Пожар в океане

Глава 1

Октябрь 1913 года в Роттердаме был цветом старого олова и пах мокрым углем. В доках, под моросящим дождем, стоял пароход «Вольтурно». Это было судно без изящества, рабочая лошадка океана, созданная не для красоты, а для вместимости. Его черный борт, покрытый потеками ржавчины, возвышался над причалом, как стена тюрьмы, а из труб валил густой, жирный дым, который не поднимался вверх, а стелился по воде, смешиваясь с туманом.

Трюмы «Вольтурно» в тот рейс были набиты не просто грузом, а ингредиентами для алхимического кошмара. Грузчики, сгибаясь под тяжестью тюков, спускали в чрево корабля торфяной мох — сухой, рыхлый, готовый вспыхнуть от искры. Следом шли бочки с рапсовым маслом, ящики с химикатами (окисью бария, которая при горении дает ядовитый зеленый огонь), тысячи соломенных плетенок для бутылок и тонны джута. Все это было уложено плотно, слой за слоем, превращая трюм №1 в гигантскую пороховую бочку, фитиль к которой был уже поднесен самой судьбой.

Но главным грузом были люди.

Пятьсот шестьдесят эмигрантов. Евреи из Галиции, поляки, русские, сербы — человеческая река, текущая из Восточной Европы в Новый Свет. Они поднимались по трапам, таща узлы с пожитками, детей и свои страхи. В их глазах читалась надежда, смешанная с ужасом перед неизвестностью. Их разместили в трюмах, переоборудованных под жилье — длинные ряды трехъярусных коек, где воздух был спертым еще до отплытия.

Капитан Фрэнсис Инч наблюдал за погрузкой с мостика. Ему было тридцать четыре года, но в то утро он чувствовал себя стариком. Инч был опытным моряком, но «Вольтурно» тревожил его. Судно казалось ему «лихорадочным». Оно вздрагивало от работы лебедок слишком нервно, его осадка менялась неравномерно. И был запах. Едва уловимый, сладковатый запах тления, который преследовал капитана, когда он проходил мимо носового люка.

— Проверьте вентиляцию в первом трюме, — сказал он старпому, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Там пахнет землей. Горячей землей.

Старпом вернулся через час.

— Все чисто, сэр. Температура в норме. Это, наверное, торф пахнет.

Инч кивнул, но тревога не ушла. Она свернулась клубком в его животе, холодная и скользкая. Он знал, что химикаты и торф — плохие соседи. Но он также знал, что расписание есть закон. Владельцы требовали выхода.

2 октября «Вольтурно» отдал швартовы. Судно медленно, с натугой развернулось в мутной воде Мааса и двинулось к морю. Чайки, обычно сопровождающие корабли, в этот раз отстали почти сразу, словно не желая лететь за проклятым ковчегом.

Первые дни плавания прошли в обманчивом спокойствии. Ла-Манш был серым, но тихим. Пассажиры привыкали к качке, к тесноте, к запаху щей и чеснока, который пропитал жилые палубы. В трюмах стоял гвалт на десяти языках. Люди играли в карты, молились, кормили детей. Это был плавучий Вавилон, замкнутый мир, плывущий в никуда.

Но внизу, под их ногами, в темноте трюма №1, происходили невидимые процессы. Химия вступила в свои права. Тряска, влажность и давление запустили реакцию. Внутри тюков с торфом начала расти температура. Молекулы кислорода жадно вгрызались в углерод. Барий, запертый в ящиках, ждал своего часа, чтобы окрасить пламя в цвет мертвецов.

Капитан Инч почти не спал. Он бродил по кораблю по ночам, прислушиваясь к шумам. Ему казалось, что он слышит не плеск волн, а тихое, злобное шипение где-то в носу.

— Мы везем не груз, — прошептал он однажды, глядя на темный океан. — Мы везем смерть.

Атлантика начала показывать характер. Ветер усилился, волны стали выше. «Вольтурно» зарывался носом в воду, и каждый удар волны о корпус отзывался в трюме №1 сдвигом ящиков. Трение. Искра. Тление перешло в горение.

