Император 5

- 5 -
 Горит земля. Закрывая небесный свет, плывёт жирный дым пожарищ. Молят франки распятого бога избавить их от ярости норманнов, прячут серебро и железо, жгут хлеба и режут скот, который не могут укрыть за стенами монастырей и замков. Ревут под ножами коровы. Горячая кровь течёт из разъятых беспощадной сталью тел и становится землёй. Требухой обожрались бродячие собаки.
 Стон и плач стоит над Францией милой.

 Получив сведения о скором подходе норманнов Зигфрида, Карл III в окружении армий отступил к Суассону, оставив парижан одних оборонять свой город. Многочисленные колонны заполнили дороги. Отступление более походило на бегство. Шайки мародёров волчьими стаями следовали за уходящими армиями.

 С утра небо сочилось слезой, словно мутные старческие глазки. Всадники де Вала уходили из Парижа. Барон торопился. Солдаты с ненавистью смотрели в спину предводителя, про себя ворчали: «Чего синерожий бесится? Несётся прочь из города, словно за ним гонится дьявол? Лошадей запалить можем!» Но сделать замечание никто не решился. Барона боялись.
 Жиля душила злоба. Проклятый граф парижский не дал пропустить Ролло в Бургундию.
 Барон представил как собственными руками выпускает кишки из парижского графа, и ему на мгновение стало легче.
 Жеребец барона шёл ровной рысью, без устали вскидывая сильные ноги. Этот конь стоил Жилю целого состояния. Барон обернулся. Всадники за ним не поспевали. Отряд растянулся.
 «Куда бегу?- спросил себя наёмник,- поражение бежит за мной. Неудачу надо принять. Гнев - признак слабости. С ним до беды недалеко. Вспомни смерть Генриха!» Но желание убить Балдуина не исчезло.
 Барон придержал жеребца.
 «Ты уже не мальчишка, чтобы убивать самому,- попытался осадить себя де Вала,- помни, есть оружие могущественнее кинжала — деньги!» Барон усмехнулся. Как мялся толстый аббат, прежде чем продал Балдуина. Золото победило. Оно всегда побеждает. Осталось немного подождать, и с парижским графом будет покончено.
 Жиль нащупал тяжёлый пояс под платьем. Это - его премия. Аббат продался дешевле, чем полагал Лютвард. При воспоминании о канцлере настроение барона вновь испортилось. Де Вала представил, как придётся объяснять, почему Ролло не смог провести корабли под Парижскими мостами.
 Отряд, наконец, весь собрался. Жиль хмуро оглядел всадников. «И лошади, и люди — говно!»- подумал наёмник. Кривая усмешка, похожая на волчий оскал, исказила лицо под синей бородой. У солдат от улыбки предводителя холодок пробежал меж лопаток.
 Незаметно мысли от золота перешли на женщину.
«Мне скоро сорок лет, а чего достиг?- размышлял Жиль, умеряя шаг своего коня,- безземельный барон. Жизнь наёмника коротка. Сдохну под забором - никто не пожалеет. У Алейны есть земли. Если добавить к ним мои деньги, на безбедную старость нам хватит. Ещё немного заработаю и уйду на покой. Попрошу у Эбля руку его сестры. Аббат не посмеет отказать».
 Жеребец барона заметил, что хозяину не до него и замедлил шаг. Солдаты перевели дух.


