Нежность для зверя

Проснувшись рано утром, мне,  невзирая на то, что было лето, ужасно хотелось поспать, но поздний сон был для меня как что-то недоступное и легкомысленное. Мой отец всегда смотрел на это, как на грех. Он держал меня в строгом воспитании и всегда хотел, чтобы я была такой, какой он меня видел своими глазами, глазами священника.  Я как могла, соответствовала его представлениям и  была для всех прихожан  и тех, кто меня окружал  проводником добра, православия и  носителем любви Христовой в мир.
Его стереотипы и предубеждения определенным образом, создали мне трудности в общении и адаптации  с людьми.  Обучаясь в приходской школе, отец строго следил за тем, чтобы я соблюдала все правила. Не пользовалась косметикой, не гуляла с мальчиками и ни при каких условиях не оставалась наедине с противоположным полом, не говоря уже о чём-то большем. По его мнению, я могла, конечно, выйти замуж, но это должен был быть только такой партнёр, который будет учитывать мои религиозные взгляды и разделять мои общие интересы и образ жизни. В свои двадцать два года  у меня стал развиваться комплекс «хорошей девочки», которая готова была услужить любому, контролируя свои мысли и действия настолько сильно, что даже в мыслях, не позволяла себе ничего запретного. Той жизнью, которой я сейчас живу, я ничего не добьюсь. У меня ничего не будет. Максимум, я буду при отце до конца его дней монашкой, но я совсем не хочу такого будущего. Я хочу жить как обычная женщина, чтобы  у меня была семья, ребенок. Я хочу любить и чтобы меня тоже любили в ответ.  Мне настолько надоело всё это, что я решила, что должна уехать отсюда. Оставить отца и уехать. Решение,  принятое   вчера, окончательно укрепилось внутри меня.
- Сегодня или никогда! – сказала я мысленно сама себе.
Я вышла в сад и решила немного насыпать зерна птицам в кормушки. Они всегда просыпались с первыми лучами солнца и прилетали рано утром на завтрак, а я наблюдала за ними. Я завидовала им, они были свободны и могли летать.  В этом было их преимущество. Мои размышления прервал звук мотора.  Мельком я выглянула из сада и увидела капот черной машины, из которой вышел высокий мужчина, в строгом костюме, в руках держал папку. С первого взгляда,  я не совсем поняла кто это, но потом в нём признала юриста. Его звали Крейн Тейс.  Он  раз в три месяца  приезжает к моему отцу Килиану для того, чтобы вести налоговую  и бухгалтерскую отчетность, а также контролировать целевые расходы пожертвований. Когда он приезжал,  я старалась  не мешать его работе, но в глубине души всегда восхищалась им.
Высокий, красивый, с темными волнистыми волосами, зачесанными назад, выразительными голубыми глазами, с носом, напоминающим греческую статую, и четко очерченным ртом. В общем,  всем своим видом он выдавал благородность, а  аристократизмом несло от него за милю.
Я стояла  и, смотря на него, затаила дыхание, наблюдая,  как Крейн Тейс уверенно шагает к дому. Сердце бешено колотилось в груди, а  безумная мысль о побеге с ним казалась одновременно и пугающей, и невероятно соблазнительной.
- Может, - тут же мелькнуло у меня в голове, - уехать с ним? Он, скорее всего, поедет в город, ведь он живёт там, а сюда к нам только по делам. Я надеюсь, он не вернёт меня обратно отцу, и я в столице смогу раствориться в толпе.
- Глупо, - пыталась я остудить свой пыл.  - Он даже не знает меня по-настоящему. Для него я всего лишь дочь священника, молчаливая тень, мелькающая в коридорах дома.
Моё воображение уже рисовало картины: шумный город, незнакомые улицы, новая жизнь. Я представляла, как иду по тротуару в толпе таких же спешащих людей, вся такая незаметная, свободная и живая.
Крейн Тейс  остановился у крыльца, поправил лацканы пиджака и поднял руку, чтобы постучать. В этот момент я заметила, как подрагивают его пальцы,  едва уловимо, но достаточно, чтобы понять, что  он нервничает.
Я метнулась в дом,  а сердце в груди  колотилось так сильно, что, мне казалось, его слышно на весь сад. В голове билась одна мысль:
- Час настал – иного у меня не будет!
В своей комнате я на скорую руку собрала самое  для себя всё необходимое. Смену одежды, немного денег, которые тайком откладывала годами, паспорт и маленький образок. Руки дрожали, но движения были чёткими, ведь я  много раз прокручивала этот сценарий.  Выскользнув через заднюю дверь, я обогнула дом, стараясь держаться в тени. Оглянувшись на свой дом, я убедилась, что в окнах нет никакого движения.
  Пикап Крейна Тейса стоял там же, у крыльца. Тент на кузове был слегка приподнят с одного края.
- Я только сейчас заметила, что у Тейса пикап, - подумала я про себя и глубоко вдохнув, приподняла тент и юркнула внутрь.
Пространство оказалось тесным, пахло кожей и машинным маслом. Я свернулась калачиком,  между какими-то коробками, натянула тент обратно и замерла, едва дыша. Через какое-то время двигатель взревел, и машина тронулась с места. Каждый поворот, каждое торможение заставляли меня вжиматься в угол.  Я не знала, что будет дальше, но одно понимала точно, что  назад пути у меня уже  нет.
Я закрыла глаза, чувствуя, как по щекам катятся слёзы.  Это были не от страха, а от облегчения. Впервые за долгие годы я сделала что-то для себя, решилась на то, что изменит мою жизнь. Дорога уносила меня прочь от дома, от строгих правил, от жизни, которую мне навязали. Впереди была неизвестность, но даже она казалась лучше, чем привычное заточение.
Запах кожи и машинного масла стал ещё резче. Каждый толчок, каждый поворот заставлял меня цепляться за края ящиков, чтобы не свалиться.
Внезапно горло свела судорога, на меня  от непривычных запахов накатил приступ кашля. Я зажала рот рукой, но было поздно, потому как  хриплые, надрывные звуки разорвали тишину кузова. Пикап резко затормозил.
-Только не это, - мельком успела подумать я.
Послышался скрип двери, а затем тяжёлые шаги вокруг машины. Тент рванули вверх,  и мне в глаза ударил яркий дневной свет.
Я только приготовилась объясняться с юристом, но передо мной стоял совсем  не Крейн Тейс. Мужчина  с короткими русыми волосами, в чёрном камуфляже, с маской на лице, пристально смотрел на меня сквозь видимые  прорези с таким раздражением, что его глаза, как мне показалось, сверкнули агрессией.
- Какого хрена ты здесь делаешь? - его голос из-под маски звучал глухо и медленно, с металлическим отзвуком.
От удивления и страха, я потеряла дар речи и задрожала всем телом. Кашель всё ещё сдавливал горло, а  перед глазами плыли круги.
- Вылезай! Немедленно! - он схватил меня за руку и рывком вытащил из кузова.
Солнце слепило так сильно, что земля будто качалась подо мной. Мужчина в маске обошёл машину, сверля меня взглядом.
- Ты что, совсем без мозгов?! - его голос звучал всё раздражённее. - Решила поиграть в шпионку? Надо же было додуматься, забраться в кузов! – он говорил медленно, что казалось, что он взвешивает каждое слово, вылетевшее из его рта.
Слова, которые я приготовила в голове на всякий случай для Тейса, рассыпались в прах. В попытке что-либо сказать, я снова закашлялась.
 Мужчина достал из салона небольшую металлическую фляжку и  резко протянул мне:
- Пей, быстро и  объясняйся.
Я сделала несколько глотков. Вода была тёплой, и почти сразу  успокоила  воспаленное запахами горло.
Подняв глаза на незнакомца, я забормотала:
- Я… я думала, это машина Крейна Тейса. Хотела уехать с ним в город.
Услышав мои слова, он замер, затем коротко рассмеялся. Звук вышел странным, искажённым маской, закрывавшей почти всё его лицо, кроме глаз и головы.
- С Крейном Тейсом? – переспросил он, прищурив глаза, как будто всматривался в меня.
- Да, - я коротко кивнула в подтверждение своих слов.
- Так зачем тогда забралась в мою машину, а не в его?! И вообще, ты, знаешь, кто я?
Я отрицательно   покачала головой.
Мужчина шумно выдохнул,  а в его глазах кипело негодование.
- Высаживаю тебя здесь, - сердито отрезал он. - И считай, что тебе повезло, потому,  как могла бы уже лежать в канаве с пулей в затылке.
- Пожалуйста,  я  не могу назад, - в последней попытке уехать, заговорила я.
Он,  только хмыкнув, резко развернулся ко мне и,  сев за руль,  тронулся с места, подняв пыль с дороги. Я  смотрела в след уезжающему автомобилю, чувствуя, как дрожат мои ноги   и в голове беспощадно гудит.
Я стояла, глядя вслед пикапу, пока пыль на дороге не осела окончательно. Ветер  стал холодить  вспотевшие ладони,  а в горле снова запершило. Надо было решать, куда идти, но мысли путались.
- Иди назад, я уже не могу, - подумала я, - побег, значит побег.
Сделав несколько шагов вдоль обочины, я  огляделась. Ни домов, ни вывесок, ничего, что могло бы  служить для меня указателем для движения дальше.  По одну сторону дороги было поле, а  по другую лесная полоса.
- Надо найти хоть какую-то дорогу, - размышляла  я, сжимая лямку своей сумки. -  Хоть что-то знакомое.
Я решила пройти немного вперед, в надежде хоть какого-то знака. Минут через десять, я увидела сбитый  дорожный указатель.  Подойдя поближе, я присмотрелась и увидела,  на знаке   была стрелка с полустёртой надписью, которая  указывала на «Милтон;Кросс», а ниже - «12 км».
Тяжело вздохнув, от перспективы идти двенадцать километров пешком в неизвестность, я  всё же решилась и двинулась вперёд. Это был далеко не самый лучший план, но выбора у меня не было никакого.
Сделав первый шаг по обочине, я вздрогнула,  услышав за спиной шум мотора. Резко обернувшись, я увидела автомобиль, тот самый пикап. Он медленно приближался ко мне, затем притормозил рядом. Я остановилась и стояла, как вкопанная и,  не зная, то что мне делать. Передняя дверца автомобиля распахнулась. Мужчина в камуфляже смотрел на меня всё так же пристально, но теперь в его взгляде читалось что-то ещё. Он скрывал лицо и по одним глазам, я не могла понять, что это. Это было не то сомнение, не то интерес.
- Садись, - коротко бросил он мне.
Я колебалась. Ведь только каких-то пятнадцать минут назад он выбросил меня из своего автомобиля, а сейчас что это? Проявление щедрости и милосердия?
- Если думаешь, что я передумал тебя убивать, то зря, - глухой голос из маски звучал ровно и почти безразлично. -   Но и брошенной  тебя тут оставлять не собираюсь.
Мне вдруг почудилось, что  я уловила в его интонации  нотку  заботы.  Или это просто игра теней?
Я, ничего не отвечая, молча села в машину, рядом  с ним. Он тронулся с места, не сказав больше ни слова. Дорога тянулась очень долго. Я смотрела в окно, пытаясь угадать, куда мы едем. Он всё время молчал, лишь изредка бросая на меня короткие взгляды.
Наконец, не выдержав тишины, я тихо спросила:
- Почему вы вернулись за мной?
Он чуть замедлил ход машины, будто обдумывая свой ответ, а затем, не глядя на меня, произнёс:
- Потому что ты не вписалась в эту историю. И это меня  напрягает.
Я нахмурилась, не понимая,  о чём он говорит.
- Что значит «не вписалась»?
Его глаза усмехнулись и скорее всего, он улыбнулся под маской.
- Ты не похожа на тех, кто шариться по чужим кузовам. Слишком чистая для таких дел.
Я хотела было возразить, но он продолжал:
— И к тому же,  слишком наивная, чтобы выжить в этом деле, а  я не люблю, когда кто-то гибнет просто потому, что не понял правил.
Я нервно сглотнула, чтобы хоть как-то прийти в себя.
- Вы думаете, мне грозит какая-то опасность?
Он, наконец,  посмотрел прямо  на меня, не отрывая своего взгляда,  слегка проведя  рукой по маске, будто раздумывал.
- Я думаю, что ты уже в ней, и  если хочешь выбраться, придётся слушать меня. И не задавай лишних  вопросов.
Машина свернула с трассы на узкую лесную дорогу. Я прижала свою сумку к себе ещё крепче, но на этот раз не из страха. Меня накрывало новое и странное ощущение. Я поняла, что он не собирался меня бросать, но хотя  и не собирался признаваться мне в этом.