Но пока это было тайной. Огонь был хитрым. Он прятался в глубине, накапливая силы, выжидая момента, когда шторм станет достаточно сильным, чтобы отрезать пути к отступлению. Он готовил сцену для своего триумфа.

На рассвете 9 октября небо стало черным. Барометр рухнул. Океан вздыбился стенами воды высотой с дом. Шторм ударил по «Вольтурно» со всей яростью Северной Атлантики. И в этот момент, под аккомпанемент воя ветра и грохота волн, в носовом трюме лопнула первая бочка с маслом. Жидкость вылилась на тлеющий торф.

Реакция завершилась. Элементали огня вырвались на свободу. Первый клуб черного, жирного дыма просочился сквозь щели люка, неся с собой запах не просто гари, а запах ада, который открыл свой филиал посреди океана.


Глава 2

Утро 9 октября не принесло света; оно лишь сменило тьму ночи на мутную, серую мглу, в которой океан и небо слились в единый хаос. Шторм достиг девяти баллов. «Вольтурно» швыряло, как щепку. Волны перекатывались через бак, заливая палубу тоннами ледяной воды. Но настоящая угроза шла не снаружи, а изнутри.

В 6:50 утра вахтенный матрос заметил струйку дыма, выходящую из вентилятора трюма №1. Дым был не серым, а желтовато-бурым, маслянистым. Он стелился по палубе, тяжелый, как ртуть, и пах химией.

Капитан Инч, не спавший уже сутки, мгновенно понял: это конец. Его предчувствия оправдались.

— Пожарная тревога! — крикнул он. — Развернуть шланги! Пробить люк!

Это была ошибка. Та же ошибка, что погубила «Коспатрик». Открывать люк в шторм, когда внутри бушует химический пожар, — значит дать огню кислород.

Матросы, сбиваемые с ног ветром и качкой, сорвали брезент и выбили клинья. Люковая крышка подпрыгнула и отлетела в сторону, словно выстреленная из пушки. Из трюма вырвался столб пламени.

Это был не обычный огонь. Это было пламя преисподней. Оно горело неестественно ярко, меняя цвета от ослепительно белого до ядовито-зеленого (барий) и фиолетового. Оно гудело. Звук был похож на рев реактивного двигателя. Столб огня поднялся выше мачт, опаляя реи и ванты.

Вместе с огнем вырвалась взрывная волна. Она смела матросов, стоявших у люка. Их тела, горящие, полетели за борт или ударились о надстройки.

— Воду! — орал боцман. — Лейте воду!

Струи из брандспойтов ударили в жерло вулкана. Но вода не гасила огонь. Она только злила его. Попадая на раскаленные химикаты, вода мгновенно испарялась, разрывая бочки и разбрасывая горящую жижу по сторонам. Огонь потек по палубе. Он вел себя как живое, разумное существо. Он обтекал препятствия, искал щели, проникал в жилые помещения.

Внизу, в трюмах, где находились эмигранты, началась паника библейского масштаба. Люди проснулись от запаха гари и криков. Свет погас. В темноте, освещаемой лишь вспышками взрывов наверху, сотни людей метались по узким проходам.

Языковой барьер стал стеной смерти. Русские кричали по-русски, поляки по-польски, евреи молились на идиш. Никто не понимал команд экипажа. Стюарды пытались загнать людей на корму, подальше от огня, но толпа, обезумевшая от страха, рвалась к шлюпкам.

— Наверх! Все наверх! — кричали офицеры, но их голоса тонули в грохоте.

Огонь быстро захватил носовую часть корабля. Он отрезал бак, фор-мачту и капитанский мостик от остальной части судна. Инч оказался в ловушке. Он видел, как пламя пожирает его корабль. Он видел, как люди горят заживо.

Взрыв в трюме №2 сотряс судно до киля. Палуба вспучилась. Стальные листы обшивки раскалились докрасна. Вода за бортом закипела, касаясь бортов. «Вольтурно» превратился в гигантский утюг, плывущий в ледяной воде.

