Развод у моря гл. 5

Когда Тея отрыдалась, Андро включил радио — негромко — и протянул ей термос.

Но Тея не смотрела на термос, она смотрела на руку — такую же волосатую, как у Реваза. И подумала: «Слава Богу, без колец». Не было не только обручального — не было и тяжёлого перстня, который Реваз любил носить вне сцены.

— Чтобы откинуть кресло, надо потянуть рычаг под ним справа. Или можно остановиться и перегруппироваться — на заднем сиденье удобнее спать.

Тея покачала головой. Она налила себе кофе в крышку термоса, но не пила — грела руки. Темноту освещали фары встречных и впереди идущих машин. Ей хотелось быстрее, хотелось, чтобы они летели на максимальной скорости.

— Что дальше? — устав сдерживаться, спросила Тея, потому что этот вопрос одновременно жёг и леденил её изнутри.

— Следующая остановка в Зестафони. Нужно сразу подать заявление на получение паспорта, и там не будут задавать вопросов. Дальше — как пожелаете.

Паспорт без лишних вопросов… Тея замолчала, испугавшись. Она ехала с человеком, который слишком хорошо понял её нужду. А главное — имел связи, раз мог решить такой вопрос. «Дальше — как пожелаете» было правдой?

Осторожно сделав глоток кофе, Тея поправила свёрток халата на коленях и сказала:

— Мне нужно продать серёжки. Я понимаю, что их стоимость, наверное, не покроет цену паспорта, да и отдать вам эти деньги я сейчас не смогу. Но я отдам. Однажды.

Серьги-кольца, модные, без камней, она надела специально, рассчитывая продать, чтобы продержаться первое время. А сказала об этом, чтобы он знал — она понимает, что услуга стоит дорого, и готова платить, когда обустроится. И чтобы он назвал цену. Сейчас.

— Мама оперировала дочку начальника паспортного стола в Зестафони, когда та была маленькой. Сейчас у неё уже свои дети, — ответил Андро.

И чуть позже добавил:

— Думаю, надо познакомиться официально. Меня зовут Андрей, чаще — Андро.

Он протянул руку для рукопожатия, а Тея пролила кофе на халат и юбку, дёрнулась — документы! — и сказала:

— Теона, чаще Тея.

Она пожала руку быстро, мимолётно, чтобы он побыстрее снова взялся за руль, а ей самой можно было проверить, не пострадали ли документы, и почистить юбку.

Какое-то время они молча ехали под звуки радио, пока Тея не сказала:

— Наверное, мне лучше поменять имя в паспорте. Если это возможно.

Андро ответил:

— Это разумно. А возможно ли — уточним на месте.

Она подумала о том, что старое имя есть в аттестате. И что ей будет сложно откликаться на новое, если оно будет слишком отличаться. И выбрала имя Тина — с учётом схожести и того, что, будучи художницей, она сможет переправить в аттестате Теона на Тина.



В Зестафони они приехали в третьем часу ночи. Как и в Тбилиси, въехали в какой-то частный двор, где их ждали. Тею отвели к свежезастеленной кровати, и она с трудом отключилась, слишком измученная и для того, чтобы заснуть, и для того, чтобы бодрствовать.

Проснулась Тея с тяжёлой головой и не сразу поняла, где находится — место было непривычным, к тому же ночью, в электрическом свете настольной лампы, комната казалась другой. Тея встала, прислушиваясь к незнакомым голосам в отдалении, к звукам и запахам чужого жилья. Перед сном она переоделась в халат и повесила юбку с водолазкой на стул, чтобы не помять. Теперь, встав, она попыталась переодеться снова, но обнаружила на юбке, среди заломов от долгого сидения, кофейное пятно. Водолазка была без пятен, но успела сильно растянуться на локтях и горле, создавая ношеный и помятый вид. Подсохшие пятна кофе виднелись и на халате, но там они не так бросались в глаза на фоне узора ткани. К тому же халат был только для ночёвки — за паспортом идти предстояло не в нём.

Тея выглянула из комнаты, вышла в полутёмный длинный коридор и там осторожно открыла самую узкую дверь. Интуиция её не подвела — это оказалась ванная. Подпорченное с одного угла зеркало отразило бледное, припухшее лицо, потерявшие привычную гладкость волосы, потерянный взгляд. Заперев дверь на крючок, Тея долго приводила себя в порядок и застирала пятно на юбке руками, с хозяйственным мылом. Мокрое пятно на ткани увеличилось, потеряв — как надеялась Тея — первоначальный кофейный оттенок. Но надеть юбку в таком состоянии всё ещё было невозможно.

Тея вышла в коридор и увидела выходящую из комнаты, где она спала, полную женщину с короткой стрижкой. Кажется, ту самую, что провела её сюда ночью.

— Доброе утро! — поздоровалась Тея. — Можно попросить у вас утюг?

— Ой, вот вы где. А я уже испугалась: захожу — нет никого. Конечно, сейчас.

Утюгом Тея выпарила пятно и заодно выгладила юбку, придав ей максимально приличный вид. С водолазкой такой способ не помог — единственное, что можно было сделать, — частично закатать рукава. Растянувшийся ворот создавал внутреннее и внешнее ощущение неопрятности.

