаге города, затерянного на краю Вселенной? Какие такие тайны? – спросил Жорик.
 
   - Нас интересует совсем не то, что вас: не скрытые технологии, не  вооружение и не научные исследования. А всего лишь способы обработки ими землян, в большинстве своём – людей неплохих, - отвечала кошка. - Нарушение общих законов теми, кто здесь «просто играет», развлекается, как пьяные богачи в сафари. Те, кто нам глубоко несимпатичен, ломают здесь чужие судьбы и уничтожают планету, пускай и руками самих землян. Они используют запрещённые в Галактике приёмы: воздействуют на чужой разум, подавляют чужую волю. Используют насилие над личностью. В результате, бедствия этой планеты загрязняют даже Космос своими ментальными эманациями горя.

   - Значит, вы считаете, что на этой планете подспудно ведётся тотальная обработка населения? Наносится урон их коллективному разуму? И что такая обработка проявляется и в этом, конкретно взятом городе, и даже в институте? Что мог такого особенного накопать ваш исследователь? - иронично спросил Семён Семёнович.

   - А вы считаете, что милый, провинциальный вуз, не слишком уж выдающийся, но имеющий свою профессуру, своих энтузиастов, своих любителей поэзии, музыки, изобразительного искусства, с определённым укладом, который формировался десятилетиями, причём, с его непременно доброжелательным отношением к студентам – мог развалиться вдруг, за весьма короткое время, просто так, сам по себе? Никто не дёргал здесь за определённые ниточки, не способствовал этому развалу?  Не разъедал этот вуз клеветой, не выставлял в управленцы всяческую дрянь, не спускал идиотских планов и директив, не сокращал неугодных преподавателей, не способствовал взяточничеству, не разрушал его тонкую, эмоциональную сферу? – то и дело выпуская когти и вздыбливая шерсть, отвечала ему Мнемозина.

   - Это… делали они, внедренцы? Те, кого мы… ну, о нас вы всё знаете, я полагаю… с некоторых пор, называем «деятелями зазеркалья»? Потому, что они – почти что наше отражение, только – с противоположным знаком… Мы хотим возродить здесь культуру – а они разрушить, мы хотим уничтожить здесь бандформирования – а они их создают. Мы хотим дать людям знания – они же, наоборот, лишить людей любых возможностей их получения, - быть может, Семён Семёнович давал сейчас это объяснение скорее для Петьки с Жориком, чем для Мнемозины. - Итак, а что он мог он узнать нового об их методах, ваш Масик? То, что ещё не было известным?

   - Детали. В которых, как известно, и скрывается дьявол. Масик узнал подробности: живя в студенческом общежитии, он бродил по нему, слушал всё, что находил интересным. А ещё, считывал тонкую информацию с людей… И теперь имеет явные  доказательства внедрения «деятелей зазеркалья» в земную культуру. А методы… Они везде у них одинаковы. Кроме деталей и методов, как я полагаю, ему известны скорость и масштабы обработки населения. Наверняка, Масику теперь есть, что поведать о них и о наших общих врагах на собрании Лиги Миров. Этот заштатный институт оказался очень колоритным примером враждебного влияния и методов уничтожения всего доброго и человечного в одном, отдельно взятом вузе.

   - И враги как-то почувствовали, что на них собран компромат?

   - Да. Такое возможно. Они тоже умеют перехватывать и считывать отправленную в космос информацию. Но просто  информация - для Лиги не доказательство. Доказательства - в браслете и в памяти Масика.

