Глава 33. Не состоявшееся заседание

Он стоял сбоку от входа в Главный корпус, немного в стороне, на терраске, опираясь на широкие белые перила, и смотрел вниз. В это время по лестнице, почти непрерывным потоком, поднимались студенты.
 
   «Где же ты, Петька?» - беспокоился Жорик. Было без четверти десять. Заседание кафедры скоро начнётся, и на него лучше не опаздывать, чтобы лишний раз не злить коллег.

   Вдруг, повернувшись вбок и посмотрев на вход в здание, он увидел Оксану. В это время, молодая преподавательница вовсе  не спешила войти внутрь, а наоборот: она выходила, с трудом открывая огромные, тяжёлые двери Главного корпуса и совсем покидая его. Это настолько удивило Жорика, что он окликнул коллегу, несмотря на то, что они так долго совсем друг с другом не разговаривали. Оксана уже стремительно спускалась по лестнице - но обернулась. Смутилась. Оба панически избегали встреч наедине, а при людях - в лучшем случае, натянуто здоровались, тут же отводя глаза в сторону. Но тут… Жорик вдруг почувствовал: произошло, стряслось что-то неожиданное; ему показалось, что Оксана сильно встревожена. Вот она отыскала глазами  того, кто её окликнул... Пару секунд хотела отвернуться, поскакать дальше по ступенькам. Вдруг, внезапно передумала. Вернулась, приблизилась.

   - Здравствуйте, Георгий Владимирович, - сказала нейтрально.

   - Здравствуйте, Оксана… Вы не идёте на заседание кафедры? – спросил Жорик.

   - Нет. Его не будет. Увы…, - ответила она.

   - Как? Почему?

   Оксана обернулась назад: в это время, ко входу прошли группкой знакомые студенты; они громко и дружно поздоровались. Жорик и Оксана ответили важно, по-преподавательски, на их приветствие.

   - Это… Не на улице рассказывать. В смысле, не перед Главным корпусом. Но, вы не ходите сейчас на кафедру. Мы с вами - в одной лодке. Ни вас, ни меня… Искать сейчас не станут и не позвонят, почему нас нет. Потому что Павла Сергеевича сегодня тоже там не будет. А сидят на кафедре… Только Зинаида Григорьевна, Поросин, Лавриненко и прочая её команда. Они пьют чай и радуются жизни. Настало их время.

   - Что-то случилось?

   - Да. Случилось.

  В это время, Жорик замер. Потому что заметил Петьку, про которого он даже забыл на время этого короткого разговора.
 
Петька взлетел по ступенькам, спеша к Жорику, и теперь застыл за спиной Оксаны. По его лицу было видно, что только вблизи он понял, за чьей именно спиной он, собственно говоря, находится. Оксана обернулась - и увидела именно это выражение растерянности, боли и... Откровенного ступора. А затем… Они так и стояли. Глядя друг на друга. В упор, минут пять.

   - З-здравствуйте, Оксана, – вырвалось у Петьки.

   - Что... всё это значит? – её брови поползли вверх. Петька стоял и молчал. Похоже, он снова впал в ступор. Тогда, Оксана взглянула на Жорика.

   - Оксана… Он… Мой друг… Петя… Ну, в общем, некоторое время тому назад он вёл за меня лекции и семинары. Хорошо под меня замаскированный, - отчаянно, громким театральным шёпотом, выдавил из себя Жорик. – Я… Мне… Очень нужно было уехать, на некоторое время. И… не потерять при этом работу. И он… был мной. И я… Совершенно не знаю, что же произошло тогда между вами. И потому, тогда, когда я вернулся... Конечно, я не мог ходить на танцы. Я танцую, как пингвин. А в тот вечер, когда все отмечали Новый Год… Я просто… Не знал, что мне делать, - продолжал он сбивчиво и краснея - и абсолютно не обращая внимания на то, как на них всех смотрят проходящие мимо студенты, которые, к его счастью, на таком расстоянии не могли бы ничего услышать.

   - То есть, он… Замещал вас, читая лекции, проводя занятия, и…

   - Ходил на танцы. Я замещал Георгия полностью: даже, жил тогда у него. А на танцах... вы были моей партнёршей. Простите, Оксана, - смущённо закончил Петька, приблизившись почти вплотную.

  Неожиданно, Оксана громко рассмеялась.

  - Ну, вы и…, - она не закончила.

  - Придурки? – подсказал Жорик.