Эмигранты вырвались на шлюпочную палубу. Это было вавилонское столпотворение. Женщины с распущенными волосами, в ночных рубашках, прижимали к себе детей. Мужчины с безумными глазами искали спасения.

— Шлюпки! — это слово понимали все.

Толпа ринулась к шлюпкам. Но шторм был безжалостен. Волны били в борта с такой силой, что спустить шлюпки казалось невозможным. Огонь подгонял людей в спину. Жар становился невыносимым. Краска на шлюпбалках пузырилась.

Капитан Инч пробился на корму. Его лицо было черным от копоти, брови опалены.

— Радист! — крикнул он. — SOS! Передавайте SOS!

Радист, сидевший в рубке, которая уже начинала дымиться, отстучал сигнал.

«SOS... SS Volturno... Горим... Требуется помощь немедленно...»

Этот сигнал улетел в штормовое небо, тонкая нить надежды, протянутая сквозь ад.

Огонь и Вода вступили в свой противоестественный союз. Огонь гнал людей в Воду, а Вода швыряла их обратно в Огонь или на стальные борта. Стихии взбунтовались. Элементали танцевали свой танец смерти на костях «Вольтурно», и люди были лишь зрителями в первом ряду, обреченными стать участниками финала.

Ветер разносил искры, которые падали на одежду людей, поджигая ее. Крики горящих смешивались с воем ветра. Это была симфония ужаса, написанная нотами боли и отчаяния. И дирижером этого оркестра был сам Дьявол, ухмыляющийся из клубов зеленого дыма.


Глава 3

Спуск шлюпок с борта «Вольтурно» в тот день стал актом не спасения, а ритуального убийства. Шторм, достигший десяти баллов, превратил океан в мясорубку. Волны вздымались выше труб парохода, обрушиваясь на палубу с силой, способной гнуть сталь. Спустить маленькую деревянную лодку в это кипящее месиво было безумием, но оставаться на борту означало сгореть. Выбор был между быстрой смертью в воде и мучительной смертью в огне.

Первую шлюпку, №2, спустили с левого борта. В ней было около сорока человек — в основном женщины и дети. Матросы на талях работали лихорадочно, их руки скользили по мокрым канатам. Шлюпка коснулась воды. В ту же секунду гигантская волна подхватила ее, подняла на гребень и с размаху ударила о стальной борт «Вольтурно». Звук удара был похож на хруст яичной скорлупы. Лодка разлетелась в щепки. Людей выбросило в воду. Они исчезли мгновенно, затянутые под корпус или раздавленные обломками. Ни крика, ни всплеска — только пена, окрасившаяся на мгновение в розовый цвет.

Вторую шлюпку постигла та же участь. Ее перевернуло еще в воздухе. Люди посыпались в океан, как горох. Те, кто был внизу, в воде, попали под падающий корпус лодки. Это была бойня.

Капитан Инч смотрел на это с мостика кормы. Он видел, как океан пожирает его пассажиров. Он видел лица матерей, которые в последний момент понимали, что убили своих детей, посадив их в эти гробы. Его сердце превратилось в камень.

— Стоп! — закричал он. — Прекратить спуск шлюпок! На борту безопаснее!

Но панику остановить было нельзя. Толпа на шлюпочной палубе обезумела. Люди дрались за места в оставшихся лодках. Мужчины отталкивали женщин. Ножи сверкали в свете пожара.

Шлюпка №6 сорвалась с кормовых талей. Она повисла вертикально на носовом канате. Люди, сидевшие в ней, посыпались в воду с высоты пятнадцати метров. Те, кто успел уцепиться за банки, висели над бездной, пока матрос не перерубил канат. Лодка упала носом вниз, пробив воду, как снаряд, и ушла на глубину, унося с собой тех, кто в ней остался.

Океан вокруг «Вольтурно» был усеян обломками и телами. Спасательные жилеты, старого образца, из пробки, ломали людям шеи при прыжке с высоты. Те, кто выжил после удара о воду, попадали в водоворот, создаваемый винтами (машины еще работали малым ходом, чтобы удерживать судно носом к волне). Винты рубили тела.

