Профсоюзный член

Накануне первомайского праздника собрание руководителей профсоюзных комитетов в одной Северокавказской республике было событием, которое обычно проходило с предсказуемой пышностью. Одно из красивейших зданий города Нальчика на проспекте Ленина в такой день становилось очень торжественным. Протоколы, отчеты, обсуждение насущных проблем – все шло по накатанному плану. Вёл собрание, как правило, руководитель Профсоюзов республики Михаил Горный.

Михаил Карпыч, человек небольшого роста, с внушительной фигурой и еще более внушительным голосом и местным акцентом, обычно отличался излишней эмоциональностью. Он был из тех, кто предпочитал факты и цифры, а не громкие слова. Зачастую, будучи кавказским человеком, он путал падежи, когда строил предложения на русском языке. Профсоюзный босс вполне допускал возможность конструктивной дискуссии. Внимательно выслушивал и претензии в свой адрес. Но сегодня на собрании что-то его явно задело. Михал Карпыч встал, поправил очки на носу и, обведя взглядом присутствующих, произнес:

"Товарищи! Я удивляюсь некоторым нашим...  Когда необходимо защитить рабочего человека, ни один профсоюзный член не встанет среди вас! Лежит, как взял в рот воды! И тот ваш рабочий прибегает ко мне за помощью.  Почему? Для кого мы держим профкомы на заводах и фабриках?"

В зале, по началу, повисла тишина. Не та торжественная тишина. Фразами про профсоюзный член, который никак не встанет, Горский развеселил всех. Некоторые руководители профкомов переглядывались, пытаясь сдерживать смех. Но были и те, кто почувствовали легкий укол совести, но виду пока не подавали. Вся республика называла Горского местным Черномырдиным, потому его перлы были ожидаемы, а некоторыми даже фиксировались намеренно.

Первым опомнился Хасан Исхакович, председатель профкома с завода "Красный Металлург". Он, известный своей прямолинейностью, хмыкнул и сказал:
"Михаил Карпыч, ты уж поясни, кто там конкретно 'взял в рот'? Может, у нас кто-то конкретный есть, кто в критический момент набирает воды в рот и молчит?"
Горский усмехнулся, поняв, что опять невольно обронил не тот падеж, но в его глазах всё равно читалось легкое раздражение.

"Да не конкретный, Иван Иванович, а собирательный образ! Вот представьте: идет сокращение. Или, не дай бог, зарплату урезают, задерживают. Сегодня времена такие, сложные. Или условия труда становятся просто невыносимыми. И что мы видим? На собрании – тишина. Никто не поднимает руку, никто не задает вопрос. Все сидят, как будто взяли в рот воды, и они боятся проглотить, чтобы не захлебнуться."

По залу опять прокатился тихий смешок. Образ "взявшего в рот, даже воды" оказался уж больно узнаваемым.

"А ведь это наши люди, товарищи!" – продолжал Михал Карпыч, набирая обороты. "Это те, кого мы должны представлять! А они сидят, как будто им на ухо нашептали: 'Молчи, и тебя не тронут'. Но ведь это не так! Молчание – это согласие. Молчание – это путь к тому, что завтра урежут уже не только зарплату, но и твою должность!"

Малвина Петровна, профсоюзный лидер из сферы образования и культуры, подняла руку.

"Михаил Карпович, а может, дело не в том, что они 'взяли в рот воды', а в том, что они боятся? Боятся потерять работу, боятся конфликта?"

"Боятся!" – воскликнул Горский. "Конечно, боятся! Но для этого и существует профсоюз, чтобы дать им смелость! Чтобы показать, что вместе мы – сила! А когда каждый сидит в своей ракушке, боясь высунуть нос, то и сила эта рассыпается в прах. Вот и получается, что мы, руководители, должны быть не только голосом рабочего человека, но и его 'брызгалкой', чтобы выбить эту воду изо рта!"
Зал взорвался смехом. "Брызгалка" – это было что-то новенькое.

"Так что, товарищи," – продолжил Михал Карпыч, уже с улыбкой, – "давайте будем не только 'брызгалками', но и 'водопроводчиками', которые будут направлять эту воду в нужное русло – на защиту прав трудящихся! А если кто-то из наших работников думает, что молчание – золото, но не в нашем случае. Золото – это активная позиция, это голос, это, в конце концов, наша с вами работа!"

Смех в зале стал еще громче.

"И еще одно, товарищи," – добавил он, уже более серьезно, но с той же искрой в глазах. "Завтра у нас первомайская демонстрация. Все кто могут раздвигать ноги, должны явиться на шествие трудящихся".