Сила молитвы

Год 2010-й.
Реанимация.Палата интенсивной терапии.
Мир, сузившийся до больничной койки и борьбы за очередной вздох.
 А где-то там, за стенами, она — отчаянная, неистовая — стояла на коленях в храме. Молилась так, что, кажется, её истовая молитва разбивалась о каменные плиты и поднималась к куполам вместе с дрожащим пламенем свечей.
 Ползла от лика к лику, обливаясь слезами, вымаливая у небес чудо для меня. Незначительного, чёрствого, жившего тогда иными мерками.

И чудо свершилось.
 Я выжил.
 Вернулся в мир, погрузился в суету, в обиды, в мелкие страсти.
 А её тихий подвиг — безусловный, святой — остался там, в прошлом, неоценённый, неозвученный.
 Я даже не успел сказать «прости» за всю свою слепоту.
 Не успел произнести «спасибо», чтобы это «спасибо» вместило в себя всю горечь моего нынешнего понимания.

Вот она, цена прозрения.
Оно приходит слишком поздно, когда дверь уже закрыта, и стучать в неё бесполезно.
 И понимаешь в эту секунду всю глубину своего падения.
 Не просто ошибку — нравственное падение.
 Какая же я, в сущности, скотина. Существо, принявшее чужую самоотдачу как данность, слишком долго носившее в себе червятника неблагодарности.

Но, может быть, в этой горькой боли и есть искупление?
 Её молитва была бессловесной, а теперь моё молчание стало криком.
Её дар был без расписки, а теперь мой долг — невыплатим.
Остаётся лишь одно: нести это осознание, как незаживающую рану.
Смотреть на мир её глазами — глазами, полными слез и веры.
И пытаться жить дальше так, чтобы хоть тень её доброты, её безоглядной веры в мою жизнь, отразилась в моих поступках. Чтобы её слезы, пролитые тогда на холодный камень, не оказались напрасными.

Она молилась за мою жизнь.
Теперь мне предстоит молиться за свою душу — чтобы когда-нибудь оказаться достойным той жертвы, что была принесена за меня в тишине храма.