Пикап долго петлял  по узкой лесной дороге, что на какое-то время я даже потеряла счёт времени и провалилась в сон. Когда я открыла глаза, я увидела, что деревья  смыкаются над нами сплошной кроной. Фары выхватывали из сумрака то корявые корни, то поваленные стволы. Каждый поворот стал казаться последним.  Повернувшись к нему, я нервно вцепилась в ручку над дверью. 
- Куда мы едем? - не выдержала я.
- Туда, где тебя не найдут, - коротко бросил он, не снижая скорости.
Через полчаса впереди проступила мрачная громада.
Лишь только когда мы подъехали очень близко, сквозь темноту я разглядела, что это старая заброшенная водонапорная башня.  Сооружение нависло над нами, словно древний страж, забытый временем. Выщербленный кирпич местами порос мхом и чахлым кустарником, кое-где кладка совсем  осыпалась, обнажая ржавую арматуру, словно кости,  сквозь разорванную кожу. Ржавые лестницы, извиваясь по фасаду, напоминали иссохших металлических змей.  Перекладины прогнили, ступени местами отсутствовали, а те, что уцелели, покрывал скользкий налёт ржавчины и плесени. Казалось, одно неосторожное прикосновение и  вся эта паутина железа рухнет вниз с пронзительным скрежетом.  Окна-бойницы, узкие и глубокие, смотрели на нас пустыми глазницами. В их тёмных проёмах клубилась тьма, будто там, внутри, таилось что-то живое, наблюдающее за нами. Некоторые были заколочены досками,  а другие зияли проломами, обрамлёнными осколками старого стекла, похожими на острые зубы.
Он подошел к массивной двери и с силой открыл её.  Дверь была  тяжёлой, из листового металла, испещрённой следами времени и непогоды. На поверхности темнели пятна коррозии, а в местах креплений болтов проступила рыжая паутина ржавчины. Замок, огромный и угловатый, выглядел так, будто его выковали ещё в позапрошлом веке.
Когда дверь со стоном отворилась, нас окутал густой запах сырости, который ударил в нос. Внутри царил полумрак,  и лишь редкие лучи света пробивались сквозь щели в заколоченных окнах, рисуя на пыльном полу призрачные полосы.
Пространство внутри оказалось неожиданно просторным.  В одном углу была ещё одна дверь и он, открыв её, пропустил меня внутрь. Воздух здесь был чуть свежее, чем в главном зале, но всё равно пропитан затхлостью и запахом старого дерева. 
- Заходи, - буркнул он, пропуская меня вперед.
Я переступала порог, и моё сердце заколотилось так сильно, что каждый удар отдавался в ушах.  Невольно вспомнились его слова, от которых холодок пробежал по спине, но я постаралась не выдать страха.
-Если думаешь, что я передумал тебя убивать, то зря.
Комната была небольшой,  но почти пустой. В центре стояла  железная кровать с тонким матрасом и одеялом, брошенным в беспорядке, а рядом  деревянный ящик вместо тумбочки. У окна, забранного решёткой, стоял старый письменный стол с потёртой поверхностью.  На нём красовалась керосиновая лампа, стопка пожелтевших бумаг и потрёпанный блокнот.  Между столом и кроватью стоял стеллаж с консервами, бутылями воды и коробками с патронами.  В углу сиротливо притулился ржавый чайник и пара кружек.  С потолка на меня упала капля воды. Подняв глаза, я увидела, сеть металлических балок, на которых висели капельки конденсата. Возле дверей  тикал старый генератор, наполняя пространство монотонным гулом. Воздух стоял тяжёлый, пропитанный запахами железа, машинного масла и давней пыли.
Он вошёл следом, закрыл дверь и прислонился к ней спиной, наблюдая за мной. Я чувствовала его взгляд, тяжёлый и изучающий, но не решалась поднять глаза.
- Это твоё логово? — только и смогла произнести я.
- Укрытие, -  поправил он меня.  -  На время.
Я прижалась к стене, оглядываясь.
- Почему здесь?
-  Потому что тут меня не ждут, да и тебя теперь тоже.
Я ждала, что он снимет с лица маску, но он даже и не думал. На мгновение, я подумала о том, что наверно зря села к нему в машину,  и он может быть убийца или маньяк, но было уже поздно размышлять об этом. Я, как он выразился,  в его укрытии.
Он подошёл к столу, достал из ящика потрёпанный блокнот и стал что-то писать.
- Завтра я свяжусь с человеком, который сделает тебе документы. У тебя будет новый паспорт и другая фамилия. Ты сможешь уехать  туда, куда захочешь,  и  где тебя никто не знает, - он поднял глаза,  и я увидела его усталый взгляд.
- А если я не хочу уезжать? - вырвалось у меня, ведь я планировала просто уехать от отца в город.
- Хочешь остаться и ждать,  пока тебя найдут? Или думаешь, Крейн Тейс тебя прикроет?
Я замолчала, потому что поняла, что он был прав.
- Сколько времени это займёт?  - поинтересовалась я  у него.
- Не знаю. Быть может день, а может три или неделю, - он произносил слова  размеренно. -   Здесь безопасно, есть еда,  а вода в баке, он кивнул на угол. Ты будешь спать на кровати, я на полу.
- Но почему ты мне  помогаешь? - я шагнула вперёд, пытаясь наладить с ним хоть какой-то контакт. - Ты же даже не знаешь меня.
Он захлопнул блокнот и  медленно поднялся.
- Знаю достаточно.
- Не поняла? Как знаешь?
Он усмехнулся, чуть хмыкнув:
- Я не люблю, когда невинные платят за чужие игры.
За окном шумел лес. Я стояла посреди комнаты и,  ещё раз мелком осмотрев это место, произнесла:
- Ладно,  я останусь, а ты  пообещай, что  когда паспорт будет готов, ты скажешь правду, откуда ты знаешь обо мне.
Он помолчал, потом кивнул, чуть пригладив свои волосы назад.
- Договорились, но только после того, как ты уедешь отсюда. Пока ты здесь,  не задавай  никаких вопросов.
- Хорошо,  - я,  вздохнув, сняла сумку и положила её на кровать. - Тогда хотя бы скажи, как тебя зовут?
Мужчина замер, будто абсолютно не ожидал этого вопроса. Потом тихо ответил:
- Харри.
-  А я - Айрин, - представилась я, и  впервые за весь день почувствовала, что наконец-то могу выдохнуть.
- Нужно хорошо отдохнуть, -  с каким-то философским настроем произнёс Харри,  и я увидела в его глазах  не просто усталость, а груз невысказанных историй, чужих ошибок и собственных решений, о которых лучше не вспоминать.
Мужчина отошёл к окну, поставив ноги на ширину плеч и  скрестив руки на груди. Свет тусклой лампы  очертил резкие линии его профиля, но маска по-прежнему скрывала половину лица.
- Ты голодна? - неожиданно спросил он, не оборачиваясь ко мне.
Я кивнула ему в ответ, хотя вопрос застал меня врасплох. Всё это время я  даже  и не думала о еде. Меня гложила только одна мысль о том,  как выбраться из лабиринта необъяснимых событий.
Харри достал из шкафа упаковку лапши быстрого приготовления, поставил чайник. Движения были чёткими, выверенными, будто он проделывал это сотни раз. Я достала из сумки немного хлеба и бекона, что взяла с собой в дорогу.
- Можешь пока осмотреться, - бросил он через плечо. - Тут немного, но всё необходимое есть, - у него в кармане завибрировал телефон и он,  нажав на прием звонка, вышел из комнатки.
Я медленно поднялась, снова оглядывая свое скромное жилище. Кровать, стол с керосиновой лампой, пара стульев, на стенках пусто. Ничего личного, что могло бы говорить о моем спутнике. Только карта региона с отметками, которую я заметила только сейчас. Подойдя к ней ближе, я пригляделась.  Красные крестики стояли возле небольших населённых пунктов, а рядом  какие-то непонятные пометки. Один из крестиков был обведён кружком.
- Интересно, что это? – подумала я про себя,  но тут услышала жесткий голос Харри.
- Не трогай!
Я,  вздрогнув от неожиданности, обернулась и увидела, что его взгляд снова стал колючим. Отступив от карты, я заметила, как внутри меня поднимается волна обиды.
- Прости, - залепетала я. - Я просто… - но он прервал моё объяснение. 
- Это совершенно не для твоих глаз! - отрезал он, но, заметив моё замешательство, тут же  чуть смягчился. – Извини, так  будет  безопаснее для  тебя.
Чайник засвистел,  и мужчина налил воду в две  чашки, добавил лапшу и одну протянул мне.
- Ешь, завтра будет нелегкий день.
Я взяла из его рук чашку и почувствовала тепло сквозь посуду.
- Почему ты говоришь, что завтра будет тяжело?
Харри помолчал, потом тихо произнёс:
-  Мне сообщили, что отец уже хватился тебя. Но это еще не всё.  Кто-то видел, как ты садилась в машину.
Моё  сердце сжалось от волнения и от мысли, что меня вернут домой. Уж лучше здесь, чем снова за молитвы.
- И что теперь делать? – тревога в голосе просочилась дрожанием.
- Теперь я должен ускорить план, который придумал, а  пока…  - он взглянул на неё, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти нежное. – А пока ты в безопасности.  Я обещаю, что с тобой ничего не случится, пока ты со мной.
Я хотела что-то сказать, но  все слова застряли в горле. В этот момент он показался мне  не холодным незнакомцем, а человеком, который, несмотря на всю свою закрытость, действительно пытается помочь и меня  защитить.
- Спасибо, -  лишь смогла прошептать я.
Харри  лишь кивнул, отвернувшись к окну, но я успела заметить,  как его пальцы на мгновение сжались в кулак,  словно он боролся с собой, с тем желанием, чтобы не  сказать мне больше, ведь  необходимо было  держать дистанцию.
Ночь опустилась на наше укрытие, окутав его гробовой тишиной. Я  лежала на кровати, прислушиваясь к мерному дыханию, доносившемуся с пола. Поток мыслей,  как калейдоскоп крутились в моей голове.
- Кто он на самом деле? Почему рискует ради меня?  А самое главное, я никак не могла понять, почему каждый его взгляд, каждое слово, даже сквозь маску холодности, заставляют моё сердце биться  ещё чаще?
А он, лёжа в темноте, думал о том, как сильно хочет уберечь её  и как боится, что его прошлое всё-таки настигнет их обоих.
Утром я проснулась и мельком оглядела комнату. Моего спутника не было. За окном было серо и пасмурно. Сквозь щели в ставнях пробивались бледные полосы света, которые  давали мне хоть малую надежду на лучшее.
Харри уже видимо давно  не спал. Когда я поднялась, он  в этот момент вошел в комнату. В руках он держал карту, которую видимо,  снял со стены.  Он так и был в маске, и даже ночью не снимал её. Во всяком случае, я не видела. В его глазах всё также я видела прежнюю насторожённость, но теперь к ней примешивалось что-то ещё. Быть может это  решимость?
- Вставай, у нас совсем мало времени!  -  сказал он негромко. - Я придумал, как сбить их с твоего следа.
Я спала в одежде и поэтому,  встав, сразу подошла к нему ближе. Он положил карту с красными крестиками на стол, и рядом выложил платок с вензелем.
- Это что? – изумленно уставилась я на платок, понимая, что этот вензель носит мой отец.
- Это гарантия того, что твой отец ещё какое-то не будет тебя искать, -изрек он.
-  Откуда здесь  платок моего отца? – в непонимании спросила я. – Как он появился у тебя?
- Ты обещала не расспрашивать меня, - оборвал мои расспросы мужчина, доставая из ботинка нож.
- Что ты задумал? -  обеспокоенно спросила я, чувствуя, как внутри меня снова сжимается тревога.
- Мы сделаем так, чтобы они подумали, что ты мертва  или  почти мертва. И сделал это с тобой твой отец, - Харри говорил спокойно, будто излагал обычный план, но в голосе звучала напряжённая сосредоточенность. -Оставим  пикап на дороге, в салоне какая-нибудь твоя вещь, платок священника с опознавательным вензелем и кровь на нём. Найдя автомобиль,  все решат, что тебя убили, а машину бросили.
Я нервно сглотнула.
- Но  откуда возьмётся  кровь?
- Нужно совсем немного, царапина не больше,  - он поднял нож, а я невольно отступила. -   Ты даже не почувствуешь.