  - Изобретатели… Лицедеи…, - закончила фразу молодая преподавательница.

  - Оксана, я тоже прошу у вас прощения. За испорченный зимой вечер. Я… Просто тогда растерялся, - добавил Жорик.

  - Извинения приняты, Георгий. Но… Говорите тише: у проходящих мимо студентов напрягаются уши. Давайте, мы все пойдём в институтский дворик. А то… Здесь ещё и служба безопасности где-то поблизости. Скоро нами и нашим весельем ещё и они заинтересуются, - и Оксана направилась в сторону лестницы.

  - Но, ему прямо сейчас – на заседание кафедры, - придержал её за руку Петька. - Беги, кстати, Георгий. И рюкзак давай сюда.

  - Заседания не будет, - повторила, уже для него, Оксана. – Пойдёмте, расскажу вам печальную новость.

  Пока они шли мимо больших институтских ёлок, вдоль жёлтых стен Главного корпуса, Жорик пробормотал:

  - Вы скажите вначале хоть пару слов: что там произошло? Кого-нибудь уволили, у нас на кафедре? Может, нас всех уже уволили? Ну… тех, кого приняли при Павле Сергеевиче?

  - Пока – нет, - ответила Оксана. – Но, заседание отменили… И Павел Сергеевич в больнице.

  - В больнице? Что с ним? – с двух сторон, почти одновременно и синхронно, спросили Петька и Жорик.

  - Ещё немного пройдём - и я всё вам расскажу, - ответила Оксана. Тем временем, они уже входили внутрь институтского дворика через чугунную калитку. Петька не выдержал: стрельнул у паренька, что проходил мимо, сигарету и «огонька», и теперь курил. Вообще-то, он давно бросил. После превращения в кота. Но, бывали иногда моменты. Например, сейчас… Переволновался чуток.

    Оказавшись внутри институтского двора, они не пошли ни на стадион, ни на те лавочки, что были под дубами. Просто, остановились прямо на аллее, под старой липой с чёрным, корявым стволом. Было прохладно – но не слишком: ветра не было совершенно.
 
  - Вчера, после моей последней пары, примерно в шесть тридцать, я зашла к Павлу Сергеевичу в музей. Он там занимался с дипломниками. Павел Сергеевич обещал мне отдать свои материалы: конспекты по истории искусств и культурологии. Ведь сейчас он уже не ведёт эти предметы. Но, он читал по ним лекции раньше. Я взяла его конспекты, а он пригласил меня в гости. Я у них часто бываю; хорошо знаю его жену и младшую дочь. И моя мама их хорошо знает: можно сказать, мы дружим семьями. Павел Сергеевич был какой-то грустный, и мне, кроме всего прочего, захотелось слегка поднять ему настроение, составить компанию. Проводить его до дому… Он увлечён своим новым предметом, а я – по специальности дизайнер. И потому, у нас всегда есть темы для обсуждений и разговора.

   За беседой, мы дошли до его дома. Прошли мимо песочницы, качелей и лавочек, где играли дети. И в это время... мне позвонили. Я посмотрела на сотовый: мама. Она сейчас поехала к своему брату в Белоруссию, по семейным делам. В общем, в подъезде было бы плохо слышно, и я осталась во дворе.

   - Ну, Оксаночка, квартиру нашу вы знаете; поговорите с мамой – и поднимайтесь. А мы будем ждать, - сказал Павел Сергеевич. Я кивнула, а он направился к подъезду.

  Как оказалось впоследствии, дверь с домофоном была не закрыта: её взломали. Но тогда Павел Сергеевич не обратил на это особого внимания: мало ли, дети побаловались. Он вошёл в подъезд. Далее, я воспроизвожу описание событий с его слов. Павел Сергеевич вызвал лифт. И тут, сзади на него напали, вынырнули откуда-то неожиданно. Не понятно, где прятались: скорее всего, быстро спустились со следующей площадки. При этом, совершенно бесшумно. Нападавших было трое или четверо: вначале он не успел это рассмотреть. Один из них подошёл сзади и схватил за икры ног. Приподнял вверх – а потом кинул. Павел Сергеевич упал на пол, лицом вниз. Успел выставить вперёд ладони рук. Потерял очки, их стёкла разбились. Обернувшись, он мельком увидал всю компанию: троих – чётко, и какую-то тень, мелькнувшую сзади. Все, по крайней мере, трое из них, были в масках с прорезями для глаз, скорее всего, сделанных из женских чёрных колготок. А ещё, на них были надеты чёрные футболки с длинными рукавами и без рисунка и чёрные штаны. Все эти парни были явно атлетического сложения, не поленились походить в качалку и обрести крепкую мускулатуру, - так прокомментировал потом Павел Сергеевич, у него были ещё силы на то, чтобы так пошутить…