К тому времени, когда Тея вышла на кухню, все уже позавтракали. Ей накрыли заново, сквозь её извинения, и она насильно себя накормила яичницей и бутербродами с кофе, чтобы наконец выйти во двор, где курили Андро и ещё двое мужчин.

Двор, засаженный виноградом, лозы которого тянулись по железной сетке-навесу, давая тень, был уютным и немного запущенным.

— Доброе утро, — сказал Андро, увидев её, и Тея поздоровалась в ответ.

— Это Серго и Эгнате, — представил он ей такого же полного, как жена хозяина дома, и его намного более худую копию с только начинающими пробиваться усами.

Андро не представил её, оставив право и возможность назваться за Теей.

— Тина, — решила опробовать новое имя Тея, и оно прозвучало немного странно, будто лишённый смысла набор звуков, как перестук колёс поезда, послышавшийся в отдалении. — Большое спасибо вам за гостеприимство.

Хозяйка дома вынесла запас бутербродов и заполненный термос в дорогу, отдала Тее, и оба — Тея и Андро — снова поблагодарили.

Тея думала, что они едут в паспортный стол, но машина остановилась прямо посреди одной из улиц. Андро опустил стекло и спросил у прохожей, не подскажет ли та, где здесь парикмахерская. Тея кивнула — как художник она мгновенно поняла: в новом паспорте не просто фотография должна быть другая — женщина на ней должна отличаться.

У Теи со школьных времён и по сей день были длинные, ухоженные волосы с лёгким — ровно настолько, насколько это было допустимо, — намёком на хиппи. В своей прошлой жизни — студенткой, невестой, женой Реваза — она волосы тщательно выпрямляла. В парикмахерской она попросила остричь их лесенкой до средней длины, с чёлкой, и завить на бигуди, понимая, что времени на химзавивку или окрашивание нет. И попросила Андро купить цветные карандаши, пока её стригут. Он воспринял её просьбу спокойно, не задавая вопросов.

Она не послала его за косметикой в чужом городе, предпочтя карандаши, потому что знала — фото чёрно-белое, важен не цвет. В зеркале заднего вида она отштриховала акценты на бровях, нарисовала стрелки не так, как обычно, заглубила тени у носа, поменяла форму губ — не кардинально, но так, чтобы не было привычно. Чёрный, коричневый, красный — этого было достаточно. И опухшее от бессонницы и тревоги лицо с точки зрения создания нового образа на фото не было недостатком.

Закончив, Тея спросила Андро, наблюдавшего за ней сначала с удивлением, а потом с одобрительным интересом, нет ли у него с собой запасной рубашки. Рубашка нашлась. И Тея с облегчением сменила растянутую, уже начинающую пахнуть потом водолазку за ширмой в фотоателье.

Глядя на себя в зеркало перед фотографированием, Тея подумала, что выглядит немного переборщившей с дешёвой косметикой, но не критично. К тому же мужская рубашка добавила ей ширины в плечах. Готовую фотографию она успела разглядеть мимоходом — по дороге из ателье в паспортный стол, — и та показалась Тее совершенно чужой, словно принадлежала какой-то не очень благополучной, уже уставшей от жизни женщине.

В паспортном столе они пошли сразу в кабинет начальника. Тот поздоровался, попросил секретаря принести кофе с конфетами, назвал Тею «моя девочка». Детали он обсуждал с Андро — и из этого обсуждения Тея поняла, что всё почти готово, остались формальности: нужно вклеить фото, заполнить бланки и поставить печати. Андро спросил про имя. Тея выдохнула и затаила следующий вдох. Начальник на секунду замолчал, потом кивнул:

— Хорошо, моя девочка, сделаем как хочешь.

Он напомнил Тее свёкра — не столько внешне, сколько покровительственным «моя девочка» и общей аурой человека, который привык к власти.

Тею отправили вниз, к паспортисткам, писать заявление. Она, сосредоточенно и послушно следуя инструкциям, заполнила бланки, боясь допустить ошибку и потерять время на переписывание. И этим к тому же раздразнить паспортистку. Тея была уверена, что у женщин, работающих тут профессионально, хорошая память, и не хотела, чтобы они запомнили её нервозность.

На выходе из кабинета её ждал Андро.

— Куда теперь? — вымученно спросила Тея.

— Ждать. И поесть.

Поесть они устроились в уличной чебуречной. Андро взял два чебурека, но Тея не смогла съесть свой — вкус прогорклого масла и лука, которым заместили большую часть мяса, вызывал тошноту. К счастью, из машины Андро принёс пакет с бутербродами и термос. Сам он тоже не доел чебурек и, собрав салфеткой, отнёс остатки в мусорное ведро. Тея заметила, что за уличным стоячим столиком он ел спокойно и не спеша, как человек, привыкший перекусывать в дороге, на ходу. Самой ей такой режим был неприятен и неудобен, к тому же она всё время боялась посадить пятно на рубашку.

Ещё три часа — и Тея получила паспорт. Они зашли ещё раз к начальнику поблагодарить, и тот на прощание сказал:

— Фамилию после брака поменяете уже в Батуми.

Тея вышла на улицу, держа свежий, новенький паспорт в руках и абсолютно в это не веря. Страницы шелестели под пальцами, уплотнением нащупывалась фотография, но всё равно всё казалось нереальным.

В машине она собиралась сесть на переднее сиденье, но Андро открыл заднюю дверцу и жёстко сказал:

— Спать.