Притупив глаза в пол, я стояла и меня потряхивало. Харри замер,  а затем медленно опустил руку.
- Я не причиню тебе вреда, - тихо произнёс он.  -  Поверь мне.

В его взгляде не было  ни тени насмешки,  только холодная уверенность. И что-то ещё.  Быть может забота?
- Хорошо, - прошептала я, соглашаясь.
Через час мы уже сидели в пикапе. За окном автомобиля испортилась погода и дождь стучал по крыше, размывая очертания водонапорной башни. Харри вёл машину молча, время от времени бросая на меня короткие взгляды.
- Ты боишься? - спросил он вдруг, смотря на меня одними глазами из-под маски, которая так и скрывала его лицо.
- Боюсь, - честно призналась я и только сейчас обратила внимание, что глаза у него голубые. - Но больше я  не хочу возвращаться туда, откуда сбежала.
Он кивнул, как будто только и ждал именно этого ответа.
На обочине, неподалеку у развилки, Харри остановил машину и выйдя, открыл багажник. 
- Иди сюда, - позвал мужчина меня, а я, достав  платок, на дрожащих ногах подошла к нему. - Сними туфлю.
- Зачем? - не поняла я, что он хочет этим показать. - А как я буду потом? Босиком?
- Снимай, не спрашивай, - буркнул он.
Я наклонившись, сняла правую туфлю и протянула ему.
    Харри почти безболезненно сделал короткий надрез на моём пальце и несколько капель упали на мою обувку.
- Теперь положи  её на сиденье, - велел  коротко он. -   И рядом, неподалеку брось платок.
Я выполнила всё, как он сказал. В груди  сердце колотилось так сильно, но в голове было удивительно ясно.
- Готово, -  тихо произнесла я.
- Тогда уходим, - сказал он, доставая из багажника потрепанный черный рюкзак.
Я хотела было возмутиться, что на мне только одна туфелька, но он быстро подошёл ко мне и взяв меня на руки, зашагал вперед, оставляя  брошенный пикап с открытыми дверями на дороге.
Меня свело от неловкости и я вцепившись в его плечи, пыталась  собраться с мыслями.
- Ты… ты что делаешь?! - наконец выдохнула я, пытаясь разглядеть под маской  его лицо.
Он даже  ни на мгновение не замедлился.
-  Не могу  же я допустить, чтобы ты поранила ногу. Дорога неровная, а у тебя, -  он на секунду запнулся, -  только одна туфля.
Я наверно покраснела от смущения и надеялась, что он не заметит этого.
- Я могу идти  и сама, -  подчеркнула я, но услышав мои слова, его хватка лишь усилилась.
- Нет времени спорить! - его строгий голос коротко прервал меня.
Смирившись,  я невольно прижалась к нему ближе, чувствуя, как тепло его тела пробирает до дрожи.
-Долго ещё идти? — спросила я совсем  тихо, уже понимая, что ответа, скорее всего, не получу.
Он лишь ускорил шаг и через пять минут свернул с дороги на небольшую тропку, которая вела в бурьян. Сердце  заколотилось, как сумасшедшее, а в голове закружились пугающие мысли.
- Слишком уж безлюдно здесь, слишком тихо, слишком я  уязвима  в его руках.
- Харри... Пожалуйста...- залепетала я, невольно сильнее вцепившись в его камуфляж,   когда он углубился в заросшую глубь.
Он вдруг остановился так резко и, повернув ко мне лицо, упёрся своими глазами в мои, чуть сдвинув брови. В его глазах не было  ни агрессии, ни похоти.
- Ты что, думаешь, я за этим тебя сюда несу? - спросил он тихо, почти шёпотом.  - Я вообще-то спасаю тебя, а ты…
 В голосе прозвучала горькая усмешка:
- И вообще, если бы я хотел, я бы ещё там на дороге, в кузове тебя  изнасиловал.
Я замерла, почувствовав, как жар стыда заливает лицо. Мужчина тихо вздохнул, чуть ослабил хватку, но не отпустил.
- Айрин, посмотри на меня, - впервые назвав меня по имени,  мягко, но настойчиво произнёс Харри.
С трудом я подняла взгляд.
— Я не тот, кого ты должна бояться, — сказал он, чётко,  выговаривая каждое слово. -  И никогда  им не стану. Поняла?
Я кивнула, с трудом сглотнув, после того, как пересохло в горле.
- Прости. Я просто растерялась.
- Знаю, и понимаю. Глушь, ты у мужчины на руках , который несёт тебя в неизвестность. Логично было бы испугаться, но я не причиню тебе вреда, обещаю, - он снова двинулся вперёд, но теперь шаг снова стал размеренным, почти успокаивающим.
Ветер шелестел в зарослях, но теперь этот звук больше не казался зловещим. Только мерный шорох листвы, только его уверенная поступь, только тепло его рук, державших меня так, будто я - самое ценное, что у него есть.
- Спасибо, - прошептала я, прижимаясь к нему чуть ближе, уже совсем не испытывая  страха и понимая, насколько глупо было подозревать его.
В чаще стояла небольшая сторожка и там же, я увидела, спрятанный под навесом мотоцикл, старый, но надежный.
- Это наш новый транспорт, -  он,  усевшись на него, вставил в замок, ключ зажигания. - Садись.
Я села позади него, обхватив его руками. Двигатель взревел, и мы рванули вперёд, оставляя все позади. Дорога виляла между деревьями, уводя всё дальше от прошлого. Я прижалась к его спине, чувствуя, как ветер рвёт волосы, а в груди теплилось странное, новое ощущение. Доверие?
Харри так и не сказал, куда мы едем. Но впервые за долгое время мне показалось, что это неважно. Пока он рядом  я всегда буду в безопасности.
Крейн Тейс припарковал свой седан у ворот приходского дома, вышел и на мгновение замер, вдыхая прохладный утренний воздух. В руках он держал папку с документами. Обычными днями это была  привычная атрибутика  юридической практики, но сегодня содержимое было куда важнее рутинных бумаг. Мужчина  поднялся по ступеням, постучал и, получив приглашение, вошёл в кабинет священника.
Отец Килиан сидел за массивным деревянным столом, окружённый стопками книг и папками с записями. Увидев гостя, он тепло улыбнулся и жестом пригласил садиться.
- Крейн, рад вас видеть. Если честно, не ждал вас сегодня,  - голос священника звучал спокойно и уверенно.
Юрист сел, положил папку на стол и глубоко вдохнул, собираясь с мыслями.
- Отец Килиан, у меня к вам дело личного характера. Я узнал кое-что о своём прошлом, и это перевернуло всё с ног на голову.
Священник внимательно посмотрел на него, слегка наклонив голову.
- Слушаю вас,  сын мой.
- Оказывается, у меня есть родная сестра. Я никогда о ней раньше  не знал,  - он остановился, как будто всё переваривал полученную информацию, - родители ничего не рассказывали. Только сейчас, разбирая старые документы после их смерти, я нашёл письмо, из которого стало ясно, что сестру отдали на воспитание в другую семью сразу после её рождения.
Крейн Тейс открыл папку и,  достал пожелтевший лист бумаги, протянул его священнику.
— Здесь указаны примерные дата и место её рождения, несколько фотографий, где она совсем малышка, - мужчина всё это протянул священнику. -  Я пытался найти следы через официальные каналы, но безрезультатно. Тогда я подумал, что может быть, здесь, в приходе, кто-то что-то знает? Вы общаетесь с людьми, у вас обширная сеть знакомств, -  он цеплялся за последнюю надежду.

Отец Килиан внимательно изучил фотографию девочки, затем внимательно перечитал письмо родителей Тейса и лишь после этого поднял взгляд на Крейна.
- Я полностью разделяю и понимаю  вашу тревогу.  Это очень  непростое открытие для вас,   - он сложил руки на столе, смотря на юриста. – Я так понимаю, вы хотите, чтобы я расспросил прихожан?
- Да, возможно, кто-то помнит ту семью, или слышал разговоры, или знает людей, которые могли быть причастны к этой истории, - Крейн ухватился за перспективу найти сестру. -  Я готов описать всё, что мне известно, составить объявление, разослать запросы, в общем, любая помощь будет бесценна.
Священник задумчиво постучал пальцами по столу.
- Хорошо, мистер Тейс, я поговорю с людьми. У нас есть старейшины прихода, которые помнят события десятилетий назад. Возможно, кто-то что-то припомнит, но прошу вас, будьте готовы к тому, что ответы могут оказаться не теми, на которые вы рассчитываете.
Крейн кивнул,  встав из-за стола,  и чуть склонившись в знак благодарности.
- Я, конечно,  всё понимаю, но уже не могу просто оставить это! – в его голосе слышался бодрый настрой. -  Я должен найти её! Должен узнать, как она жила, что с ней стало!  Может быть, она даже не знает о нашем родстве.
Отец Килиан скупо   улыбнулся:
- Я начну завтра же. Соберу людей и  устрою беседу после службы. Если что-то всплывёт, я сразу вам  дам знать.
Крейн почувствовал, как в груди разгорается слабый огонёк надежды.
- Спасибо вам, отец Килиан, спасибо большое. Я очень ценю вашу помощь.
- Мы сделаем для вас, всё, что в наших силах, а пока молитесь. Ведь иногда ответы приходят оттуда, откуда их меньше всего ждешь.
Тейс вышел из комнаты и направился к выходу, а духовник отрицательно покачал головой, закрывая папку с письмом.
Крейн Тейс вышел из церкви, вдохнув прохладный воздух,  и на мгновение,  прикрыв  глаза. Впервые за долгие недели поисков, слабый огонёк надежды, разгоревшийся в груди, придавал ему сил. Он сел в машину, завёл двигатель и медленно выехал на дорогу, оставляя за собой тихий церковный двор.
Тем временем к храму подъехал черный пикап. Из кабины выбрался мужчина в камуфляже, несильно высокий, с крепкой спиной и затылком, а от размеренной поступи, читалась одновременно физическая мощь и холодная расчётливость. Он направился к двери, которую Крейн Тейс после себя  оставил приоткрытой.
Отец Килиан сидел за тем же столом, перебирая бумаги из папки юриста. Он, увидев силуэт в проёме, нервно дернулся, но приглядевшись, лишь медленно поднял глаза.
- Ты!?? - произнёс он без эмоций.
- Я, - коротко бросил мужчина, шагнув внутрь. – И ты не думай, что выбросив меня, ты решил все проблемы.
Священник сложил руки на столе, внимательно разглядывая пришедшего к нему мужчину, который прятал от всех кажущуюся расслабленность, скрывающую взрывную энергию.
- Что тебе нужно?
- Правда?  - голос мужчины звучал глухо, но твёрдо. - Ты забыл, что произошло тогда? Забыл, кто виноват и кто всё это устроил?
Отец Килиан медленно покачал головой:
- Сейчас - это прошлое и ворошить его нельзя.
- Нельзя?! – его слегка согнутые колени и опущенный центр тяжести придавали его походке приземистость, напоминающую готовность к прыжку. -  А жить с ложью можно? Скрывать правду от людей? Ты думаешь, что изгнав меня, ты  лишил и памяти? Нет. Я всё помню.
- Ты всё помнишь, да? - голос отца Килиана дрогнул, но он тут же взял себя в руки, сцепив пальцы в замок. - Мне тебя сочувственно жаль,  память  не всегда благо, она имеет свойство  разрушать, что с тобой и произошло.
- Разрушать? - мужчина шагнул ближе к столу, и тень от его фигуры растянулась по стенам, словно хищная птица. -  Это ты разрушил всё! Взял её из приюта - маленькую, беззащитную, обещал заботу, а сам ждал её четырнадцатилетия, чтобы получить наследство!
Отец Килиан медленно поднялся, его стул со скрипом отъехал назад.
- Если ты не забыл, я  дал ей дом! - его голос стал громче. - Я дал ей жизнь, которой у неё не было!
- Дом? - мужчина горько усмехнулся. - Ты называешь тюрьму с позолоченными  решётками домом?! Ты следил за каждым её шагом, контролировал каждый вздох. А когда жена узнала, - его глаза пристально смотрят на священнослужителя, -   когда она попыталась рассказать правду…
- Она была не в себе! - резко перебил священник, но в его глазах мелькнул страх. - Её разум помутился от зависти!
- От зависти?! - мужчина ударил кулаком по столу, и стопка бумаг разлетелась по полу. - Она видела, что ты делаешь! Видела, как ты превращаешь жизнь этой девочки в сделку! Ты понял, что жена мешает тебе и ты отправил её в психушку!  Знаешь, как она умерла? Знаешь, какие последние слова она прошептала перед тем, как уйти!?