   Далее, он увидел вблизи своего лица кованный, с металлическими набойками, ботинок.  Метили ему явно в голову. Но, он успел резко отодвинуться в сторону, и удар пришёлся по касательной, исцарапав лицо и повредив нос, из которого на цементный пол хлынула кровь.

  Павел Сергеевич попытался подняться, но получил ещё удар. На этот раз, метили носком ботинка в висок. Он снова, вполне удачно, увернулся, но ему зацепили ухо. Затем кто-то из нападавших приподнял Павла Сергеевича, схватив за подмышки, и снова кинул на пол, лицом вниз. Но тут, с громким лаем, сверху стремительно вылетела собака одной из соседок. Колли... И, когда профессора бросали на бетонный пол, по-видимому, с расчётом на то, что он упадёт и сломает позвоночник, в результате бросили так, что он скользнул по собаке...  Та, вдобавок, тут же вцепилась в штаны одного из нападавших, вырвав кусок штанины. Тут собаку позвали, и она побежала снова вверх по ступеням. Следом за собакой спускался мальчик; он шёл её прогуливать. Пока ребёнок не спустился на нижнюю площадку, нападавшие успели затолкать Павла Сергеевича в лифт и вошли туда сами. Потом все стояли там, в закрытом лифте, почти вплотную друг к другу. Ребёнок и собака прошли мимо, и дверь лифта открылась вновь. Павла Сергеевича стали выталкивать наружу: бить в лифте было неудобно. Им, похоже, надо было сделать вид, будто он сам, без посторонней помощи, упал от головокружения и повредил спину и голову. Во всяком случае, совсем явные следы нападения, такие как ножевые ранения, они оставлять не собирались.

   Как раз в то время, когда они все были в лифте, я зашла в подъезд. У лифта я остановилась, хотя и собиралась пойти наверх пешком: всего лишь  четвёртый этаж, а я не люблю лифты, в особенности, заходить в них одной. Я услыхала неясный шум, и там застыла на минуту, но потом всё же прошмыгнула мимо и начала подниматься по ступеням. И тут обернулась, поскольку створки лифта начали приоткрываться. Тогда я и увидала окровавленного Павла Сергеевича, с бледным лицом, без очков. И людей в чёрных масках... Я закричала. Вскоре один из нападавших выскочил из лифта и кинулся за мной. К моему счастью, он не мгновенно выкарабкался из тесного лифта. А я сейчас не в слишком плохой физической форме: в последнее время, занимаюсь спортивными танцами и айкидо, и вчера на мне были сапоги без каблуков. Я кинулась бежать вверх, и пока я бежала до дверей квартиры Павла Сергеевича, на четвёртый этаж, меня почти настигли. Я едва успела позвонить и ввалиться в открытую дверь: дочка Павла Сергеевича открыла её мгновенно, ведь она ждала отца и сильно волновалась. Дышавший мне буквально в затылок мужчина, развернувшись перед захлопнутой перед его носом дверью, устремился вниз. Нам были слышны его тяжёлые шаги.

  Лена, дочь Павла Сергеевича, впустившая меня и по моей просьбе сразу захлопнувшая дверь, спросила:

  - Что случилось? Кто гнался за вами?

  Вне себя, размазывая по лицу слёзы и косметику, я прокричала:
 
  - Там, в лифте, Павла Сергеевича убивают!
 
  Должно быть, меня было слышно даже за дверью, тому преступнику. А мы с Леной, дочкой Павла Сергеевича, бросились звонить: и в милицию, и в скорую помощь… Его жена вышла к нам и сразу же бросилась вниз. Позвонив по телефону, и мы тоже выскочили на лестницу.
 
  Те, в масках, уже убежали. А Павел Сергеевич, без сознания, лежал на полу перед лифтом. Супруга положила его голову себе на колени, и он вскоре открыл глаза.
 
   Первой приехала «Скорая» и увезла Павла Сергеевича. С сотрясением мозга и многочисленными ушибами. Сейчас он… В городской больнице, что в посёлке, - закончила рассказ Оксана.