- Ваше Величество, дозвольте поцеловать ручку! Со скорбью в душе я оставил Вашего венценосного супруга, чтобы служить Вам,- Лютвард встал на колени перед новой королевой и потянулся губами к нежным пальчикам с розовыми, ровными ноготками.
 Катерина не посмела отнять руку. Молодая императрица выглядела смущённой и испуганной.
- Как самочувствие Его Императорского Величества?- наконец нашлась выдавить из себя женщина, ещё не привыкшая к вниманию.
- Ваш супруг оправился от болезни и занят делами. Надеюсь, мы будем скоро лицезреть Его Величество в Суассоне,- ответил канцлер,- но молю Вас, повелительница, не смущайтесь, я здесь затем, чтобы выполнять любую Вашу волю! Приказывайте,- с пылом в голосе продолжил очаровывать королеву Лютвард,- хорошо ли Вам в Ваших покоях?
- Здесь весьма мило,- решилась сказать Катерина. И пожала очаровательными плечиками.
Канцлер раскрыл суму, которую ему проворно подал миловидный паж, и широким жестом вывалил содержимое перед юной королевой.
- Вот деньги. Вот украшения. Прошу обратить внимание на этот жемчуг. Наденьте, молю Вас! Если в чём будет нужда, дайте мне знать!- произнёс вельможа.
При виде драгоценностей радостью вспыхнуло лицо Катерины. «Попалась голубушка,- решил коварный царедворец, заметив жадный блеск в зелёных глазах,- тебя уломаю в два счёта! Дашь показания против Бланки, я оставлю тебя в покое. С такой красоткой Карл рыжую ведьму скорее забудет».

 Жизнь во дворце бывшей замарашке, некогда проданной беспутной матерью беззубой колдунье, нравилась. В самых смелых фантазиях девушка не мечтала забраться так высоко.
 Катерина надела украшения, подаренные канцлером, с хрустом откусила от сочного яблока, покрутилась перед зеркалом, показала язык своему отражению и решила: «Хорошо быть королевой! И господин Лютвард совсем нестрашный. Зря Бланка на него наговаривает!»
 Перед расставанием Госпожа наказала лишнего не болтать, стоять на своём: Катерина дочь венгерского короля Златана, принявшего христианство. Отца убили язычники мадьярского вождя Левенте. Её спас священник, принёсший слово Божье венграм и мадьярам. Родину по малолетству она не помнит. Бумаги, удостоверяющие её происхождение, хранятся у епископа Хайстульфа. Особо опасаться советовала канцлера Лютварда. Это само собой. Катерина не такая дура, чтобы выбалтывать их с Бланкой тайну. За обман можно головой поплатиться.
 Девушка открыла сундук и с огорчением убедилась, что её наряды хуже роскошных платьев Бланки. Ревность царапнула неокрепшую душу.
 «Кто из нас королева, я или старая ведьма?- подумала Катерина с неприязнью к бывшей хозяйке,- и почему она удалила меня от мужа?» Чем дольше королева размышляла о взаимоотношениях императора и Бланки, тем сильнее портилось её настроение. Девушка от досады все губы искусала. «Пока Карл не сделает тебя женщиной, ты не королева!»- прозвучал в голове язвительный голос покровительницы. «Как я сделаюсь королевой, если я здесь, а муж мой там»,- терзалась сомнениями молодая жена.
 Катерина бросила наряды в сундук, и срывая злость, грохнула тяжёлой крышкой. «Я заставлю Карла купить мне другие. Старуха от зависти лопнет!»- решила красотка.
 Катерина думала о своей прежней хозяйке, и лицо её мрачнело: «Старуха владеет моей тайной. Всю жизнь будет мною помыкать». Королева сжала маленькие кулачки. «Что делать,- заметалась мысль,- как поступить? Вот если бы Бланка исчезла...»
 Желание смерти для благодетельницы, чудесным образом изменившей её жизнь, напугало юную королеву. «Господи, прости прегрешения вольные и невольные»,- зашептали нежные губы покаянную молитву. Катерина привычно перекрестилась и поцеловала нательный крестик, как это делала матушка в далёком детстве.
 В двери возник мальчишка-паж.
- Чего тебе?
- К Вам архикапеллан Хайстульф.
«Вот и этому от меня уже что-то надо»,- подумала Катерина. Вслух произнесла: «Пусть в приёмной подождёт».