Отец Килиан побледнел, его губы дрогнули, но он не произнёс ни слова.
- Ты знаешь, - продолжил мужчина, понизив голос до шёпота. – Ты всё  знаешь, потому что это ты подписал все бумаги. Ты лишил её права на помощь и на спасение. А потом, ты отправил меня в тюрьму. За то, что я хотел защитить её и рассказать всем правду.
- Ты не понимаешь, - священник медленно опустился на стул, словно вдруг лишился всех сил. -  Это было необходимо, для её же блага.
- Её благо? - мужчина рассмеялся, но в этом смехе не было ни капли веселья. - Её благо - это свобода. Но сейчас я верну ей то, что ты украл. Я расскажу всем. Расскажу, как ты подменил документы, как скрывал её происхождение, как ждал дня, когда сможешь наложить руку на деньги её семьи.

Отец Килиан поднял на него взгляд, и в этом взгляде была не мольба, а  ярость.
- Ты ничего не сможешь доказать! Всё давно  уничтожено.
- Ничего не уничтожено, - мужчина достал из внутреннего кармана потрёпанный конверт. – Твой каждый  подлый  шаг и  записан, каждая ложь имеет значение, но это ещё не всё. Есть  люди, которые готовы подтвердить это под присягой. Пусть город узнает, что за тварь скрывается за твоей благочестивой маской.
Священник замер, его пальцы судорожно сжали край стола.
- Ты думаешь, что можешь просто прийти сюда и разрушить всё, что я построил?
- Я не разрушаю, - мужчина медленно подошёл к двери. - Я восстанавливаю справедливость. И она наконец-то узнает правду. О том, кто она и что ей принадлежало по праву. Но самое главное, она прозреет, узнав о том, кто лишил её всего.
Он остановился в проёме, обернувшись в последний раз.
- Ты думал, что избавился от нас, но правда, всегда находит путь наружу, как бы ты её не пытался упрятать.
Мужчина хлопнул дверью, оставив священника в тишине. Отец Килиан закрыл глаза, сжимая кулаки. В его взгляде читалась не только печаль, но и страх за то, что может всё раскрыться.
 За окном шелестел ветер листьями, а где-то вдали, на извилистой дороге, Крейн Тейс всё ещё ехал вперёд, к разгадке, к надежде. Он не знал, что нить его поисков уже переплелась с чужой, гораздо более тёмной тайной. И скоро всё это сольётся в одну историю вины, возмездия и искупления.
Отец Килиан  был в таком бешенстве, что рванулся к двери спальни дочери. Он хотел как можно скорее увидеть, чтобы убедиться, в том, что всю иллюзию, которую он выстраивал всё это время для нее, и до сих пор находится в ней.
- Тайна не должна быть раскрыта! – он был зол настолько, что его даже потряхивало.
 - Айрин, - он позвал её, но ему никто не ответил.
Священник  распахнул дверь  настежь в комнате, но там было  пусто. Постель не смята, а заправлена,  окно закрыто, значит, она уже встала и возможно в саду.
- Айрин?! - голос священника дрогнул, впервые за долгие годы, прозвучав не как наставление, а как крик.
Отец Килиан обежал сад и обитель, заглядывая в каждую нишу, в кладовую, в молельню. Дочери нигде не было. Сердце колотилось о рёбра, словно пыталось вырваться наружу.
- Сестра Марта! - окликнул он пробегавшую мимо монашку. – Вы не  видели Айрин сегодня?
Та замерла и испуганно перекрестилась.
-  Около получаса назад, отец, я видела её у ворот. Она, как будто пряталась, а потом, - послушница, замолчала и снова стала креститься, -  не знаю, показалось ли  мне или нет, но она  вроде бы залезла в кузов пикапа.
- Что??? – его глаза чуть не вылезли из орбит от перенапряжения. – Что ты сказала?
- А потом машина  тронулась и уехала, - выдохнула сестра Марта.
Отец Килиан побледнел, поправив воротник, который сдавливал ему горло.
- Ты уверена, что она забралась в кузов пикап? – на что, монашка кивнула головой и удалилась.
Священник бросился к телефону и уже через полчаса у ворот обители стояли полицейские машины.  Поиски развернулись стремительно. В течении всего дня и ночи патрульные  дополнительно прочёсывали все  окрестности и опрашивали проходящих мимо прохожих.
Наутро,  один из местных фермеров сообщил, что  видел черный пикап на просёлочной дороге к северу от города. Полицейские нашли первый тревожный след. Брошенная машина стояла на обочине,  с распахнутыми дверцами, а в салоне автомобиля была найдена окровавленная туфелька Айрин и между дверями нашли платок с вензелем отца Килиана. 
Полицейский следователь, хмурый мужчина с усталыми глазами, приехав в обитель к священнику, обратился с вопросами:
 Вы утверждаете, что не знаете, кто мог это сделать?
- Я…  - отец  Килиан сжал кулаки, чувствуя, как внутри всё холодеет. - Я не понимаю, как это возможно. Она же  была в обители, возможно, кто-то выследил её…- он замялся и замолчал.
- Или вы сами её увезли, - следователь показал ему в прозрачном пакете улику, платок с  его вензелем. – На нём есть ваши отпечатки. 
- Это абсурд! - голос священника сорвался навскрик. - Я бы никогда!
- А вот это мы и выясним, - следователь был строг, как,  никогда, невзирая на то, что перед ним находиться священнослужитель.
Отец Килиан сидел в полумраке пустой кельи, уставившись на мерцающий огонёк лампады перед иконой. Перед глазами всё время стоял тот, в чью машину по показаниям сестры Марты забралась его дочь.
В его голове роились вопросы, на которые не было ответов.
 - Не понимаю, -  прошептал он, сжимая пальцами край стола. Куда она могла с ним уехать? Почему она выбрала именно его? Что между ними могло быть общего? Когда всё это  началось,  и как он мог не заметить? А вдруг, он ей расскажет всю правду???
Священник пытался молиться, но слова рассыпались, не достигая сердца. Часы тянулись бесконечно долго. Только под утро, измученный тревожными думами, он погрузился в тяжёлую дремоту.
Проснулся отец Килиан от резкого стука в дверь. Резко соскочив,  он бросился к дверям и,  открыв, увидел на пороге  следователя, которого вёл расследование о пропаже Айрин.
- Доброго утра, святой отец,  - произнёс он,  смотря на заспанное лицо священника, - вам придётся проехать с нами в полицейский участок. Есть срочные вопросы, требующие вашего присутствия.
- Быть может, тогда здесь? - предложил отец Килиан.
- Нет, одевайтесь и проедем к нам в отделение.
Мужчина быстро собрался и за кратчайший срок они добрались до места. В участке следователь, не торопясь, раскладывал на столе бумаги, пока отец пастор усаживался за стол в комнате для допросов.
- Просите, не запомнил вашего имени, но я не совсем понимаю,  зачем меня привезли сюда, - его весь вид был уверен в том, что это полнейшее недоразумение.
- Комиссар Леонард Коулман, - он представился и тут же продолжил, -  и мы,  проверяя ваше дело, - начал он, чуть поднимая на допрашиваемого    взгляд, -  наткнулись на любопытнейшую  деталь.
-Какую? - он чуть приподнялся и вытянувшись пытался заглянуть в документы.
- Быть может, вы сами, святой отец мне всё расскажете? Чистосердечное признание смягчит ваше наказание.
-  Мне не в чем признаваться! - сердито фыркнул пастор.
- Зря, очень даже зря, потому как пикап, который был  найден на дороге и в котором мы нашли кровь вашей дочери, оформлен на вас.
- Что? – отец Килиан содрогнулся и  почувствовал, как земля уходит из-под ног.
- НА ВАШЕ ИМЯ! – комиссар специально повторил на распев.
- На меня!?  Но я,  я никогда не владел пикапом!
- Вот и мы задумались, почему машина, зарегистрированная на священника, оказалась, как вы говорите в чьём-то  распоряжении? - Коулман склонил голову. - Вы можете как-то  это разъяснить?
- Я  не знаю, как это объяснить! – священнослужитель  сжал пальцами край стола, пытаясь унять дрожь в руках, понимая, что всё, что он скрывает,  упорно лезет наружу. - Возможно, мой автомобиль  угнали какие-то бандиты.
-Бандиты? – комиссар Коулман приподнял бровь, откинувшись  на спинку стула и скрестив руки на груди, ждал пояснений. - Вы только что утверждали, что у вас вообще нет пикапа, а  теперь уже  говорите, что  его возможно угнали бандиты?  Святой отец, вы не находите, что ваши версии не сходятся?
Священник замолчал, судорожно сглотнув.  Его потерянный взгляд заметался по кабинету,  по серым стенам, по железной решётке на окне, по стопке папок на столе комиссара.
- Возможно, я что-то напутал, - торопливо залепетал он. Быть может, когда-то у меня  и был пикап, но скорее всего,  я его продал!  Да, давно, лет пять назад, если не больше.
- Продали, - медленно повторил Коулман, доставая из папки лист бумаги. - Вот выписка из реестра транспортных средств. На дату трёхдневной давности автомобиль марки Ford F;150 Raptor, регистрационный номер [943], числился за вами, отец Килиан. Ни о какой сделке купли-продажи данных нет. Ни одного нового владельца не было и нет, только вы!
Комиссар  положил документ перед священником, а тот  уставился на строки, будто пытаясь прочесть их наоборот, мысленно ища хоть какую-нибудь лазейку.
- Это  какая-то  невероятная ошибка, - прошептал пастор. - Я не мог...Я никогда бы...
- Что «не мог», отец Килиан? - голос комиссара звучал ровно, почти ласково, но в глазах читалась сталь. - Не могли владеть пикапом? Или не могли оказаться в нём вместе с кровью вашей дочери?
-  Я не был в том пикапе! - священник резко поднял голову, резко вспрыгнув со стула. - Клянусь! Я даже не знал о его существовании!
-  Тогда как вы объясните, что  он оказался на вашем имени? – Леонард   наклонился вперёд, уперев ладони в стол. - И почему кровь  совпадает с группой крови Айрин?
Отец Килиан побледнел, а губы дрогнули, сжавшись в прямую линию. Никаких слов  у него не нашлось.
- Вы говорите о чистосердечном признании, - наконец выдавил он, - но я не могу признаться в том, чего не делал. Я люблю свою дочь и я бы никогда…

- А кто же тогда  мог? - перебил комиссар, листая папку. - Мы проверили звонки с вашего телефона и за  последние две недели вам было  три звонка от некоего  «Х. Т.». Кто это?
- Не помню… - священник провёл рукой по лицу, вытирая капельки пота, выступившие, как нельзя не кстати. – Какой-то старый знакомый, ничего важного.
- Ничего важного? - Коулман достал распечатку. - Последний звонок от него  был за полчаса  до исчезновения вашей дочери. Вы уверены, что это «ничего важного»?
Тишина повисла в комнате, густая, как туман. За окном проехала машина, и её гудок прозвучал далёким, бессмысленным эхом.
- Я хочу адвоката, - тихо произнёс отец Килиан, опустив взгляд. – Без него я больше не буду отвечать ни на один ваш вопрос.
Коулман откинулся на стуле, медленно сложив документы, встал.
- Конечно, но знайте, что каждый час вашего молчания затягивание всего расследования. Вы свободны, но это только лишь пока.
Отец Килиан выйдя из отделения, впопыхах вернулся домой и, достав из ящика стола визитку,  ту самую, что дал ему Крейн Тейс.
- Мистер Тейс? Мне нужна ваша помощь. Моя дочь Айрин пропала, возможно,  её похитили и  меня пытаются в этом обвинить, но  я клянусь, что я совершенно не причастен к этому.
На том конце провода повисло молчание и лишь  спустя несколько секунд,  размеренный и расчётливый голос юриста произнёс:
- Вы уверены, что хотите, чтобы я взялся за это дело?
- Да, - прошептал пастор,  ища защиту в Тейсе.
-  Хорошо, тогда давайте начнём, но  предупреждаю вас, я ни  с кем не играю в милосердие. Я ищу факты, и  если вы лжёте, то я узнаю правду первым.
Килиан облегченно закрыл глаза и выдохнул.
- Согласен.
Мотоцикл мчал нас сквозь лесную чащу, пока деревья постепенно не расступились, открыв вид на небольшую поляну. На её краю стоял уютный одноэтажный дом с покатой крышей, обнесённый невысоким деревянным забором. Вокруг не было ни души,  лишь только пение птиц и шелест листвы.
