как я не стал гроссмейстером

  Я замер на пороге и уставился в пустоту огромного зала. В глубине его, в ярком свете  было видно шевеление. Кто-то неслышный и невидимый,  легко подхватил меня и препроводил к собравшимся на сцене. Ребята по двое сидели за столами, выстроенными буквой П и расставляли на досках фигуры. Руководитель нашего шахматного кружка помог  занять свободное место, попросил сидеть смирно и не волноваться.  О сеансе одновременной игры с гроссмейстером он предупредил накануне.
     Шахматами меня увлекла мама и когда я  стал ее обыгрывать - записала в ДПШ.  Дом пионера и школьника располагался во дворе дома 121 по Московскому проспекту, в старинном здании бывшей Одноклассной приходской школы, с большим актовым залом и шикарным фойе,  под сводами которого парили на подвесах, красивейшие модели самолётов. Увидев их в первый раз -  решил, что сперва научусь играть в шахматы, а потом сразу перейду в секцию моделестроения.
    Фигуры были расставлены, регламент проведения прослушан - ожидали сеансера. Я учился в третьем классе и такого слова раньше не слышал, равно, как и только что объявленного гроссмейстера Бориса Спасского. В нашей галерее великих мастеров были портреты: Алёхина, Чигорина, Толуша, Ботвинника, Кереса, Смыслова, Тайманова, Таля…  -  Спасского не было. Он появился вдруг. Очень высокий, в светлом свитере с высоким воротом и большим носом. Сразу подошёл к первой доске и сделав ход, перешел к следующей. Мы играли чёрными, он белыми. Через какое-то время после начала игры, за спиной у каждого из нас появились болельщики,  взрослые дядьки, внимательно следившие за игрой.
    Где-то к одиннадцатому ходу, сеансер срубил моего коня и пошёл дальше  своей дорогой.  В туже секунду,  грудь моя наполнилась восторгом - это была ловушка!  Следующим ходом я бил белую королеву и, наверное, выигрывал партию - оставалось  малость: дождаться гроссмейстера. После моей ерундовой потери, дядьки дышащие в затылок, стали стаскивать меня со стула, шепча наперебой, что без фигуры Спасскому сдастся любой мастер!  Возражения о подбитой королеве в расчёт не принимались.  Меня ссадили и стул оседлала чужая попа. Покидал сцену не в лучах славы, без оваций, через огромный полутемный зал,  но и без сожаления, ведь  я  у чемпиона выиграл королеву.
    Домой, к нам на Киевскую возвращался пешком, бережно держа в руках тетрадь с записью ходов и задиристо поглядывал на прохожих - не всякий даст отпор чемпиону.  Шел и выстраивал из интересных подробностей рассказ для мамы - это была наша победа.  После скромного триумфа, еще какое-то время ходил  на занятия, изучал теорию, записывал интересные партии, играл, если случалось проигрывать - улыбался… 
    Как-то, придя наш кружок, увидел в  фойе вестибюля сорвавшийся с подвеса и разбившийся самолет. К концу занятий, небо над головой очистилось, и только нарисованные на потолке облака создавали иллюзию движения. Это был знак - я перестал посещать шахматы и записался в спортшколу, огромные светящиеся окна которой, выходили на Московский проспект и давно привлекали мое внимание.  Теперь не выходят, заслонил  дом номер 94.
    Гимнастика увлекла сразу, оказалось, я к ней был хорошо подготовлен.  После занятий,  мчался домой хвастаться маме новыми достижениями, и блеснуть новыми словечками: шпагат, вис, группировка, махи, скрещения, темповой, стойка, фляк, сальто, кипа, швунг… к тому же девчонки. Они всегда были рядом и добавляли куражу. Уже через год начались соревнования. Мне выдали форму:  белые бриджи внатяжку, толстую белую шерстяную майку, которая разогревала так, будто реактор внутри включался и белые чешки, купленные где-то  по блату. В те времена я очень любил школьные вечера с танцами и томлением сердца, но если они выпадали на день тренировки - сомнений не было - гимнастика. Как при такой любви и успехах, мне никогда не хотелось стать чемпионом? Я даже не любил вольные упражнения,  потому что ковер располагался в середине зала, а выступающий, в центре внимания. Мне же хотелось быть только рядом, но  уметь все.
    “Мечтать! Надо мечтать детям орлиного племени! Есть воля и смелость у нас, чтобы стать героями нашего племени.” Песня моей юности. Героем  стать всегда хотел и даже членом бригады коммунистического труда хотел, но не мечтал. Вообще никогда ни о чем не мечтал. В девятом классе, помню,  хотел кожаные ботинки с острым носом, как у Сереги Мешалкина, а мама покупала из заменителя - пошел на Бадаевский склад  разгружать вагоны, благо он был рядом и ботинки купил. Так было всегда. А мечтать..?
    Уже взрослым, прочитал книгу американца Джона Кэхо  “Подсознание может все”. Автор делится советами, как он умеет материализовать мечту:  ее надо сперва визуализировать до мельчайших подробностей, а потом еще и тактильно ощутить. Интересно конечно, но если уж  сумею все представить до абсолютных подробностей и даже ощутить  –  то я знаю способ попроще.  Или например, если я еду в своем Поло, но ощущаю как в Бентли - то что реализовывать - уже еду! В общем,  прочитал, задумался и решил: как-то нехорошо без мечты.