Это был танец щепок. Люди были щепками. Их жизни ничего не стоили перед лицом стихии.

На борту ситуация становилась все хуже. Огонь захватил уже половину судна. Жар был таким, что краска на трубах обгорела, обнажив металл. Палуба под ногами раскалилась. Подошвы ботинок плавились. Люди отступали все дальше на корму, сбиваясь в плотную массу.

Радист, чья рубка уже горела, перебрался во временное убежище на корме. Он продолжал отбивать SOS, используя аварийный передатчик.

«Шлюпки разбиты... Люди гибнут... Помогите...»

Его сигнал услышали. «Кармания», огромный лайнер Кунард Лайн, был первым, кто откликнулся.
«Идем полным ходом. Будем через час».

Час. Шестьдесят минут в аду.

В этот час на «Вольтурно» происходили вещи, о которых выжившие потом боялись рассказывать священникам. Люди, потеряв надежду, бросались в огонь. Семья евреев, взявшись за руки, шагнула в открытый люк горящего трюма, читая молитву Шма Исраэль. Они предпочли «священный огонь» холодной воде.

Один из эмигрантов, русский гигант, сошел с ума. Он начал танцевать на палубе, размахивая бутылкой водки. Он хохотал, глядя на пламя.

— Гори, гори ясно! — орал он. — Все сдохнем!

Его смех был страшнее воя ветра.

Капитан Инч понял, что спасения своими силами не будет. Он приказал всем, кто мог, собраться на юте. Это был последний оплот. Остров среди огня и воды.

— Ждать! — кричал он. — Ждать помощи! Не прыгать!

Но люди прыгали. Страх огня гнал их за борт. Они прыгали в темноту, в пену, в смерть. Океан принимал их равнодушно. Для него это была просто органика, возвращающаяся в круговорот веществ.

К моменту, когда на горизонте появились огни «Кармании», от «Вольтурно» осталась только корма. Остальная часть судна пылала. Это был гигантский факел, дрейфующий в шторме. И вокруг этого факела, в черной воде, плавали обломки шлюпок — щепки, бывшие когда-то надеждой на спасение.


Глава 4

Когда «Кармания» — огромный, сверкающий огнями лайнер — подошла к месту трагедии, ее пассажиры и экипаж увидели зрелище, от которого кровь стыла в жилах даже у бывалых моряков. Посреди штормового океана, в чернильной тьме ночи, пылал «Вольтурно». Он был похож на извергающийся вулкан, дрейфующий по волнам. Столб пламени поднимался на сотню метров, окрашивая низкие тучи в кроваво-красный цвет. Вода вокруг судна кипела и шипела, отражая огненные блики.

Но самое страшное было не в огне. Самое страшное было в бессилии.

Капитан «Кармании», сэр Джеймс Барр, подовел свой лайнер так близко, как только смел, рискуя столкновением. Он включил все прожектора. Яркие лучи разрезали тьму, осветив палубу «Вольтурно», забитую людьми.

— Боже мой, — прошептал Барр, глядя в бинокль. — Они там как в печи.

Он приказал спустить шлюпки. Но океан был против. Волны высотой в десять метров швыряли шлюпки «Кармании» о борт лайнера. Весла ломались. Гребцы выбивались из сил, не в состоянии преодолеть даже сотню метров до горящего судна. Одна шлюпка перевернулась, и спасателей пришлось вытаскивать из воды самим.

Вскоре подошли другие суда. «Гроссер Курфюрст», «Миннеаполис», «Царь», «Девониан»... Всего десять кораблей. Они окружили «Вольтурно» кольцом. Это была флотилия надежды, превратившаяся в флотилию зрителей.

Десять гигантов стояли вокруг, сияя огнями, как городской квартал. Тысячи пассажиров с этих лайнеров высыпали на палубы, кутаясь в пледы, и смотрели. Они видели все. Они видели фигурки людей на корме «Вольтурно», машущих руками. Они видели, как люди прыгают в воду и тонут. Они слышали крики, которые ветер доносил до них урывками.