Харри заглушил двигатель у крыльца.
- Приехали, - коротко бросил он, помогая мне слезть с мотоцикла.
Я оглядела  дом, стены которого были из светлого дерева, окна со ставнями, а на крыльце пару горшков с засохшими цветами. Всё выглядело так  мирно и спокойно. Это было так не похоже на ту тревожную неопределённость, что окружала меня за эти два дня.
Внутри пахло деревом, сушёными травами и чем-то уютным, почти домашним. Харри провёл меня через небольшую прихожую в комнату справа.
- Это твоя, - он распахнул передо мной дверь. – Отдыхай, я  скоро вернусь.
Комната оказалась небольшой, но светлой. Широкая кровать с льняным покрывалом, старинный комод  и окно с видом на сосновый бор. На подоконнике лежал  пучок засушенных полевых цветов. Я опустилась на край кровати, всё ещё не веря, что этот покой  не очередная иллюзия.
Спустя час за окном раздался шум мотора.  Я подошла к окну и увидела, как к дому подъезжает внедорожник. Из него вышел высокий парень в кожаной куртке.  В руках он держал какую-то небольшую  коробку. В первое мгновение, я напряглась, и хотела было дернуться, но увидела,  как  Харри встретил его у крыльца и облегченно вздохнула. Они коротко перебросились словами и направились в дом. Через минуту оба появились в моей комнате.
- Джейк, - кивнул парень, протягивая мне коробку. -  Это тебе, тридцать шестой, как просил Харри.
Я осторожно открыла крышку. Внутри лежали кожаные ботинки,  крепкие, с плотной шнуровкой, явно не новые, но в отличном состоянии.
- Спасибо, - я подняла взгляд на Харри, подумав о том, что он не забыл, что на мне только одна туфелька. - Откуда ты знаешь мой размер?

Мужчина,  скрывая под маской улыбку, ответил:
- Заметил, когда ты в первый раз сняла туфли.
Джейк хмыкнул, глядя на меня:
- Он ещё и не такое замечает. Ладно, я поехал. Харри, если что,  звони.
Когда он ушёл, Харри присел рядом со мной на край кровати.
- Завтра начнём осваивать местность. Здесь безопасно, но нужно знать тропы  на тот случай, если придётся уходить быстро.
- Уходить? - я невольно напряглась. - Ты думаешь, нас будут здесь искать?
- Не знаю, - честно ответил он. - Но лучше быть готовыми ко всему.
Я посмотрела на ботинки, потом на него. В его глазах не было  ни капли  паники,  только спокойная решимость. И это успокаивало сильнее любых слов.
- Хорошо, - я кивнула в знак согласия. - Тогда завтра, как ты говоришь, пусть будут  тропы, а сегодня  можно,  я просто посижу у окна и посмотрю на сосны?
Харри встал, слегка коснувшись моей руки.
- Конечно, я буду внизу.
Он вышел, а я подошла к окну. Солнце уже клонилось к закату, золотя верхушки деревьев. Вдалеке прокричала неизвестная мне птица, а неподалеку  за домом журчал ручей.
Впервые за долгое время я почувствовала не просто передышку, а что-то большее. Не уверенность, нет, наверное,   надежду, ту самую, что живёт в тишине, в запахе трав,  и в  надёжных руках, которые не отпускают, и о  ботинках тридцать шестого размера, которые, как  знак того, что кто-то подумал о мелочах. Ведь это так важно, когда кто-то подумал о моей безопасности, обо мне.
Весь следующий день мы бродили по тропам и уже поздно вечером вернулись домой.  Харри снял бронежилет, оставив его  в комнате. Маску он так и не снимал с себя.
- Почему ты никогда не снимаешь с себя  маску? - не выдержала я, смотря вдогонку ему, а он лишь обернувшись, ничего мне не ответил.
Я никак не могла понять, что же за тайна есть у Харри, и в связи с чем он никогда не снимает свою защиту  с лица, но он упорно игнорировал мой интерес.
Когда он вышел, в моем мозгу щёлкнули какие-то кнопки и мои руки потянулись к его бронежилету, который висел на стуле. Пошарившись, во внутреннем кармане  я нашла паспорт. Резко обернувшись к двери и убедившись, что он не идёт обратно, я быстро стала читать.
 - Харри Эдвард Томсон. 15 сентября 1977 года. Адрес прописки по непонятной причине  совпадал с адресом церковного прихода.
- Как это может быть? - я хотела закрыть документ удостоверения личности, но тут из него выпала небольшая потертая фотография. На меня смотрела девочка лет пяти, безмятежно  улыбаясь и  светилась от  счастья. Она была очень похожа на меня и от такой неожиданности фотография выпала из рук и снова упала на пол вверх обратной стороной, на которой кривым по-видимому, детским или подростковым почерком было написано: "Моя Айрин «Т».
Едва услышав шаги Харри в коридоре, я торопливо вернула паспорт на место. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, что  он услышит его из-за двери. Руки слегка дрожали, когда я, усевшись на кровать, стала разглаживать  складки на одеяле, будто ничего и не происходило.
Харри вошёл, как всегда спокойный, с лёгкой тенью усталости в глазах.
- Ты в порядке? - спросил он, заметив моё нервное напряжение.
- Да, - я постаралась улыбнуться,  как можно естественнее. - Просто задумалась немного о завтрашнем дне.
- Не переживай, я буду рядом с тобой, с уверенностью сказал Харри, не принимая моё волнение всерьёз, но в глазах мелькнуло что-то неуловимое,  то ли сомнение, то ли понимание. Затем, молча, снял пояс с подсумками и положил рядом с бронежилетом. Движения были размеренными, почти ритуальными,  так человек раскладывает вещи, когда знает, что в любой момент нужно бежать.
-  Завтра возможно нам придется уехать отсюда, - произнёс он медленно. - Неподалеку есть тропа вдоль ручья, она ведёт к заброшенной лесопилке. Там можно будет передохнуть, если что.
Я молчала и ничего ему на это не отвечала, переваривая то, что увидела в его паспорте.
 Как его место прописки может быть моим домом? Как такое вообще возможно? И это странное фото. Я почти уверена, что девочка на снимке я, русые волосы, голубые глаза. Я помню себя такой. А эта странная подпись: "Моя Айрин Т." Почему «Т», когда моя фамилия  Грейс. Отец всегда говорил, что это фамилия его рода, старинная, уходящая корнями в XIX век. Ни у него, ни у матери не было никаких «Т» в фамилиях. Может быть это какая-то ошибка? Может там стояла буква «Г», а из-за детского почерка она выглядит как "Т".
- Ты что-то хотела у меня спросить? - Харри снова  обернулся в мою сторону, уже держа руку на дверной ручке.
Я вздрогнула. Он слишком хорошо чувствовал мои перемены в настроении.
- Нет, - снова соврала я. - Просто хотела тебя ещё  раз поблагодарить  за ботинки, они идеально подошли.
Из-под маски не видно было никаких эмоций, а он лишь скупо произнёс:
- Рад этому.
Дверь за мужчиной  тихо затворилась и я осталась одна, но тишина безумно теперь давила на меня. Вопросы крутились в голове, как листья в осеннем вихре.
- Кто ты такой Харри? Что ты делал в нашем приходе и почему у тебя моё фото? Почему он хранит его, скрывая от меня? И что значит «моя Айрин»?
За окном наступал вечер и с неба на меня смотрели только звёзды, холодные и далёкие,  словно знали ответы на мои вопросы, но совсем  не спешили их мне открыть. Вдалеке снова прокричала та самая птица, жалобно и  протяжно, как будто звала кого-то.

За дверью послышались шаги. Я быстро легла, накрывшись одеялом, притворяясь, что уже сплю. Харри заглянул, и увидев, что я сплю, обратно тихо прикрыл дверь. Я слышала, как он ходит в соседней комнате, как стучит чашка о блюдце,  наверное, пьёт чай, обдумывая завтрашний маршрут.
В темноте я перебирала разные варианты событий и пришла к единственному варианту.
- У Харри стоит прописка моего дома, он приезжал зачем-то к моему отцу,  но по каким-то причинам, сам давно уехал, а меня оставил там. А отец поменял мою фамилию на свою.  Именно это, объясняет то, что он носит маску, чтобы я не вспомнила его. Но я итак ничего не помню из своего детства, кроме отцовских проповедей по молитв и уроков. Он упорно скрывает от меня свою тайну, о которой я уже догадалась. Харри -  мой брат и когда-то давно он бросил меня в этом приходе. 
Я закрыла глаза, но сна не было. Только горькая обида и полное непонимание душили меня.
Я резко проснулась, как  будто вынырнула из воды на воздух. Пульс зашкаливал, а сердце в груди бухало так громко, что мне пришлось  шумно выдохнуть. Отдышавшись, я провела рукой по лицу, смахивая остатки сна, и уставилась в темноту. В ушах всё ещё звучал детский смех: мой и какого-то мальчика. Сон был настолько ярким, что показалось, как будто это  воспоминание. Я видела, как ищу в каком-то шкафу черный платок, с вышитой по краю серебристой нитью. Вспомнила тепло его рук и ощущение абсолютной защищённости рядом с этим мальчиком.
- Ты будешь моим секретным защитником, - прошептала я, повторяя слова из своего сна и вижу, как мальчик, наматывает этот платок на лицо, оставляя открытыми только свои глаза.
Сев на кровати, я обхватила  колени. Чёрт , вот всё и  сошлось: маска Харри, его молчаливая опека, странное чувство, что я знаю его давно, хотя совершенно не могу вспомнить, откуда. В голове крутились обрывки фраз из сна. 
- Почему ты должен уехать?
- Так надо, - он проводит мне по плечу рукой.
- Ты же говорил, что всегда будешь меня защищать?  - спрашиваю я его детским тоненьким голоском, смотря на мальчишку снизу вверх.
- Всегда! Даже если ты потом  забудешь обо мне, - немного с горечью отвечает он мне во сне.
Или это было совсем не во сне!?
Спустив ноги с кровати, я  бесшумно подошла к окну. За стеклом мерцали звёзды,  такие же холодные и далёкие, как впрочем и  вчера, но теперь мне казалось, что они подмигивают, словно  точно  что-то знают.
- Харри  не просто мой брат, - подумала я, сжимая край занавески. -  Он тот самый мальчик из моего сна-воспоминания. И он действительно защищал меня все эти годы, даже когда я совсем не помнила его.
Я повернулась  к двери, за которой спал Харри. В  моей груди разрасталось странное чувство. Это был не страх и не гнев, а острая, почти болезненная потребность узнать всю  правду. Правду не через подглядывания в чужие документы, а из его собственных уст. Набравшись решимости, я сделала шаг к двери, затем ещё.  Рука уже потянулась к ручке, но замерла в сантиметре от неё.
- А что, если правда разрушит то хрупкое ощущение безопасности, которое я обрела рядом с ним? И воспоминания, которые он так тщательно прятал, окажутся страшнее неизвестности?
За спиной тихо скрипнула половица. Испуганно я обернулась, но в комнате никого не было, только ветер играл с занавесками, принося с собой запах дождя и далёких лесов.
- Завтра, -  решила я, отходя от двери. - Завтра я спрошу его обо всём.  Будет совершенно не важно, что Харри снова наденет маску! Я всё равно, хочу знать, кто скрывается за ней.
Я вернулась  снова в постель, но сон больше не шёл. В темноте перед глазами вновь и вновь возникал образ мальчика с намотанным на лицо черным платком, который шептал:
«Я всегда буду рядом, даже если ты потом забудешь обо мне!».
Утро выдалось немного прохладным и прозрачным, но воздух ещё не  успел пропитаться сыростью, но уже несло в себе лёгкую свежесть.   Харри завтракать не стал, вышел на улицу и, прислонившись к мотоциклу, задумчиво разглядывал небо. Я немного перекусила и когда домыла посуду и прибрала на кухонном столе, Харри вернулся в дом.
- Поедем в магазин, - наконец произнёс он, повернувшись ко мне. - Нам нужно запастись едой.
Я  кивнула в знак согласия, потому что еды, которая была здесь в доме припасена, можно сказать, закончилась, потому как её в принципе тут  и не было.
- Ты поедешь один? - спросила я, хотя знала, что он не любит вопросы.
- Я тебя одну не оставлю, -  Харри категорически отказался оставлять меня без присмотра. -  Это было бы слишком  рискованно в нашей ситуации.
Он говорил «нашей»  как будто мой побег из дома его  касался напрямую.