 Карл отбыл из Парижа со спокойной душой. Де Вала уверил, что у него всё схвачено: Ролло уйдёт в Бургундию, с притязаниями королька Бозона будет покончено.
 Императора больше заботила предстоящая встреча с женой. Боязнь вновь потерпеть фиаско в постели отравляла существование.
 Чтобы сберечь драгоценное королевское семя, Карл отлучил от себя фаворитку. Бланка обиделась. «Ничего, золото сделает её ласковой. Деньги - вот истинный правитель моей империи,- думал Карл, привычно крутя на пальце кольцо с алмазом,- деньги правят миром».
 Карл выглянул в окно экипажа. По дороге, сколько мог охватить взор, уныло тащились уставшие всадники. Громыхали колёсами повозки. Низкое небо грозило дождём. «Скоро тут всё превратится в реку грязи»,- подумал с досадой повелитель и велел торопиться.
 Наёмники из охраны очистили путь, и огромный императорский экипаж, сопровождаемый тысячами неприязненных глаз усталых солдат, помчал в Суассон.


 Наконец надоедливый болтун убрался. Катерина смогла не стесняясь зевнуть во весь рот. «Послушать этого святошу, так естественные человеческие желания - сплошь грех, а родились мы лишь для того, чтобы страдать и каяться,- думала королева, готовясь ко сну, -сам же блудливых глаз от её груди не отводил, старый козёл! Зачем-то весь вечер рассказывал историю о животном по имени «крокодил», хотел её позабавить, или в рассказе был иной смысл?»
 Катерина наморщила хорошенький носик: «Что там болтал жирный Хайстульф?»
 «Крокодил прозывается так, потому что имеет цвет шкуры подобный цветку крокуса. Внешне крокодил представляет собой животное на четырех ногах, вооруженное ужасными зубами и когтями, а длинною вырастает до тридцати локтей. Шкура настолько жесткая, что никакой удар не может причинить ей вред».
 В этом месте хитрый епископ принял задумчивый вид, опёрся щекой на большую мягкую ладонь и стал похож на старую бабу. Пришлось его упрашивать продолжать рассказ.
 «Некоторые рыбы, имеющие похожий на пилу спинной плавник, способны уничтожить крокодилов, разрезав им нежную кожу на брюхе»,- врал Хайстульф и довольно смеялся, когда Катерина простодушно удивлялась чудесам Божьим.
 «Экскременты крокодила служат основой мази, которой состарившиеся уличные женщины смазывают свои тела и тем самым остаются красивыми, пока струящийся пот не сводит на нет все их попытки»,- рассказывал Хайстульф и плотоядно облизывал толстые губы.
 Похоже эта часть повествования толстяку больше всего нравилась. Королева вспомнила раскрасневшуюся физиономию епископа, его шумное дыхание, лоб в каплях испарины и передёрнула брезгливо плечами.
 Наконец святой отец успокоился, и сделав постное лицо, закончил рассказ: «Крокодилы лицемерны - притворяются безобидными ночью, становясь днем враждебными и агрессивными. По-крокодильи поступают некоторые люди, охотно рядятся в одежды кротости, в низменных проявлениях оставаясь крокодилами.
Из крокодильего навоза производится мазь, которая неискушенными людьми воспринимается прекрасной, по сути своей такой не являющаяся и губящая слабые души женщин, надеющихся сохранить телесную красоту».
 Девушка догадалась, что толстяк намекает на госпожу Бланку, и постаралась скорее перевести разговор на чудеса, творимые святыми людьми. Каких бы гадостей при ней про Госпожу ни говорили, Катерина решила держать язык за зубами. Она хорошо помнила кому обязана короной.
 Заметив, что королева избегает разговоров на интересующие его темы, епископ скоро ушёл. Екатерина осталась одна.