Это был театр жестокости. Сцена была освещена прожекторами десяти кораблей. Актеры — экипаж и пассажиры «Вольтурно» — умирали на глазах у публики, которая ничем не могла помочь.

— Сделайте что-нибудь! — кричала женщина на палубе «Кармании», заламывая руки. — Почему вы стоите?!

Но капитаны были бессильны. Подойти бортом к борту в такой шторм означало разбить оба судна. Спустить шлюпки было самоубийством для экипажей спасателей. Они могли только ждать. Ждать рассвета или затишья.

А на «Вольтурно» время истекало. Жар становился нестерпимым. Металл палубы раскалился так, что подошвы обуви плавились. Люди снимали с себя одежду, пытаясь охладиться под ледяным дождем и брызгами, но тут же получали ожоги от искр.

— Они смотрят на нас, — сказал один из эмигрантов, указывая на кольцо огней. — Они смотрят, как мы горим.

В этом была злая ирония. Спасение было рядом. Всего в паре кабельтовых. Тепло, еда, сухие постели. Но между ними и спасением лежала полоса черной, бушующей воды, непреодолимая, как стена.

Некоторые пытались плыть. Самые сильные пловцы прыгали за борт и гребли к огням лайнеров. Прожектора следили за ними. Лучи света вели их, как путеводные звезды. Но волны были безжалостны. Люди выбивались из сил на полпути. Зрители на палубах лайнеров видели, как пловец поднимает руку в последнем приветствии и исчезает под гребнем волны.

— Он утонул! — разносился вздох по палубе «Гроссер Курфюрста».

Это была пытка Тантала. Видеть спасение и не мочь его достичь.

Капитан Инч на корме «Вольтурно» понимал это лучше всех. Он видел кольцо кораблей. Он знал, что они делают все возможное. Но он также знал, что его судно не доживет до утра. Огонь прожег переборки. Вода в трюмах кипела. Скоро взорвутся боеприпасы (на борту были сигнальные ракеты).

Он собрал вокруг себя офицеров.

— Мы должны держаться, — сказал он. — Мы не имеем права прыгать. Пока мы здесь, у пассажиров есть надежда.

Они стояли, живой щит между толпой и морем.

В 2 часа ночи на «Вольтурно» рухнула последняя мачта. Сноп искр взлетел до небес. Зрители на кораблях ахнули. Им показалось, что судно взорвалось. Но оно еще держалось. Черное, обугленное, светящееся изнутри красным светом, оно качалось на волнах, как упрямый демон, отказывающийся возвращаться в ад.

Кольцо зрителей сжималось. Корабли подходили ближе, рискуя столкнуться друг с другом. Капитаны переговаривались по радио, по морзянке, мегафонами.

— Что делать?

— Ждать утра.

— У них нет времени до утра.

И тогда капитан танкера «Нарагансетт», который был на подходе, передал сообщение, которое изменило все.

«Иду полным ходом. Везу масло. Будем усмирять море».

Это была последняя надежда. Черное крещение. Смазать океан елеем, чтобы успокоить его гнев. Но до прихода танкера оставалось еще несколько часов. Часов, в течение которых «Вольтурно» продолжал гореть, а люди продолжали умирать под прицелом сотен биноклей и равнодушных объективов фотокамер репортеров, оказавшихся на спасательных судах.


Глава 5

Утро 10 октября застало «Вольтурно» в состоянии, которое трудно назвать существованием. Это был уже не корабль, а стальной скелет, пылающий изнутри. Нос выгорел дотла, надстройки рухнули, палуба превратилась в решето. Единственным местом, где еще теплилась жизнь, оставался ют — кормовая часть судна, куда ветер сгонял уцелевших людей. Их осталось около двухсот. Остальные — более трехсот человек — сгорели или утонули.

Шторм не утихал. Волны все так же яростно били в борта, не давая спасательным шлюпкам подойти. Кольцо из десяти лайнеров продолжало кружить вокруг жертвы, как стая стервятников, ожидающих конца агонии.