Мотоцикл рванул с места, и уже через несколько минут мы были в небольшом магазинчике на окраине города. Внутри пахло свежеиспечённым хлебом и кофе. Этот уютный, почти домашний запах резко контрастировал с напряжением, не отпускавшим Харри ни на секунду.
- Возьми какие-нибудь запасы продовольствия, - на Харри смотрели с опаской, потому что он так и не снял с лица маску, а меня просто прожигало узнать всю правду о нём.
Задумавшись, я остановилась
у полки с консервами, где меня  настигла неожиданная встреча. Пожилая женщина, соседка с проницательными глазами и неизменной вязаной косынкой на плечах, увидев меня, замерла.
- Девочка моя, Айрин! - воскликнула она, схватив меня за руку. - Тебя же отец Килиан ищет! Всё с ног сбились, полиция на ушах все дома обходят, пастор всех расспрашивает.
Я побледнела и не знала,  что ей на всё это ответить. Харри, видимо почувствовал на расстоянии моё волнение и мгновенно оказался рядом. Его ладонь мягко взяла мою руку.
- Кто это с тобой? - соседка перевела  изумленный взгляд на Харри, пытаясь разглядеть его черты  лица под маской.
-  Это…папа в курсе,  -  начала я, но Харри резко потянул меня к выходу.
- Нам пора, -  бросил он через плечо, ведя меня за собой к двери.
Выскочив на улицу, Харри завел мотоцикл и усадив меня за собой, мы умчались прочь. В зеркале заднего вида я лишь  успела заметить, как эта пожилая женщина смотрит нам в след.
Тем же днём в дом священника раздался стук в  дверь. Пастор нервно прошёл к входной двери и, распахнув,  увидел соседку.
- Мисс Валенсия, что случилось? - неуверенно произнёс он, не совсем осознавая, зачем она пришла к нему.
- Отец Киллиан, я видела её! — запыхавшаяся соседка буквально влетела в комнату. — Айрин была в магазине с мужчиной в маске! Он  буквально водил её за собой, а уж как посмотрел на меня, как собака Баскервилей.
Отец Айрин замер, сжимая в руках распятие.
- Где? Когда? - голос его дрогнул и он сглотнув, нервно поправил волосы.
- Час назад, в «Маленьком рае». Я подумала, что этот мужчина её похитил, и попыталась её увести с собой, но она ушла с ним. Она не боялась его,  и потом  он увёз её на мотоцикле.
Отец Килиан затрясся мелкой дрожью, еще сильнее, чем когда узнал, что она забралась в пикап. В эту минуту он четко осознал, что Айрин связалась с тем, от кого он так отчаянно ограждал её  всю жизнь.
- Мисс Валенсия, - голос священника прозвучал глухо, - вы уверены, что это была Айрин?
- Абсолютно! - соседка всплеснула руками. - Я ведь её с детства знаю. И этот мужчина,  - женщина мялась, не зная, как сказать, - он явно не просто её знакомый, он вёл  себя с ней, так, как будто между ними что-то есть, ну вы понимаете, святой отец. Прости меня, господи, как ваша девочка, могла связаться с таким! - в её голосе слышалось и досада и сожаление.
Пастор опустился в свое кресло и смотря в пол, застыв на несколько минут, а затем, как будто бы собравшись, пришёл в себя. произнес
- Нужно позвонить в полицию и все, что вы мисс Валенсия видели, рассказать, - снова вскочив с кресла произнёс он. - Немедленно.
Прибыв в полицейский  участок, священник с мисс Валенсией нашли комиссар Коулмана, который с нетерпением ждал, о чём же с ним так торопился поговорить отец Килиан.
- Я вас внимательно слушаю, -
 комиссар внимательно пригласил их присесть, а мисс Валенсия рассказала, что видела пропавшую девушку.
- Опишите мужчину, как он выглядел, особые может приметы, - потребовал он, доставая блокнот.
- Никаких примет нет,  он был в маске, -  заговорила соседка. -  Но взгляд… Холодный, пронзительный.
- Рост, вес, приблизительно? - не отставал комиссар Леонард.
- Среднего роста, крепкий, - бормотала пожилая женщина. -  Увёз её на мотоцикле, я успела  запомнить  номер А724КМ.
Коулман записал всё и, кивнув в сторону, дверей, дал понять, что они свободны.
- Мы немедленно разошлём ориентировку на данное транспортное средство, - на ходу доставая сигарету и прикуривая её, продолжил. - Будем проверять все подозрительные мотоциклы в радиусе пятидесяти километров.
Ближе к вечеру отец Килиан сидя в своём кабинете, ждал гостя, которому так жаждал открыть все, что накопилось у него на душе. Ему как никогда самому остро нужен был тот, кто мог бы его выслушать и помочь. Время бежало и наконец на пороге дома появился  Крейн Тейс, адвокат, которого священник  уже заждался.
- Вы звонили, отец Килиан?  спросил молодой мужчина, присаживаясь напротив. - Что-то  выяснилось?
Священник глубоко вздохнул,  скрестив руки на груди и набрав в грудь побольше воздуха, рассказал о том, что мисс Валенсия сегодня видела Айрин.
- Да, я был сегодня в участке и получил сведения о владельце мотоцикла, - Крейн задумчиво потёр переносицу, видя, как священник встрепенулся при этой информации. - Но для начала я хочу услышать историю о вашей семье. У вас ведь была жена и сын? Что с ними произошло?
Отец Килиан сгорбился, словно под тяжестью невидимого груза, и заговорил, тяжело вздыхая:
- Моя жена, она заболела, сошла с ума, - ему с трудом давалось каждое слово. - Последние годы жизни она провела в психиатрической клинике и там же умерла. - Он помолчал, подбирая слова. - А сына осудили за разбой и во время стычки он погиб в тюрьме.
Адвокат внимательно слушал, не перебивая.
- Печальная история, отец Килиан, - сочувственно произнес Крейн. - Примите мои соболезнования.
- Хоть это и произошло очень давно, но раны всё ещё болят во мне, - пастор смахнул с лица, скупую слезу и выдержав паузу, спросил:
- Вы сказали, что узнали, кто хозяин мотоцикла.
- Да, да, конечно, - адвокат торопливо стал перебирать документы, которые он привез с собой.
- И кто это? - волнение не покидало пастора.
Адвокат поднял свой пронзительный взгляд:
- Это Харри Томсон. Вы, возможно, знаете, кто это?
Отец Килиан закрыл лицо руками, вспоминая прошлое, которое так старался забыть. Он понимал, что для того, чтобы спасти дочь, ему придётся раскрыть все тайны его семьи, хранившиеся годами.
- Я пытался её защитить от него, - священник тёр свои щёки, как будто бы это помогало ему при разговоре. - Но у меня ничего не вышло.
- «Он» - это кто? Харри Томсон? - мягко уточнил Тейс и был уже в нетерпении, понимая, что возможно сейчас всё и откроется и тогда он быстрее сможет найти Айрин.
Отец Килиан заколебался, но всё же произнёс:
- Этот мужчина, - пастор,  как будто бы,  специально не произносил его имя, - он страшный человек! - замолчав, он глубоко вздохнул, пытаясь хоть как-то восстановить нервное напряжение.
- Любая информация может спасти вашу дочь, - настоятельно возвращал его к разговору Крейн.
Отец Килиан закрыл глаза.
- Этот человек, пришел ко мне за помощью, а в итоге, разрушил мою семью. Я очень боюсь, что попав к нему в руки, она стала жертвой не только насилия, но и чего-то гораздо хуже.
Адвокат  приподнял от удивления  брови:
- Так значит вы с самого начала догадывались, кто похитил вашу дочь?
- Я отказывался в это верить, но сейчас, узнав, что мисс Валенсия видела Айрин с этим чудовищем,   я уже даже не хочу думать, что может испытывать моё бедное дитя от нахождения с ним!
- Вы считаете, что он заинтересован в Айрин?
- Да, он, если правильно выразиться, не просто заинтересован в ней.
 Он стал ею одержим! Желание обладать ей, перевесило всё! Он не поддавался ни на какие мои уговоры и тем более просьбы и молитвы были пропущены мимо ушей! — быстро говорил отец Килиан.
Молодой мужчина откинулся в кресле, обдумывая услышанное.
- Хорошо, я постараюсь найти этого Харри Томсона!  - он был в боевом настрое. -  Мы будем  действуем по двум направлениям. Полиция будет искать мотоцикл, а я выясню всё о похитителе, но мне нужны детали, любые зацепки о том,  где он может скрываться, с кем общался ранее, а вы пока постарайтесь не привлекать лишнего внимания.  Если похититель  свяжется с вами,  никаких переговоров без меня.
Пастор кивнул, глядя в окно, а где-то там, в лабиринте городских улиц, его дочь ехала рядом с человеком, который когда-то разрушил семью священнослужителя и  теперь всё зависело от того, кто сможет найти её первым.
Поздний вечер окутал город плотной пеленой густого тумана. Улицы, ещё недавно оживлённые, опустели и лишь редкие фонари бросали дрожащие круги света на мокрый асфальт. Покинув магазин, мы с Харри долго кружили по окраинам, выбирая место для второй закупки. Харри опасаясь слежки, действовал осторожно, и выбирал  самую,  что ни на есть, неприметную лавку. Только когда часы показали почти полночь, мы решились направиться обратно.
Мотоцикл, глухо рыча, катил по пустынным дорогам. В воздухе стал  витать запах приближающегося дождя. Внезапно фары выхватили из темноты вывеску заправки, небольшое скромное строение с парой колонок и тускло освещённой будкой оператора. Харри, поколебавшись, свернул к бензобаку.
- Топливо на исходе, - сказал спокойно он, - нужно заправиться.
Сжимая руками край куртки, я задрожала. Мне казалось, что каждый звук, вроде  шороха шин, скрипа дверей,  и даже собственного дыхания  привлекало ненужное к ним внимание. Украдкой оглядевшись, я не увидела  вокруг ни души, лишь одинокий силуэт работника за стеклом.
Харри заглушил мотор, и сняв шлем, направился к колонке. Я осталась сидеть, вжимаясь в сиденье, тем самым,  пытаясь стать ещё  больше незаметной,  но именно в этот момент из будки вышел полицейский, что дежурил неподалёку. Он заметил мотоцикл и, замерев, стал  всматриваться в номера. Спустя несколько секунд тишины и я заметила, как его рука потянулась к рации.
- Стоять! - голос прозвучал слишком громко, разрывая  ночную тишину.
Харри резко обернулся и в его  глазах мелькнул холодный расчёт, план, просчитанный вперед на пять шагов. Швырнув купюру на стойку, мужчина бросился к мотоциклу. Я  едва успела схватиться за его спину, когда двигатель взревел, и машина рванула с места.
- Остановитесь, иначе я буду стрелять! - до моих ушей долетел голос полицейского.
Выстрел разорвал воздух, и я вскрикнув от неожиданности, почувствовала,  как тело Харри дёрнулось. Он стискивая руль, выругался сквозь зубы, но скорости  не сбавил. За спиной остались мигающие огни, вой сирен, но мы уже ныряли в лабиринт просёлочных дорог, уходя всё глубже в темноту.
- Ты ранен!  - прокричала я ему на полном движении,  пытаясь разглядеть, куда попала пуля.
- Ничего, - прохрипел Харри, сжимая зубы. - Это не важно.
Кровь проступала сквозь ткань, но он упорно гнал мотоцикл вперёд, пока город не остался далеко позади, а вокруг не сомкнулись густые заросли леса. Наконец, свернув на заброшенную тропу, он остановил машину у старого амбара.
- Слезай, - приказал он, с трудом  спустившись с  сиденья. - Здесь переждём.
Дрожащими руками я сняла с себя шлем и  в темноте  едва различала его силуэт, сгорбленный, окровавленный, но всё ещё неукротимый. Я  хотела  сказать ему, чтобы он крепился, но слова застряли у меня в горле. Какое-то непонятное чувство накрывало меня с головой, но я никак не могла разобраться, что это было. Страх!? Но уже не за себя.
Харри, прислонившись к стене, достал из кармана платок и прижимая к ране, зашёл внутрь.  Где;то вдали слышался отдалённый гул машин, но здесь, в этой забытой глуши, время словно остановилось. Спустя несколько  секунд придя в себя, я последовала за ним.
- Ты должна вытащить пулю, - Харри расположился в столе сена и протягивал мне нож.
Я застыла от неожиданности, глядя на нож в его руке. Лезвие тускло блеснуло в скудном свете, пробивавшемся сквозь щели в досках.