 Стемнело. Холодный ветер скрипел ржавой петлёй оконной ставни, Катерине казалось, хищный зверь водит острым когтем по железу. Однообразный, тягучий звук нагонял тоску.
 Юная королева выпила подогретого с целебными травами вина, наскоро прочитала молитву и юркнула в постель.
 Сон не шёл. Одиночество стало невыносимым. Захотелось заплакать. Нет, лучше уткнуться в широкую мужскую грудь, ощутить на себе тяжесть рук.
 Свет жёлтой луны пробивался в окно и волновал кровь. Ставня нудно скрипела. На душе стало томно. Королева вспомнила, как жадно пялился на неё толстый епископ, как плотоядно облизывал жирные губы, рассказывая об уличных женщинах. Вспомнила юношей, убивших ради неё друг друга, возбуждение, которое испытала на кровавой арене, прикосновения и изощрённые ласки Бланки.
 Греховные воспоминания разбудили тело. Дыхание молодой женщины стало неровным, ресницы затрепетали. Руки зажили своей жизнью, пробежали по груди, опустились ниже, потянули кверху подол сорочки...

 Епископ Хайстульф был очарован королевой. «Такое кроткое и чистое создание нужно сейчас повелителю,- думал архикапеллан,- юная жена отвратит Карла от греховных связей. Негоже христианскому государю подобно языческому корольку бегать за жёнами подданных и делить ложе с распутной старухой. Старой фаворитке придётся уступить».
Епископ вспомнил чудесный голос зеленоглазой королевы, непередаваемую грациозность движений и тяжело вздохнул. Велика власть дочерей праматери нашей Евы!
 Архикапеллан постарался скорее изгнать беспокойные мысли. «Неопытной девочке нелегко придётся в окружении придворных интриганов. Королеве нужен опытный помощник»,- размышлял епископ. В роли мудрого советника Хайстульф видел себя.
 «Я поддержу корону на её голове. Надеюсь, королева сумеет оценить мои старания. Через юную жену смогу влиять на Карла,- принялся мечтать архикапеллан,- император изгонит преступную фаворитку. Мы отодвинем канцлера Лютварда, Карл обратит лицо к Богу и Риму».
 Но скоро мысли святого отца приобрели беспокойный характер. «Всё может рухнуть, если вскроется тайна происхождения королевы. Старый я дурак, размечтался,- выбранил себя Хайстульф,- потерявшая власть фаворитка станет опасной. Нет такого преступления, на которое бы ни пошла разгневанная женщина».
 Епископ пораскинул мозгами и решил, что было бы угодно церкви и Богу, если хитрая старуха навсегда замолкнет.
 Архикапеллан перекрестился на базилику Сен-Медар и попросил прощения за грех, который собирался принять на душу во имя папского престола и Рима. Но вначале фаворитка должна выполнить роль камня, которым Давид поразил Голиафа. Понятно, отважным пастушком Хайстульф полагал себя, а безобразным великаном — канцлера. Странным образом, мысли святого отца уничтожить Бланку совпали с намерениями его главного врага канцлера Лютварда.
 С неба на землю бессмысленно глядела круглая луна и будила грешные желания...


 Император прибыл в Суассон вечером злосчастного дня, когда норманны перетащили корабли волоком выше Сите. Карл полагал, что Ролло уйдёт в Бургундию, и считал себя в безопасности.
 Мужчина жаждал увидеть жену, но встретил его канцлер Лютвард.
- Сир,- доложил советник, закатывая выразительно живые глазки,- дела империи внушают опасения! Содержание армии тяжким грузом легло на казну. Поступление налогов из разорённых провинций задерживается, подданные ропщут. Утрата серебра, захваченного беззаконным герцогом Бозоном, усугубила тяжесть нашего положения.
Трагический тон, которым был сделан доклад, показался Карлу насквозь фальшивым.
 Мыслями Карл был уже со своей королевой. Встреча с Лютвардом вызвала раздражение: «Этот человек слывёт мудрейшим в королевстве? Говорит: «Денег мало». Тоже сделал открытие! Денег казне всегда не хватает!»
- Я заключил мир с норманнами,- выдавил из себя Карл, стараясь не сорваться на крик,- предотвратил гибель людей. Дешевле откупиться от северян, чем держать в строю свору бездельников. Разгони рыцарей по замкам. Пусть сидят, сторожат свои дома. Сохраним деньги для выкупа.
Император стукнул пухлым кулаком по столу. Может он, наконец, без помех исполнить супружеский долг! Долгое воздержание и приём укрепляющих снадобий сделали мужчину раздражительным.
- Позови камердинера. Желаю переодеться и встретиться с королевой. Ступай прочь. Не беспокой нас!
 Лютвард, как ошпаренный, выскочил из приёмной Карла. Таким тоном бывший друг с ним ещё не разговаривал.
 Настроение канцлера было близко к отчаянию. Плоды многолетних стараний объединить в одних руках наследство Карла Великого могли пойти прахом. Надежды поладить с королевой не оправдались. Девчонка была слишком наивна или, напротив, слишком изворотлива, чтобы поддержать обвинение против Бланки. Дело ещё осложнялось тем, что папский агент Хайстульф зачастил в покои новой королевы.
 Канцлер уединился в часовне, чтобы помолиться, без помех обдумать кто для него сейчас является большим врагом - рыжая фаворитка или толстый лис Хайстульф.