 - Это… Профессора избили. Уважаемого в городе человека. Нет ничего святого. Подонки, - прошептал Жорик.

   - Не подонки. Наёмные убийцы. Ну… В данном случае, не знаю, каков был заказ: убить или покалечить, - возразил ему Петька.

   - И я, кажется, знаю, кому это выгодно. У Павла Сергеевича в конце мая - переизбрание на должность. А у него теперь - сотрясение мозга, и я не знаю, сколько он там пролежит, - сказала Оксана.

- Какая мерзость!  На то и был расчёт. Чтобы переизбрание завкафедрой состоялось без Павла Сергеевича. Представляю, какой там будет гадюшник! – заметил Жорик.

   - Сволочи! – выругалась Оксана. В глазах у неё появились слёзы.

   - Не плачь. Не надо. Ты – сильная девочка, - обнял её Петька. Оксана совсем заплакала, уткнувшись в его плечо.

   - Ты знаешь, где он лежит,  где эта больница? – спросил у неё Жорик.

   - Я знаю точный адрес и остановку трамвая, где надо выходить. И записала даже номер отделения, - ответила Оксана. – Я с ним вчера вечером говорила по телефону.

   - Поехали, вы навестите его, если разрешат. Если нет - хоть передачку от нас для него примут. Купим чего-нибудь в гипермаркете: фруктов, конфет. Эх, жаль, что вина, наверное, ему нельзя, - сказал Петька. – Я с вами поеду – но подожду там, внизу.
   
    Пропустили их не сразу: пришлось дожидаться приёмных часов. Павел Сергеевич, больной и избитый, лежал на кровати, с перевязанной головой и руками. Но был очень рад видеть Оксану и Жорика, шутил и смеялся.

  - Знаете… Такие переживания иногда даже придают вкус к жизни. В свои пятьдесят два чувствую себя… Заново рождённым. Мне сегодня звонили знакомые из Ростова, сюда прямо, и предложили хорошую работу. Ставку профессора. Так что… Начну и в этом смысле новую жизнь.  Они не хотят огласки: я имею в виду, руководство нашего института. И без того вуз слывёт криминальным. Но обычно, или студентов местные бьют, или студенты местных. До профессоров ещё дело не доходило… А раз не хотят огласки, то будут даже рады принять моё заявление по собственному желанию, которое я подам в день выписки. И подпишут. Без отработки. Я заранее договорился.

   - Так вы…Не только не будете участвовать в переизбрании на должность, но и вовсе не собираетесь даже дорабатывать этот учебный год? Выпускать студентов, проводить экзамены? – удивился и расстроился Жорик.

  - Да. Просто, Георгий Владимирович, мой звонок уже прозвенел. Не вижу смысла здесь задерживаться. Я не боец, не силён в рукопашке. Да и, неровен час, они ещё и за оружие возьмутся. А у меня - семья. Да и в условиях вечной подковёрной войны я работать не хочу. И, знаете, был бы я более внимательным, услышал бы первый, робкий колокольчик и раньше… Он прозвонил ещё на Рождество… Помните, Оксана?

  - А что случилось на Рождество? – спросил Жорик.

  - О! Вас там не было… У вас нет в зимнюю сессию экзаменов у дневников. По вашим предметам, у них идут только зачёты, и ещё до Нового года они заканчиваются. А к примеру, мы с Оксаной – с пятого или шестого числа, кто и как из наших преподавателей – уже принимаем экзамены. Да, Оксана?

  - Да, Павел Сергеевич… Принимали. У меня – экзамен по архитектуре был. Шестого.

  - Ну, а седьмого – праздник. И мы с коллегами, а в основном это были дизайнеры и художники, решили отметить Рождество. Чай попить с тортиком, посидеть в тёплой компании вечером. В музее, где классы рисунка. Ну, вот… Сидим мы, и хорошо сидим… И вдруг врываются люди, в погонах и без. Нам всем – стоять, мол, бояться… Положили нас носом в пол. Всех. И обшмонали всё вокруг. Потом ушли. Милиционеры были да ребята из службы безопасности, их Раздраев прислал… Лица, впрочем, у них были разочарованные и… даже неловкость на них читалась. Некоторые тихо так, глядя в пол, кажется, извинились даже. Да, Оксана?