- Ты уверен? - мой голос предательски дрогнул, но я заставила себя сделать шаг вперёд и взять холодное металлическое лезвие. - Я никогда этого не делала.
- Сейчас научишься, - Харри сжал зубы, отстраняя окровавленную ткань от раны. - Пуля сидит совсем неглубоко, я чувствую. Просто действуй быстро.
Глубоко вздохнув, я пыталась  унять дрожь в пальцах, а в голове проносились обрывки,  когда-то услышанных инструкций о  стерилизации, антисептике и  аккуратности. Но здесь не было ни спирта, ни стерильных бинтов, ничего, кроме  ножа и моего дрожащего отражения в его лезвии.
- Нужно снять маску, она мешает, - говорю я ему, набравшись смелости, но руки трясутся не только от страха перед кровью, а от того, кто же всё же скрывается под ней.
Харри не сопротивлялся и я молча стягиваю с него маску. Он просто смотрит на меня, и в его голубых глазах читается что-то невысказанное, но разобрать, я не могу.
Когда его защита падает на стол, я невольно задерживаю дыхание. Шрамы, тонкие, едва заметные линии пересекают его лицо, выдавая следы былых сражений, молчаливые свидетели прожитых нелёгких лет. Но даже они не могли скрыть всей его красоты.  Чёткие скулы, прямой нос, голубые, выразительные глаза и  пухлые губы, слегка приоткрытые в сдержанной полуулыбке.
- Давай же, режь! - Харри уже не просит, а настаивает. 
Приблизившись, я осторожно раздвигаю края раны. Вид крови снова заставляет моё сердце сжаться, но я стискиваю  зубы, потому что сейчас нельзя поддаться слабости. Примериваясь, я приставляю остриё к месту, где под кожей проступает металлический контур пули.
- Ты готов? - шепчу я, смотря на него.
- Да, давай уже, - на одном дыхании  выпаливает он.
Резкое движение  и лезвие входит точно в нужный участок. Харри глухо рычит, вцепившись одной рукой в солому, второй в своё колено. Ещё одно усилие и пуля с тихим звоном падает в сено.
Не теряя ни секунды, я ножом режу подол своего платья. Ткань с треском поддается, и вскоре у меня в руках оказалось несколько длинных полос. Обмакнув край одной из них в чистую воду, из купленной в ларьке бутылки, я осторожно протираю ему рану, стараясь не задевать края. Харри шипит сквозь зубы, но молчит.
Затем я плотно оборачиваю  импровизированным бинтом вокруг его плеча, затягивая узел с такой силой, чтобы остановить кровь, но не перекрыть кровообращение. Когда последний виток закреплён, я немного отстраняюсь, разглядывая свою работу. Ткань быстро пропиталась алой жидкостью, но поток уже заметно ослабел.
- Всё, я закончила, - произношу я, наконец позволяя себе выдохнуть.
Руки всё ещё дрожали, но в груди разливалось странное чувство, какая-то гремучая смесь ужаса и гордости.
Харри медленно поднял взгляд и в его глазах читалась благодарность, которую он не спешил облекать в слова. Вместо этого он лишь кивнул мне и, хотел было поднялся на ноги.
- Не вставай, - я остановила его, уперев руку ему в солнечное сплетение.
- Спасибо, - наконец произнёс он тихо.
- Пожалуйста, - ответила я Харри и сев рядом, тут же спросила.  - Откуда эти шрамы? Кто оставил их тебе?
- Это мелочь, -  еле выговорил он. - Не стоит твоего беспокойства.
Но я уже не слушала его, а мои пальцы  сами потянулись к его лицу,  сначала робко, почти невесомо, затем увереннее. Кончики пальцев скользили по шраму у виска, спускаясь к скуле. Харри замер, не говоря ни слова. Его кожа была тёплой, чуть шероховатой от едва заметной щетины. Я проведя ладонью по его щеке, ощущала, как под пальцами бьётся пульс. Время остановилось. Он медленно поднял свою руку и коснулся моей ладони. Его пальцы переплелись с моими, сжимая их,  крепко, но совсем не по-братски, слишком бережно, как будто я была чем-то хрупким, что можно сломать неосторожным движением. Харри склонился ко мне ещё ближе и его дыхание смешалось с моим. Его губы едва коснулись моих.   Поцелуй был мягким, почти невинным, но в нём таилось столько невысказанных слов: благодарность, страх, надежда, тоска.
- Харри, мы не должны, - бормочу я нерешительно. - Ты ведь мой брат, - произношу я чуть увереннее.
- Я не твой брат, - отвечает он мне и  его рука скользит по  моему затылку, а пальцы путаясь в волосах, притягивают меня  к себе ближе.
Его губы двигаются  с такой нежностью, что у меня подкашиваются коленки.
Прижавшись к нему,  я чувствую, как его сердце бьётся в унисон с моим. Всё исчезает, все страхи, вопросы, тайны прошлого. Остаются только его руки, обнимающие меня, и  его дыхание на моих губах, его тепло, проникающее в каждую клеточку тела.
- Айрин, я тебя всегда любил,  - шепчет он мне на ухо он.
Его руки скользят по моей спине, прижимая меня к себе ещё ближе. В этот миг мы оба понимаем, что это может быть единственный момент, когда мы можем,  позволим себе быть просто людьми, а не беглецами, не воинами, не загадками друг для друга. Растворилось всё прошлое и будущее. Только  здесь. Только сейчас. Только мы двое, в этом старом амбаре и этот волшебный миг, который казался нам одновременно и вечностью, и мгновением.
Когда ночь окутала город плотным покрывалом тьмы, в амбар сквозь доски, пробивался легкий свет от луны, рисуя на полу причудливые узоры. Я  лежала, прижавшись к груди Харри, и в тишине было слышно лишь наше ровное дыхание. Мой покой был обманчив, а в голове я  снова и снова крутила вопрос, на которые так и не услышала ответа.
- Харри - тихо прошептала я, приподнимаясь на локте. - Ты так и не рассказал мне о своих шрамах.
Мужчина замер, а я почувствовала, как напряглись его мышцы под ладонью. Долгое мгновение он молчал, словно взвешивая в уме каждое слово. Затем глубоко вздохнул и повернулся к ней.
- Ты серьезно хочешь услышать правду? - его голос звучал глухо, почти безжизненно.
- Да, Харри, хочу! - хотя внутри у меня всё сжалось от недоброго предчувствия.
- Эта правда перевернет твою жизнь и обратной дороги у тебя уже не будет никогда, - он говорил, а я, прервав его, сказала.
- Обратно я уже и не хочу, поэтому говори, - настаивала я на своём.
- Отец Килиан, - начал Харри, и каждое слово давалось ему с трудом, - на самом деле, совсем не твой отец, а мой.
Я резко отстранившись,  вглядываюсь в его лицо, пытаясь найти  хоть  какие-то следы шутки, но в его глазах не было и даже  тени насмешки, лишь только глубокая, изматывающая боль.
- Что ты сказал? - голос мой дрожит от услышанного.
- Айрин, это правда, - он сел и достав сигарету, закурил. - Твои настоящие родители были вынуждены отдать тебя в приют при монастыре. Их жизненная ситуация в тот момент была довольно сложной, можно сказать,  безвыходной и поэтому по воле обстоятельств ты оказалась в приюте. Мой отец, он забрал тебя к нам домой, но не из  чувства доброты, совсем нет. Твои родители оставили тебе очень большое наследство, и он знал об этом.
Моё сердце как будто остановилось, а мир вокруг начал расплываться, словно акварель под дождём.
- Почему? Почему он так со мной поступил? - в непонимании я спрашивала Харри, хотя на этот вопрос ответить он мне не мог.
- Когда тебе исполнилось четырнадцать, он оформил все документы и присвоил себе твоё наследство. Полностью, до единого фунта. Ты ведь даже не подозревала об этом, верно?
Я молча покачала головой, чувствуя, как слёзы накатывают на глаза.
- Но это еще не вся информация.  У тебя есть брат, - продолжил Харри, и его голос дрогнул. - Ты можешь мне не верить сейчас,  но всё, что я говорю,  до единого слова, правда. Я узнал всё это от своей матери, перед тем, как отец упрятал её в психиатрическую больницу.
- О боже! - я закрыла лицо руками, пытаясь осмыслить услышанное.
-  Со мной он проделал тот же номер, что и с матерью, - Харри провёл рукой по шрамам на лице. - Угрожая мне её жизнью, он посадил меня в тюрьму, где я и получил эти отметины. Учился  выживать среди ублюдков и отморозков, наблюдая такое, о чём даже страшно говорить, но это ничто по сравнению с тем, что отец сделал с нашей семьёй.
Тишина вновь опустилась на комнату, но теперь она была наполнена тяжёлым грузом правды, который давил на меня весом каменной плиты.
Я посмотрела на  Харри, смотря в его голубые глаза, осознавая, что всё, что я считала своей жизнью, было абсолютной ложью. Мой дом, отношения отца к семье и прихожанам, моё детство и прошлое, всё  оказалось иллюзией.
- Что же нам теперь делать? - спрашиваю я и, прижимаясь к нему, словно ища защиты в этом новом, пугающем мире.
- Мы разберёмся, - твёрдо отвечает Харри, обнимая меня. - Теперь правду знаю не только я, и  вместе мы вернём то, что принадлежит тебе по праву.
За окном медленно рассветало,  и  новый день обещал быть непростым, но впервые за долгое время у нас появился шанс начать всё с чистого листа,  уже зная, кто мы на самом деле.
Рассвет окрасил небо в бледно-розовые тона, когда Харри тихо поднялся. Я наблюдала, как он бесшумно перемещается по амбару, собирая разбросанные вещи. Его движения были не совсем  чёткими, ведь рана давала о себе знать, но мысли его были  выверенными, ведь он уже продумал каждый следующий шаг.
- Ты куда? - прошептала я, подтягивая колени к груди.
- Нужно действовать, пока отец не опередил нас и не придумал ещё какое-то ничтожное действо, - ответил Харри, натягивая на свое тело, покрытое местами татуировками,  рубашку.
- Ты что-то придумал? - в надежде уточняю я у него.
- Есть мысль и я думаю, что мой ход конем, обыграет всех. Крейн Тейс, он связан с многими  юридическими делами нашего города и именно его нанял отец для того, чтобы найти нас.
- Ты знаком с Крейном Тейсом?
- Лично нет, но я слышал много о нём и я уверен, что если кто;то способен разобраться во всех документах  и найти слабые места в схеме отца - это он.
Я согласно кивнула, хотя внутри всё сжималось от тревоги, ведь  каждое слово Харри звучало,  как удар молота, выбивающего последние осколки моей прежней жизни.
-  Я найду его номер, - сказал он, доставая сигарету и закуривая.
А в это время в городе, сидя у себя в адвокатской конторе,  Крейн Тейс, получил сообщение о стрельбе на заправке.  Развернув карту,  он отмечал возможные укрытия Харри Томсона и Айрин. Карандаш ритмично постукивал по столу, а Тейс мысленно прочерчивал маршруты  их отступления, оценивая зоны обзора, одновременно  прикидывая, где могли бы затаиться беглецы.
Его размышления прервал телефонный звонок. Юрист взял трубку и прижал к уху:
- Адвокат Крейн Тейс слушает.
- Тейс, это Харри Томсон. Нам нужно срочно встретиться.
-Томсон!? - юрист соскочил со стула от неожиданности. - Ты..
- Не перебивай и слушай сюда! - резко  прервал его Харри. -  Сегодня в три у кафе «Лилу». Дело касается твоей сестры.
Харри нажал на отбой, а в офисе у Тейса повисла напряжённая тишина.
Сообщение Томсона обрушилось на Крейна,  как удар, в котором было слишком много неожиданных вопросов.
Мысли заметались в голове, от того, что он сможет хоть что-то узнать о своей сестре, но профессионализм говорил ему, что он шагает против своих убеждений и идёт ради своей выгоды на встречу с преступником. Тейс медленно отложил карандаш, пытаясь вернуться в твердое равновесие. Нужно было действовать хладнокровно, но внутри всё кипело, так сильно, что остановить этот пожар уже мог только Томсон, принеся ему хоть мизерную информацию. А вдруг Томсон потребует взамен данных о сестре что-то противозаконное? Что же тогда делать?  Где будет эта грань между отчаянной попыткой найти родную душу и не предать закон? Крейн не знал и решил, что обдумывать это не имеет смысла.
Крейн нервно поднялся и подошёл к окну. Город внизу жил своей жизнью, не подозревая, что в этот момент рушатся чьи-то миры.