 Досадная встреча с Лютвардом не уменьшила решимости Карла исполнить супружеский долг. В ожидании слуги мужчина принялся нетерпеливо расхаживать от стола к окну. Лучи заходящего солнца пробивались сквозь мутноватое стекло. Крошечные пылинки золотыми мушками вспыхивали в длинных столбах света, пронизывающих залу. Вечера становились прохладными, но охваченный нетерпением Карл холода не замечал.
-Где же моя чёртова одежда?- вслух спросил император. Дверь резко распахнулась, в помещение вместо камердинера впорхнула юная королева. В комнате словно стало больше света.
- Мой повелитель!
 Царственный муж порывисто шагнул навстречу прекрасному созданию и утонул в зелёном море сияющих глаз.
- Я так ждала! Я хочу тебя любить! Надеюсь ты здоров, муж мой?
Требовательные нотки в голосе жены неприятно резанули слух мужчины.
 Карл почувствовал себя кормчим корабля, налетевшего на острые рифы.


 Королева выполняла всё, что требовал муж, чему учила Бланка. Карл старался, но так и не смог сделать Катерину женщиной. Всё было без толку. Бог не помог. Молодая жена заснула в слезах.
 Ночью Карл пробрался в покои фаворитки и потребовал отдать ему флакон с зельем. Когда Бланка попробовала возражать, отвесил бывшей любовнице затрещину и силой отобрал лекарство.
 Прежде чем войти к жене, мужчина сделал изрядный глоток из заветной склянки. Немного поколебался и отпил ещё. Сердце застучало. Действие снадобья проявилось немедленно.
Карл победно улыбнулся фигуре распятого на стене, перекрестился и торопливо полез на жену.

 Несчастной показалось, что вот-вот всё получится, но драгоценное королевское семя вновь пролилось мимо лона. Карл задохнулся, захрипел и бессильно навалился на неё мокрым от пота телом.
 Она всё вытерпела, хоть долгая, безуспешная возня, прикосновения мужа, его нечистое дыхание стали омерзительны.
 Хуже всего был запах. Ни ванна, ни благовонные притирания не могли избавить Карла от его запаха. При попытке близости Катерина отворачивалась и старалась не дышать. Помимо воли её истерзанное многими попытками лоно напрягалось и не впускало в себя мужчину. «Бог меня испытывает, но я всё равно стану женой и рожу наследника, чего бы это ни стоило»,- думала упрямая девица, задерживая дыхание, вновь и вновь пыталась избавиться от ненавистной девственности.

 Через сутки безуспешных попыток Карл чувствовал себя измочаленным. Мужчина с ужасом осознал, что боится требовательных ласк молодой жены.
 Желая удостовериться, что дело не в нём, Карл решил посетить фаворитку. Женщина не удивилась. Замазала синяк от королевской оплеухи и ласково встретила прежнего любовника.
 С Бланкой у императора всё получилось. Карл облегчённо вздохнул — он мужчина. Напряжение схлынуло. Император беспечно проспал до обеда в покоях фаворитки.