Продлёнка с Лениным, часть 3

На первом заседании клуба-продлёнки Дмитрий Донцов, объявив открытие, начал сразу с предложения:

- Сейчас нас здесь только пятеро, но мы должны организовывать внеурочные мероприятия. Вот как ты, - обратился он к Константину Пеливанидису – Когда прошлой весной устроил таковое в честь советского флага.

- Я хотел предложить межшкольному центру одну идею, - ответил тот – Игру «Проспект 25 Октября». Но теперь лучше, если мы все вместе поработаем над моей идеей и вместе её предложим.

Все остальные привстали. А Константин Пеливанидис пояснил:

- Так назывался Невский проспект после революции. Кстати, я видел в библиотеке имени Маяковского копию немецкой карты осаждённого Ленинграда, и там так и написано – «Проспект 25 Октября». Должна быть игра с карточками, и игрок должен правильно ответить, как называлась улица или проспект после переименований 1918 года.

- Идея хорошая, подхватил Павел Косолапов, - Сейчас мало кто знает, что Большой проспект Васильевского острова, который в 1918 году был назван именем австрийского социалиста Фридриха Адлера, а в 1922 году стал проспектом Пролетарской победы. Лишь в 1944 году 20 улицам и площадям были возвращены исторические названия. И после этого могу сказать, что перестроечное «возвращение названий» было тоже идеологическим, только с противоположной направленностью.

Слово взял Александр Ардышев:

- Я тоже сожалею, что из городской топонимики вычеркнуты имена Андрея Желябова, Софьи Перовской, Игнатия Гриневицкого, Степана Халтурина. Для меня это – воплощение того, что «русский бунт» может перестать быть бессмысленным, но стать несоизмеримо более беспощадным, если речь идёт о сопротивлении несправедливости.

- Петербургской Топонимической комиссии следует учиться у своих коллег из Иркутска, - заявил Владимир Смирнов, до сих пор молчавший, -  Там на «обратно переименованных» улицах в начале и конце настенные надписи, что в такие-то годы эта улица называлась другим именем.

Впрочем, такое можно видеть в южных пригородах Петербурга, как Колпино и Пушкин, когда на первом и последнем домах указано и прежнее название той или иной переименованной улицы.

- Если подумать, то не только улица Желябова стала вновь Большой Конюшенной, было утрачено и имя основоположника отечественной шахматной школы М.И. Чигорина, бывший клуб стал просто шахматной школой для детей, и то, чтобы как-то загладить чувство вины. В том числе перед детьми, - медленно и жёстко произнёс Дмитрий Донцов.

Остальные привстали, выразив непонимание.

- Я изучал немного историю «становления демократии» в период «поздней перестройки», - продолжил Донцов – В музее становления демократии имения Собчака, оккупировавшем дворец Белосельских-Белозерских, этого вы не найдёте. Не из городских легенд, а документально засвидетельствовано, в журнале «64-Шахматное обозрение» № 17 за 1990 год, что в этом клубе была ради коммерческого успеха организована выставка фактически антикультуры. Репортаж называется «И потянулись в клуб подростки». Да, она была рассчитана на тех, кто тогда был в нашем возрасте! При этом организаторы не думали о её влиянии на общество, и именно на детей, поскольку школьники могли пройти по детским билетам за полцены, а дошкольники, правда, в сопровождении взрослых, – бесплатно.

И Дмитрий Донцов вывел на монитор заготовленное изображение с обложки в конце названного журнала.

Собчака недолюбливали все участники продлёнки, а Александр Ардышев добавил:

- Когда я вблизи увидел памятник Собчаку на Васильевском острове, то реакция у меня была похожей на ту, что на родине предков того, кому памятник поставлен, в Польше, тогда бывшей в составе царской России, – на бывший в Варшаве «Памятник семи генералам». Самое приемлемое, что про него говорили: Osiem lw;w, czterech ptak;w pilnuje siedmiu ;ajdak;w («восемь львов, четыре птицы охраняют семерых негодяев»). Вот какой памятник действительно достоин занять место в городском анекдоте, а вовсе не переименования.

- Анекдот о переименованиях? Не припоминаю, – поинтересовался менее осведомлённый Павел Косолапов.

- В одном классе со мной учится такой приверженец «традиционных ценностей» - Евгений Родионов, Он фанатично лоялен нынешним порядкам, о нём мы ещё узнаем, так как он будет создавать нам помехи, - ответил Ардышев – Так вот, на его странице я нашёл то, что было напечатано в одном из сатирических журналов ещё в 1926 году:

«Новая распланировка Ленинграда:
Кооперативы переносятся на остров Голодай.
Футбольные клубы – к Нарвским и Московским воротам.
Кассы трестов переводятся на Теряеву и Плуталову улицы на Петроградской стороне.
Алиментщики перебрасываются в Детское Село.
Получающие по рабкредиту отправляются на Наличный переулок».

Александр Ардышев выучил это, похоже, наизусть. И ему это не слишком нравилось, цитировал он с отвращением. Павел Косолапов на это ответил:

- Тогда, по этой логике, сегодня можно предложить расквартировать какое-нибудь подразделение спецназа по части проведения контртеррористических операций на улице Александра Ульянова, одной из последних с «народовольческим» названием.

Во время короткого молчания, последовавшего за этим, все подумали. что только ленинградского происхождения может быть детская «страшилка»:

«Дети играли в Сашу Ульянова,
Бомбой кидали в машину Романова».

В отличие от Собчака, партийно-советский руководитель Ленинграда Г.В. Романов, пользуется в памяти города большей популярностью до степени того, что легенды о закулисной борьбе во властных структурах пересказываются с его именем вместо имени его московского коллеги В.В. Гришина. Это отражено даже в музее политической истории (в той его половине, которая занимает особняк Брандта). Все в разное время там побывали, как и я.

-  Но ведь переименование – не всегда плохо, - . Едва ли хуже, чтобы не сказать – лучше, стало от того, что бывший остров Голодай называется островом Декабристов, - вспомнил Константин Пелеваниис

Или от того, что на Невской Заставе увековечено имя Н.К. Крупской, сначала – в одном из бывших проспектов, вошедших в состав проспекта Обуховской Обороны, а после этого – в бывшей Московской улице, - подхватил Дмитрий Донцов - Ведь именно здесь, на Невской Заставе проходили те самые «хитрые уроки», которые Надежда Константиновна давала рабочим. Из хрестоматии для третьего класса помню следующее из описания таких уроков: «Бык-труженик день-деньской пашет. А к его спине присосётся клещ-паразит. Сам не работает, а сыт». И наша задача – развить идею таких «крупских уроков».

Возражений не было.