  - И мне так показалось, Павел Сергеевич… Но разошлись мы невесело. А так хорошо всё начиналось. Думаю, недовольны и они были сильно: те, что раздраевские. Не застали ведь ни вина, ни алкоголя покрепче, ни дебоша…
 
  - Ну, да… И ведь кто-то подзарядил их на это действо, и, видать, обещали всё: и дебош, и разврат, и пьянку – и это в стенах родного вуза! – засмеялся Павел Сергеевич. – И надо было мне ещё тогда понять, куда и откуда дует ветер. И что… Есть у нас на кафедре доносчики и клеветники. И у них определённые цели имеются. Серьёзные цели, ради которых они на всё готовы... В общем, уйду я отсюда, и нимало не пожалею. Хотя, очень много хорошего, добрые воспоминания от ранних лет работы, связаны у меня были именно с этим вузом… Жаль, что омрачены они теперь… Очень жаль.

   - Думаю, что вы поступаете правильно, - сказала Оксана.

   - Да, пожалуй… Среди тех, кто нанимает бандитов, нет нужды находиться, Павел Сергеевич. И, думаю, колокол прозвенел не только для вас… Нас всех ожидают большие перемены, - сказал Жорик.

  - Вот именно. Только, будем считать, что этого разговора не было. Иначе, жить мне не дадут, - подытожил Павел Сергеевич. - Даже в больнице.

  - Хорошо. Разговора и не было. Он останется между нами, - согласился Жорик.
 
   На сердце у него было грустно. Георгий никогда бы не поверил, что подобные разборки могут происходить в сфере образования, если бы сам с этим не столкнулся. Казалось бы, что здесь делить? Его, например, зарплата немногим больше студенческой стипендии... Он числился официально на странной должности: инженер… Гуманитарной кафедры. Не преподавателем даже. И стаж ему не тикал…

Но значит, настали времена, когда друг друга милые коллеги готовы были удушить даже за это, крайне несчастное, жалование. Тоже, всё-таки, деньги. На дороге не валяются. А искать другую работу в этом городе, по всей видимости, для многих и негде. Если вспомнить, что даже кассиром в магазин берут только по блату и при большой удаче. Потому, легче коллег со свету сжить, а потом пировать на их костях.


                * * *
После  посещения в больнице Павла Сергеевича, они довольно долго стояли на остановке в ожидании трамвая. Быть может, попали в перерыв. У Оксаны мёрзли ноги, и она стояла, слегка пританцовывая. Было лишь около нуля, но пасмурно и промозгло, дул сильный ветер.

  - Ты... Простишь меня, Оксана? - наконец набравшись смелости, спросил Петька. - Может, когда-нибудь ещё встретимся?
 
  - Скоро вернётся Александра - она уезжала ненадолго, и возобновит работу наш клуб «Ювента». Ты придёшь?

- Да. Только, уже как Петя.

- Конечно! Я скажу, что ты – мой новый знакомый, и немного учился где-нибудь танцам.

  - В Ростове, - подсказал Петька. – Я переехал сюда из Ростова. Это, к тому же, правда.

  - Хорошо. Значит, в Ростове. Следи за объявлениями, что будут висеть на доске, в фойе Главного корпуса. Тогда и узнаешь, когда и где будет первое занятие, - посоветовала Оксана.

  - Там теперь – охрана, по всему периметру. Мне не пройти. У меня же нет пропуска или студенческого, - сказал Петька.

   - Я тебе подскажу, буду следить за объявлениями, - вмешался Жорик.

   - Тебе Георгий скажет. А на сами занятия тебя легко пустят: вечером там почти нет контроля, и на танцы пропускают без документов. Скажешь только, куда идёшь. Может быть, на первый раз они Александру вниз вызовут, чтобы тебя провела. А я её о тебе предупрежу, она в последнее время часто к нам на кафедру заходит, в гости к Карине.

  - Трамвай едет, - первым заметил Жорик.

  Вскоре они сели на холодные сидения. Ехали молча. Людей в этот час в трамвае было мало, ехал он быстро, и на поворотах его шатало из стороны в сторону.

Когда вышли, оба пошли провожать Оксану до автобуса: она не захотела и дальше, домой, идти пешком.

   Её автобус пришёл быстро, когда они  ещё даже не успели дойти до остановки.

    - Пока! –  попрощалась Оксана и побежала, стуча каблучками и не оборачиваясь. Помахала им рукой уже из заднего окна.