В 5:30 утра на горизонте появился танкер «Нарагансетт». Он шел полным ходом, разрезая волны своим тяжелым корпусом. Его капитан, Харвуд, принял решение, которое вошло в историю морских спасательных операций.

— Открыть вентили! — скомандовал он. — Лейте масло! Лейте всё!

Танкер начал описывать широкую дугу вокруг горящего «Вольтурно», оставляя за собой след. Но это был не пенный след. Из специальных шлангов в океан лилось смазочное масло. Тонны тяжелой, вязкой жидкости.

Эффект был почти магическим. Масло, растекаясь по поверхности воды, создавало пленку. Эта пленка гасила энергию волн. Она не убирала зыбь, но она «срезала» гребни. Волны перестали ломаться. Они стали гладкими, покатыми, черными. Океан превратился в море нефти.

Вид был апокалиптическим. Горящий корабль в центре черного, блестящего озера. Масло отражало пламя, и казалось, что «Вольтурно» плывет в реке огня.

— Шлюпки на воду! — пошла команда по всем судам флотилии.

Теперь, когда волны стали гладкими, шлюпки могли подойти. Десятки вельботов устремились к «Вольтурно». Они скользили по маслу, как водомерки. Весла погружались в черную жижу без всплеска.

На борту «Вольтурно» люди увидели это. Надежда, которая уже умерла, воскресла.

— Они идут! — закричал кто-то.

Но спуск с горящего судна все еще был смертельно опасен. Трапов не было. Людям приходилось прыгать в воду. В ту самую воду, покрытую слоем масла.

— Прыгайте! — кричали спасатели снизу. — Мы подберем!

Люди прыгали. Они падали в черную слизь. Масло залепляло глаза, нос, рот. Они выныривали, похожие на чертей, блестящие, скользкие. Спасатели хватали их за одежду, за волосы, за руки. Руки скользили. Тела выскальзывали, как рыбы.

— Песок! — крикнул боцман одной из шлюпок. — Сыпьте песок на руки! (Песок был в шлюпках для такого случая).

Спасательная операция превратилась в конвейер. Шлюпки подходили, наполнялись черными, кашляющими людьми и отходили к своим лайнерам. Там их поднимали на борт. Пассажиры лайнеров, в своих чистых одеждах, помогали вытаскивать этих существ из преисподней.

Капитан Инч покинул судно последним. Он спустился по канату, держа под мышкой судовой журнал и кошку (судового кота). Он был черен от копоти и масла. Когда его втащили в шлюпку, он не обернулся. Он не хотел видеть, как умирает его корабль.

К полудню все живые были сняты. «Вольтурно» остался один.

Огонь доедал его. Масло вокруг начало выгорать, но основная масса пленки держалась, успокаивая море. Остов судна, лишенный людей, казался теперь не страшным, а жалким. Груда металлолома.

Капитаны спасательных судов дали прощальный гудок. Десять мощных ревунов прозвучали над океаном, как реквием. Флотилия начала расходиться, увозя с собой спасенных.

«Вольтурно» не утонул сразу. Он дрейфовал еще несколько дней, пугая проходящие суда. Потом его нашли голландские моряки, поднялись на борт, но нашли только пепел и кости. В конце концов, судно открыли кингстоны и затопили, чтобы оно не представляло опасности для навигации.

Но легенда осталась. Легенда о «Черной мессе». О ночи, когда океан горел, а люди прыгали в нефть, чтобы спастись от огня. О том, как десять кораблей стояли вокруг и смотрели. И о том, что даже в аду есть место для чуда, пусть это чудо и пахнет машинным маслом.

Выжившие разъехались по миру. Но они навсегда остались меченными. Запах гари и нефти преследовал их во снах. Они боялись открытого огня. Они боялись моря.

А там, в Атлантике, на дне, лежит остов «Вольтурно». Он покрыт илом, но под слоем грязи все еще можно найти следы того пожара. Оплавленный металл. Спекшееся стекло. И, говорят, если прислушаться, можно услышать тихий, шипящий звук — звук химического огня, который не может погасить даже океан. Ибо есть вещи, которые горят вечно.