     Увидел по телеку фильм, в котором стройная барышня, конечно красавица, перед серьезной командировкой, идет расслабиться в бар. Случайно напивается, потом провал и открывает глаза в белоснежной постели чужой квартиры, а с кухни ей, на серебряном подносе,  уже несёт кофе со сливками и круассаном парнишка, симпатичный. Она конечно в недоумении и даже, кажется, испуге, но молодой человек джентльмен и дает понять: -  Ее незащищенностью он не воспользовался. После череды событий, где парень проявил себя  сильным, смелым, остроумным и конечно  щедрым -  она влюбляется и отдается со страстью… Вот оно!  Оказалось,  я всю жизнь именно про это мечтал.  Но мечта это не цель, к которой пробираешься сквозь тернии, разбивая коленки и набивая мозоли. Это волшебство, удача  свалившаяся с неба - захотелось - получи и балдей,  делать ничего не надо…
    Оказалось надо! Но это потом, когда все примешь и расслабишься.
    Когда старшие дети были маленькими, рассказывал им придуманную историю: - Что будет, если им на голову свалится кошелек с миллионом? Путем несложных рассуждений  приводил к выводу: –  Старую жизнь потеряют, а новую, достойную, не найдут. Потому что за каждой такой удачей, если быстро оглянуться, увидишь хитрый, лукавый взгляд и заросшие шерстью уши. В покое не оставит и счет предъявит.
    В семидесятые годы в Бонче устраивали шумные сейшены. Актовый зал второго этажа, рассчитанный на шестьсот посадочных мест, набивался до отказа. Акустика на его сцене гремела и взрывалась аккордами так, что фуражку срывала с головы вахтера на первом.  В один из таких дней, сквозь шум и толчею, глядя под ноги, я пробирался по главной лестнице ко входу в зал. Кто-то, теснивший с боку, толкнул, я споткнулся и вскинул голову – миг и видимое пространство разорвало, высветив длинные ноги чуть прикрытые до колен легким светлым платьем тонкие руки сцепленные на животе подвижный контур груди не обремененной помочами маленькую изящную головку на длинной шее чуть вьющиеся коротко стриженные волосы простое лицо без краски целомудренный взгляд и маленькие красивые ушки с дрожащей золотой сережкой – богиня!   Я стоял в оцепенении. Голос моего приятеля, Саши Соколова, дрянного человека – окликнул и вернул в мир  движение. – “Познакомься, Анна”. – Смешливые глаза на мне не задержались – она кивнула.  Соколов растворился в толпе. Анна коснулась пальцами моего плеча и стала протискиваться в зал, где вовсю гремел Deep Purple. Я остался на площадке, наблюдая, как ее красиво посаженная головка скользит вдоль стен.  Когда под гитарный рифф Ричи Блекмора: Ту! Ту! Тууу!   ТуТу   Тудууу!...она  появилась у другого выхода, я поспешил навстречу и протянул руку:  – “Могу помочь выйти из деструктивного заплыва” – Анна сфокусировала на мне взгляд, как бы прикидывая, на сколько можно на меня положиться и руку приняла.
    Расталкивая толпившихся на площадке, спустились вниз и вышли на набережную Мойки. Теплый, светлый майский вечер, с запахом сирени от Казанского,  поглотил нас и понес по протокам городских улиц то убыстряя, то замедляя ход.  Я держал красавицу  за руку и рассказывал, рассказывал, увлекая не придуманными историями. Изредка делая паузы, чтобы безопасно перейти дорогу. Красавица благожелательно слушала не перебивая и не переспрашивая. Только раз замедлила шаг, повернула ко мне изящную головку и внимательно рассмотрела. А я с примерами, рассказывал о стилях в архитектуре и удивлял красивыми словечками: антаблемента, портик, стилобат. пропилеи, сандрики, капители, скоции, валюты… Ее ладонь давно растворилась в моей руке, но ментально томила чувственным ожиданием. Я готов был  оставаться в этом состоянии бесконечно.
   –  "Вот мой дом”. – Это прозвучало так по-дурацки неожиданно, что недосказанная фраза застряла  комом. Еще несколько шагов и мы остановились у парадной. Анна мягко улыбнувшись,  высвободила руку: – “Пока” – Дверь в парадной хлопнула и выбила из меня всю радость ощущений этого вечера. Развернувшись на месте, что-то кляня, побрел обратно…
     Рывком распахнул парадную и услышал, как где-то там, наверху,  щелкнул замок. Махом взлетел по неосвещенной лестнице на третий этаж и  наудачу постучал в одну из  квартир . Что-то произошло и меня  втянуло в чрево темного коридора. Стало жутковато, но в эту секунду дверь в комнату приоткрылась и Анна, уже в халатике, взяв за руку ввела в комнату. – ”Борщ будешь? Утром сварила.” – Я ел борщ и рассматривал обстановку. Оказалось, жилье съемное,  в большой коммунальной квартире. Сама Аня из Мурманска, здесь второй год. Все!
    Утром, спускаясь по лестнице, обернулся. Она стояла опершись правой рукой о косяк, а левой придерживая распахнутую дверь… халатик придерживать было не чем…
    Я шагал по Среднему проспекту в сторону метро, вдыхая пьянящую свежесть раннего утра. Все вызывало восторг, и голубое небо, и чистый воздух, и внимание женщин, искавших со мною взгляда, и нескрываемая зависть на лицах мужчин, и даже автобусы подмигивали мне дальним светом.
     Следующий день начался с обычной утренней процедуры, но, вдруг, беспокойство, как пишут в романах, лишило меня дара речи, но не действия.  Бывалый друг, отвел в особняк госпожи Покатиловкой, что на углу Карповки и бывшего Кировского. Врач, в просторном  кабинете с лепниной и окнами на проспект, мрачно пошутил: –”До свадьбы заживет” – повел в процедурную.
    Гимнастику как спорт, оставил давно - а вот, в шахматы вернулся. Да как! Просиживаю часами, чтобы повысить рейтинг, но увы – воспоминаний о выигранной королеве для этого не хватает.