- Я должен встретиться с Харри лично! - подумал Крейн. - Только глаза в глаза можно понять, что будет правдой или изощрённой ложью.
Крейн Тейс бросил последний взгляд на карту, где ещё минуту назад отмечал укрытия беглецов, но теперь эти точки выглядели совершенно иначе. Возможно, это не  позиции врага, а как места, где могут скрываться ответы или новые ловушки.
- Пусть будет так, как будет! - сказал он сам себе и закурил, терпеливо ожидая встречи у кафе.
Когда пришло время, Крейн Тейс стоял на месте, и  окинув взглядом, увидел неподалеку мотоцикл и рядом  молодого мужчину с девушкой, в которой он сразу признал дочь отца Килиана. Харри посмотрел на юриста и тот, уверенным шагом подошёл  к нам. Я стояла в таком напряжении, что нервно сжимала пальцы. Харри находился рядом, чуть впереди меня, как будто прикрывал. Крейн Тейс  был одет с иголочки, как настоящий бизнесмен, но взгляд Харри  оставался твёрдым.
- Вы сказали, дело срочное, - начал юрист, говоря уверенно, не вытаскивая рук из карманов.
- Ты ведь не привел за собой никого? - Харри,  не отрываясь сверлил юриста взглядом.
- Я пришёл один, — произнёс Тейс, приподнимая руки. — Мне нужна информация, что именно вам известно о моей сестре?
Харри достал из внутреннего кармана кожаной куртки бумаги.
Ситуация вышла за все разумные  рамки привычного протокола, но Крейн, наплевав на протокол,  медленно взял протянутые документы и стал внимательно читать их.
- Я не совсем понимаю, как эти сведения проясняют, то,  зачем вы меня сюда пригласили? -  холодно отвечает Крейн, не досмотрев до конца документы, отдает их обратно Харри. -  И  к тому же, у меня есть приказ…
-  У тебя есть приказ, - перебивает его Харри, шагнув вперёд. - А у меня есть правда, о которой никто не знает кроме меня и ты, работая на Килиана, который скрывал её годами, становишься его прямым соучастником.
В голосе моего защитника звучит такая уверенность, что Тейс невольно замирает.
- Может, мы зайдём в кафе или сядем ко мне в машину, чтобы мы могли поговорить не на людях? - наконец предлагает Крейн, указывая на свой автомобиль, что стоит неподалеку.
Харри щурит глаза, осматривается, но всё же решает, что свидетели им не нужны.
- Хорошо, твой авто, - соглашается он, и шипит сквозь зубы, чуть приблизившись к юристу,  - но если будет подстава, я сверну тебе шею.
Крейн садиться вперед, позади него садиться Харри, и рядом с ним я. За всё это время, от страха  я не выдавила ни звука.
- И что дают выписки, что твоя мать была отправлена в психиатрическое отделение и там умерла?
- Её упрятал туда мой отец, чтобы она не могла всем рассказать о том, что знала, что Айрин удочерена, а меня он отправил в тюрьму. Он думал, что это убьёт меня, но я выжил там,  ему назло.
- Не совсем понимаю, при чём тут ты и твой отец? - Крейн в раздумье нервно потер лицо.
- Я сын Килиана, а он скрывал это с самого детства, внушая мне, что я чужой в этом городе. А Айрин,  -  Харри сделал паузу, словно взвешивая каждое произнесённое слово, -  она, - Харри посмотрел на меня, -  не дочь священника.
Тишина повисла в салоне автомобиля, а Тейс почувствовал, как внутри него всё сжалось. Это объясняло многое: странное поведение отца Килиана, необъяснимую заботу об Айрин.
- Доказательства? - хрипло спросил Тейс.
Харри достал из внутреннего кармана пожелтевший конверт.
- Это письмо моей матери, перед смертью она написала его мне.  Здесь всё: имена, даты, признания мужа. Килиан не успел перехватить его и за это я был отправлен в тюрьму.
Крейн взял конверт и осторожно развернув лист, стал внимательно читать. Строчки плыли перед глазами, складываясь в картину, которую он не мог представить даже в самых смелых догадках.
Его брови медленно поднимались, пока он читал.
- Это очень серьёзно, - пробормотал он, переворачивая страницу. - Очень серьёзно.
- Но самое главное,  вот здесь, - Харри протянул свидетельство о рождении Айрин и документы об усыновлении. - Посмотри на фамилию.
Крейн замер, а  его глаза расширились. Он перевёл взгляд с бумаги на меня, потом снова на документ.
- Ты,  - он запнулся. - Ты моя сестра?
Правда обрушилась на него, как лавина. Он смотрел на меня, пытаясь осознать полученную только что информацию.
Крейн отложил документы и смотрел на меня не отрываясь. В уголках его глазах ещё секунда т проступят слёзы.
-;Сестра. Я даже не могу осознать, что  это ты. Все эти годы мы были рядом, но не знали друг о друге. Я приезжал к твоему...- он запнулся, но тут же исправился, - к священнику в дом, не зная, что моя сестра всегда находилась так близко.
Я протянула Крейну руку, и он осторожно сжал её. Тепло его ладони словно растопило лёд, сковывающий моё сердце.
-;Наконец;то, - Харри удовлетворенно откинулся на сиденье, лицо его расслабилось. - Я так долго ждал этого момента.
Крейн медленно кивнул, соглашаясь со словами Харри.
- Мы положим конец его махинациям, и больше никто из нас не будет пешкой в его игре! Он ни в коем случае, он не должен  уйти от ответственности.
- Да, ты прав, но давайте сделаем это не из мести, а ради правды. Ради всех тех, кого он обидел.
Харри улыбнулся и  на этот раз улыбка была искренняя.

- Айрин, ты права! Мы не должны становиться такими, как он! - Крейн выпустил мою руку и достал телефон.
- Теперь мы все знаем правду друг о друге, - твёрдо сказал Харри. -  И вместе мы обязаны вернуть всё на свои места.
Крейн медленно опустил голову вниз:
- Если это правда, - он сглотнул, - то, выходит, что всё, во что я верил, рушится. Священник просто-напросто  использовал меня! Да и не только меня, всех!
Харри наклонился вперёд, голос его звучал твёрдо:
-;Именно! Мы соберём все доказательства, обнародуем их, и тогда пусть суд решает, какое наказание ему положено.
Тейс выпрямился,  и  в его глазах вспыхнула решимость:
- У меня есть доступ к некоторым юридическим архивам, и я докажу, что он подделывал документы и  манипулировал чужими решениями, а вы, в свою очередь,  предоставите личные доказательства: письмо матери, свидетельства об усыновлении Айрин. Этого хватит, чтобы начать расследование.
Харри достал сигарету и закурил:
- Я уже нащупал несколько ниточек и у меня есть люди, которые  готовы дать показания против него. Только нужно действовать быстро, пока он не успел окончательно понять, что мы его берем за жабры.
Крейн положительно кивнул:
-;Согласен. Завтра же начну готовить документы для прокуратуры. И да, - добавил он, смотря на нас, - вам  нужно быть очень осторожными. Если Килиан поймёт, что мы приближаемся к правде, он пойдёт на всё, чтобы вас остановить.
За окном окончательно стемнело. Сирены звучали всё ближе и ближе, будто предвещая грядущие события. Харри  лишь крепче прижал меня к себе, придавая мне его силы.
Мы обменялись мимолётными взглядами  и в этот момент,  мы стали не просто союзниками, а командой, готовой сражаться за справедливость.
Следующие два дня прошли в напряжённой и  изматывающей работе, где каждая минута для нас казалась часом, а каждый час целой вечностью. Между собой мы решили четко   распределить все намеченные задачи. Мы были как будто солдаты перед боем, зная, что  только слаженные действия приведут нас к поставленной цели.
Тейс, со своей  непоколебимой сосредоточенностью и острым умом юриста, погрузился в архивы. Он провел там больше суток, забыв о еде и сне. Его пальцы, перепачканные пылью старых документов, листали пожелтевшие страницы, выискивая малейшие несоответствия, неувязки и  следы подлога при оформлении усыновлении. Крейн сверил все даты, проанализировал подписи, а также сопоставил финансовые потоки, которые получил Килиан после исполнения мне четырнадцати лет. С каждым найденным противоречием его глаза горели холодным огнём.
- Вот оно, - шептал он, отмечая что-то карандашом и делая пометки. - Ещё одна зацепка.
Томсон, напротив, решил, что будет действовать  в мире живых. Его, не менее сложной задачей стала необходимость найти тех, кто мог стать свидетелем, храня  в памяти осколки правды. Мы с Харри  взяли на себя самую кропотливую часть,  сбор личных доказательств. Я разбирала письма его матери, его дневниковые записи, пытаясь сложить из этих фрагментов цельную картину. Каждое письмо было, как осколок зеркала, отражавший частицу истины. Фотографии, которые Харри хранил были молчаливыми свидетельствами обмана священника.
-Тебе наверно всё это не приятно? - спрашиваю я Харри, видя, как он молча смотрит на разложенные факты.
- Почему? - не сразу понимает он.
- Это ведь всё же твой отец, - пояснив, я пытаюсь прочитать на его лице чувства, которые он испытывает, но он лишь вздыхает.
- Это не важно, потому что из-за него умерла мать, я получил отменную юность и чуть не потерял тебя, - Харри закуривает и добавляет, - он заслужил наказание.
Наконец, когда пакет документов был готов, в  выглядел он гораздо внушительно, папка, набитая доказательствами, словно оружием. Крейн взял её в руки, взвесил, будто оценивая её силу, и коротко кивнул:
- Пора.
Он лично передал материалы в прокуратуру, где их встретили с настороженным вниманием. Расследование началось медленно, но неумолимо, как ледник, сдвигающийся с места. В ходе расследования с Харри были сняты все ложные обвинения его отца и было принято оправдать Томсона спустя пройденное время.
Через неделю к особняку Килиана подъехали полицейские машины. Их сирены не звучали на всю округу, всё было тихо, почти буднично, но в этой тишине чувствовалась тяжесть грядущего.  Они планировали взять его сразу. Я с Харри и Крейном наблюдали издалека, стоя в тени деревьев, укрытые их ветвями, как щитом. Мы видели, как офицеры выходят из машин, как они уверенно, но осторожно направляются к дому. Сердце от волнения билось где-то в горле, но мы не шевелились, лишь переглядывались, понимая, что  это момент, которого мы все так  ждали.
Прошло несколько долгих, тягучих, словно резина минут. Вдруг раздались крики и суета накрыла всех. Один из полицейских выбежал наружу, его лицо было бледным, а голос дрожал, когда он что-то крикнул коллегам. Все они бросились внутрь, и тишина, царившая до этого, разорвалась на части.
Мы переглянулись без слов, но всё было предельно ясно. Не сговариваясь, мы поспешили к дому, ноги сами несли нас вперёд, несмотря на тяжесть в груди.
В келье Килиана было пугающе  тихо. Он сидел в кресле, его голова безвольно склонилась набок, а по виску стекали капли крови. Воздух был пропитан запахом старости и отчаяния. На столе лежал лист бумаги с короткой запиской, написанной ровным, почти спокойным почерком:
- Лучше смерть, чем позор.
Один из офицеров повернулся к нам. Его взгляд был усталым, будто он видел такое не раз. 
-;Он догадывался, что мы придём, - произнёс он тихо. - Видимо, не выдержал мук совести.
Крейн сжал кулаки, его пальцы побелели от напряжения. Взгляд его был холодным, почти ледяным, но в глубине глаз читалась горечь.
-;Он выбрал лёгкий путь, - сказал он, и его голос звучал ровно, без эмоций. - Но правда,  всё равно вышла наружу.
Харри тихо произнёс, глядя на безжизненное тело: 
-;Это его конец, но не взирая на всё, это также и  начало. Теперь мы можем строить свои  жизни без его лжи.
Я посмотрела на них обоих. В груди разливалось странное чувство. Это была не  радость, не торжество, а скорее облегчение, тяжёлое, как мокрый плащ, но так всем нам необходимое. Мы сделали то, что должны были. Мы вместе прошли через боль, страх и сомнения, но дошли до финиша.
За окном медленно рассветало. Первые лучи солнца пробивались сквозь тучи, окрашивая небо в нежные розовые и золотые тона. Ночь, которая должна была изменить всё, наконец закончилась. И хотя впереди нас ждали новые испытания, мы знали, что самое страшное позади, а впереди только счастье.
07.10.2025г. - 11.01.2026г.