- Тогда, я считаю, что нам нужно спешить, - оценил ситуацию йог. - Вашего Масика надо спасать немедленно. Дознаватели – это страшно. И, что вероятно, они действительно в сговоре с представителями тёмных миров и тоже работают на уничтожение землян. И эти их действия зашли слишком далеко. Ваша планета не просто смердит так, что слышит аж Космос – но, методы, которые здесь применяются к живым, в том числе разумным, существам могут перекинуться и в другие места Галактики; это – как раковая опухоль. Больной социум – это заразно. И, в таких случаях, даже добрая и гуманная Лига засомневается: а будет ли полезно лечение, или лучше будет эту опухоль просто удалить. Разве что, забрав некоторые души в иные миры, предварительно подвергнув их очищению. Чем дальше зайдёт процесс деградации, тем вероятней полная ликвидация Лигой такой опухоли. Но решать ваш вопрос будет именно она: Лига Миров. А нам надо способствовать тому, чтобы материалы исследований, предпринятых героическим инопланетянином, которого вы знаете, как Масика, поскорее попали к союзным мирам, на их рассмотрение. Чем скорее сведения туда попадут, тем скорее будут приняты меры спасения того, что есть ещё живого. Конкретные меры, с рассмотрением общей ситуации. Наверняка, ваш Масик накопал серьёзные доказательства по поводу сотрудничества некоторых жителей Земли и представителей «деятелей зазеркалья» с инфернальной сферой. Похоже, эти деятели хотят основать здесь свою базу, уничтожая одних местных жителей, правя другими и входя в сговор с инферналами.

  - Чтобы предпринять какие-то действия по спасению нашего представителя, мне нужно взять его след. И шанс это сделать лишь один: мне нужно на некоторое время попасть в квартиру к Зое, - пояснила кошка.
 
  - Зоя - это девушка, у которой жил Масик, - пояснил Жорик. - И Зоя уже приглашала меня в гости. Я собирался пойти к ней завтра вечером, восьмого марта. Но там, у неё, будут ещё гости.

  - Постойте! А почему мы должны помогать этому коту доставить собранный им материал в Лигу Миров? – вмешался вдруг Петька. – Как я понял, это же будет – компромат на нас, землян? И нам явно тогда не поздоровится. Нас или распылят на атомы, или поставят на вечный  карантин.

  - Не совсем так, - ответил ему йог. – Ваша планета и без того в чёрном списке и на карантине. А Масик собирал отнюдь не компромат на вас. Собранный им материал, наоборот, обеляет коренных жителей Земли и говорит о страшных вещах, применяемых по отношению к вам. Так я понял? - спросил йог Мнемозину.

- Да. Мне известно, что он собирал компромат на те силы, что активно вмешиваются в жизнь людей и уже совсем здесь обнаглели. И приобрели опыт работы с вами, определённые методы. Но действуют они достаточно осторожно, чтобы иметь основание предъявить доказательства по поводу явного нарушения ими межпланетного права. И Масик, и  я, кстати, тоже... Хотим доказать Лиге, что среди землян, самих по себе, есть вполне обучаемые и хорошие люди. Только, слишком инертные, в большинстве своём. И потому, так легко поменять знак всей их цивилизации с плюса на минус: достаточно только сменить верхушку. То есть тех, кто правит. Что и было с вами проделано. И вот уже, вместо добропорядочных граждан получаются беспринципные подонки. А они… граждане эти – на самом деле, не все только лишь от гнильцы так поступают. Просто, многие здесь хотят только выжить, жить тихо и кормить свою семью. Не более того.  А для Лиги, я думаю, имеет большое значение, управляет ли вами шайка негодяев, выстраивая тут свою незримую диктатуру – или же, вы просто плохи по своей природе. И совершенно неисправимы. Болезни вашего социума, генетические отклонения, называемые «отрицательной селекцией», тотальное разделение людей – всё это, полагаю, ещё можно вылечить. Если выкорчевать сначала с планеты всяческий инородный сброд, который мутит здесь воду. И перекрыть здесь канал к инферналам. А, чтобы всё это сделать, нужно  знать побольше том, что здесь происходит, о методах  врагов, - пояснила Мнемозина.

- И у Масика, возможно, был богатый материал, поскольку именно собиранием его он и занимался? – спросил Семён Семёнович.

    - Правильно, - ответила кошка. – И эта информация, с доказательствами и записями свидетельств, взятых с эфирных слоёв – должна попасть к Лиге. И тогда там решат, что с вами, то есть, с людьми, делать. Я так понимаю, что наши враги хотят, чтобы ваше общество уничтожило само себя, изнутри, и довело до изнеможения планету. Тогда они, под видом спасателей Вселенной, явятся сюда и добьют остатки вашего населения – под видом спасения от вас Галактики… И, в качестве приза, получат эту планету и создадут здесь свою базу. И втихаря откроют широкий проход, приглашая сюда своих союзников - представителей нижнего мира. Какой бы материал не собрал на них Масик – но он явно не желал для вас такого развития ситуации. Вас надо лечить, а не жечь напалмом. А прежде всего, вам надо дать независимость от ваших врагов, не позволить, чтобы они по-прежнему вами здесь управляли. И ввести строжайший контроль Лиги за этой планетой.