    Петька счастливо улыбался. А потом, им было совсем в другую сторону; проводив Оксану, он и Жорик сразу же двинулись пешком в Будда – бар.

- Как там Мнемозина? - спросил Петька. - Бедная, намучилась, наверное.

- Сниму рюкзак - и посмотрю. Хорошо, что я подстелил на дно тёплый свитер: сделал ей там гнездо, - ответил Жорик.

 Удивительно, но кошка даже в таких условиях, при поездках и переходах, спала... Намаялась, видать, за ночь.

 Уже на подходе к Будда - бару, Петька звякнул по сотовому Семёну Семёновичу, и тот лично открыл им дверь.

   В кабинете теперь были не только новые шторы да новый палас - но даже новый, теперь уже не такой большой, но очень удобный столик.   Выпущенная из сумки Мнемозина сразу же побежала к песочку, делать свои кошачьи дела.

  А они засели пить чай. И кроме того, продумывать план их дальнейших действий.

  - Ну, и устроила кошатина нам гонку, - сказал Семён Семёнович, глядя на располагающуюся прямо на столе, рядом с горячим электрочайником, Мнемозину.

  - Как им помочь? Масику и другим? – спросил Петька.

  - Надо будет туда проникнуть и всё разведать, - сказал Жорик. – Только вот, как?

  - Куда? – спросил Петька.

  - За забор, конечно, ответил Жорик. - Интересно, что там находится официально.

  - Возможно, там - целая куча самых разных контор и предприятий. Вот, и куда именно нужно будет нам? Там, однако, близ ворот вывеска была… Я успел прочитать: ЗАО какое-то, агропромсбытснаб чего-то там номер девять. Примерно так было написано, - припомнил Петька. - Только, что это меняет? Колючая проволока остаётся колючей проволокой. А охрана – охраной…

   - Гугл нам в помощь! Сейчас узнаем, что там, - сказал Семён Семёнович, и засел за компьютер. – Эй, ребята, а там грибы выращивают! Я даже объявление нашёл, правда, двухмесячной давности: там требовались рабочие, для выращивания грибов… Телефон указан. Есть и другие всяческие конторы, что там располагаются, и такие же мутные. Но туда никого не приглашали как рабсилу: во всяком случае, в последние времена.

   - Значит, я поеду туда завтра. Будто, на работу устраиваться. Грибы выращивать. Может, удастся обследовать территорию, - сказал Петька.

   - Езжай, но не один: это очень опасно. Поезжайте вдвоём. Может, что и узнаете. Садитесь сюда, вот карта гугл, запоминайте расположение, что и где там находится: это очень важно. Не забывайте, что где-то там  прячут Масика. И, быть может, пытают.
 
  - Завтра у меня лекции до двух сорока. Хотел, правда, вечером пойти к Зое. Извиниться за такой уход, как в прошлый раз, - посетовал Жорик.

  - Этот прошлый раз был всего лишь только вчера, - подсказал йог.

  - Что? Вчера? А, ну…да, - впал в ступор Жорик. – Мне показалось, что прошло гораздо больше времени… Голова идёт кругом. Хорошо ещё, что в этом полугодии у меня не столь напряжённое расписание. Не знаю, как бы я и языком ворочал, если б у меня сегодня шесть пар было, как в том семестре...

  - Да уж... А извиниться перед девушкой тебе надо было бы. Ты, должно быть, у Зои со стороны выглядел, как помешанный: принёс кошку, которая чего-то вынюхивала, как натасканная собака… А потом – рванул вместе с нею в ночь, - прокомментировал Петька.

  - Ну, да. Так оно и было…, - согласился Жорик.

  - После он извинится, когда-нибудь... Итак, Пётр, ты один завтра на разведку не идёшь. Понял? Подождёшь Жорика. Вместе с ним и поедете за город… Так, Мнемозина? – спросил йог.
 
     Кошка только замурлыкала в ответ.

  - Но, ребята, ни во что серьёзное там не влипайте, - Семён Семёнович глянул строго. - Небольшая разведка – и возвращаетесь. А ночуете сегодня оба здесь. Никакой личной жизни, пока не разрядим ситуацию: не спасём Масика. И тем самым, не доставим его информацию в Лигу Миров. А потом, вас, как я предполагаю, перестанут преследовать: незачем это будет. Решим вопрос с Масиком – вот тогда ты, Георгий, и пойдёшь извиняться к Зое, - кинул йог свой жёсткий взгляд в сторону Жорика.