  - В любом случае, Масик собрал объективную информацию. И цивилизация…этих котов – уж точно не та, которую нужно бояться человечеству, - сказал Семён Семёнович.

  - Котов… А как вы сами называете себя? – спросил Жорик у Мнемозины.

  - Может быть, я когда-нибудь расскажу тебе о нас… В одном из твоих снов. Но, не сейчас и не здесь. Отставим лирику на потом, пока мы все подвержены большой опасности, - сказала Мнемозина. – А она продлится, пока Масик подвержен опасности, и пока собранная им информация ещё не отправлена в Лигу Миров. А он отправит её туда моментально, как только окажется на нашей базе…
 
- Почему он, как только подвергся опасности, ещё имея браслет – не ушёл отсюда, напрямую, и без проволочек? Ведь вы так умеете? - спросил Семён Семёнович.

- Да. Это называется, «уйти по лучу». Но, это возможно лишь при определённых условиях. А его, должно быть, взяли врасплох. Да, и ещё, он почему-то не смог вернуться за своим прибором, и этот факт для меня тоже является загадкой. Так ты возьмёшь меня к завтра к Зое? – спросила кошка у Жорика.

  - Возьму, - ответил он.

   Вскоре, Мнемозина утратила возможность общения. И тогда, пару раз мяукнув, свернулась на стуле тугим клубком, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

  - И ты, Жорик, хочешь взять с собой кошку? На свидание с Зоей, о котором так мечтал, которое выстрадал? Но ведь ты… Почувствуешь себя там полным идиотом, - сказал Петька, когда они втроём вышли из массажного кабинета.

  - У него нет выбора, - отрезал йог. – Но… В этой завтрашней прогулке таится,  судя по всему, большая для Георгия опасность. И потому мы, Петя, будем сопровождать его. Твоего друга, вероятно, уже взяли на пеленг по его потерянному амулету - молоту Тора. И, возможно, отслеживают теперь его перемещения, чтобы через него выйти на кошку. Браслет на Мнемозине они тоже могут вблизи себя почувствовать. Тем не менее, раса, к которой принадлежит Мнемозина – это раса необычайно чувствительных и высокоорганизованных существ. У неё должно всё получиться. Возможно, она обнаружит эфирный след Масика - и пойдёт по нему.

  - Но... Как же она сделает это при людях? Там, у Зои, будет толпа гостей! - воскликнул Жорик.

  - Легко, - ответил ему Семён Семёнович. - Не сомневайся: очень велика вероятность того, что она, в кошачьем облике и с кошачьим чутьём, возьмёт нужный след.
 
  - Я приду сюда за кошкой завтра вечером, - сказал Жорик. – Часов в пять - шесть. У Зои собираются примерно в семь – восемь, и гости будут сидеть там допоздна; или даже, до самого утра.

  - Нет, мы не можем рисковать успехом такого важного мероприятия, - возразил йог. - Никуда ты сейчас не пойдёшь. Ни в какую общагу. Поспишь в зале, там полы тёплые, и я закидаю тебя одеялами. Петька - тоже пусть будет рядом. Я сам буду в кабинете, посижу за компьютером да как следует проветрю здесь всё, ещё раз. С утра - пожалуйста, выходи и гуляй, где хочешь. До пяти часов вечера... Но, не сейчас.

Тепло укрытому двумя шерстяными одеялами, с Мнемозиной под боком, которая вскоре тоже пришла сюда,  Георгию снился прекрасный сон: Масик и Мнемозина, в кошачьем облике, идущие по лунной поверхности. Их глаза излучали сияние, и на мордах были счастливые, блаженные улыбки. Потом лунные коты плыли среди звёзд, распушив хвосты, как кометы; а их сопровождало неземное пение. А в глазах… В этих  глазах отражалась вся  Вселенная.