Воспоминания середины позапрошлого века

«Всегда было известно, что война – дело тяжелое и неприятное. Но есть вещи хуже войны: обращение в рабство, оскорбление чтимых святынь, разграбление имущества и, наконец, оскорбительное пренебрежение».

Л. Н. Гумилев. Из книги «Древняя Русь и великая Степь»)



Восточную войну (1853–1856) со временем все чаще стали называть Крымской, но точное название, которое дали этим событиям современники, – «Битва за Ясли Господни». Ключ от главных дверей Вифлеемского храма, где находятся «Ясли Господни», был взят от православных греков и передан католикам. В глазах всех христиан Востока с этим ключом было соединено понятие о первенстве той церкви, которая им обладает.

Многие в российском обществе усматривали в Восточной войне черты «крестового похода» западных держав нового времени. Парижский кардинал Сибур (1) говорил:

«Война, в которую вступила Франция с Россией, не есть война политическая, но война священная… религиозная. Все другие основания, выставляемые кабинетами, в сущности, не более, как предлоги, а истинная причина, угодная Богу, есть необходимость отогнать ересь Фотия (2), укротить, сокрушить ее. Такова признанная цель этого нового крестового похода и такова же была скрытая цель всех прежних крестовых походов, хотя участвовавшие в них и не признавались в этом» (3).

Комментаторы международных событий, бывшие не только друзьями и единомышленниками, но и активными журналистами в середине XIX века Карл Маркс и Фридрих Энгельс, чьи имена стали хорошо знакомы в России с начала XX  века, вели постоянные репортажи с полей Крымской войны. 

«На европейском континенте существуют только две силы: Россия со своим абсолютизмом и – революция с демократией… Но если Россия овладеет Турцией, ее силы увеличатся почти втрое, и она окажется сильнее всей Европы вместе взятой (4). …Такой исход дела оказался бы неописуемым несчастьем для дела революции… В этом вопросе интересы революционной демократии и Англии идут рука об руку», – рассуждали Маркс и Энгельс в массовой европейской периодической печати (5).

Несколько раз переиздавалась в Англии книга современника Восточной войны, члена партии «тори» и палаты Общин А. В. Кинглека, высказывавшего взгляды на стремление русского народа к завоевательной политике. В этой работе житель Лондона поясняет причины, по которой Англия не могла не объявить первой войну России, будучи вынуждаема к этому захватническими настроениями в обществе русских.

В то же время, в Манифесте императора Николая I от 14 июня 1853 года утверждались иные ценности: «Не завоевания ищем мы: в них Россия не нуждается. Мы ищем удовлетворения справедливого права, столь явно нарушенного. Мы и теперь готовы остановить движение наших войск, если Оттоманская Порта обяжется свято соблюдать неприкосновенность православной церкви» (6).

В информационной войне протестантская Европа, после восстания в Черногории в конце 1852 г. (7), заняли сторону Ватикана и Франции.

Известный русский писатель вспоминает: «Правительство было огорчено, когда увидело, что не может избежать войны с Англией и Францией, оно с самого начала видело, что турки – не больше, чем авангард союзной армии. Народ застонал, когда услышал, что ;началась война;. В чувствах, с которыми смотрел на войну, народ был согласен с правительством, разница была только в некоторых из мотивов одинакового прискорбия и в способе его выражения. …народ знал, что в военное время рекрутские наборы бывают чаще и в увеличенном размере, что села и деревни беднеют от войны, хотя бы она шла далеко от них, что война всегда была тяжела мужикам, как и всем; поэтому народ желал сохранения мира, и русское правительство желало того же.» (8).

Упоминания о событиях Восточной (Крымской) войны встречаются, порой, в воспоминаниях современников событий. В личном архиве Елизаветы Хрипковой из села Борщевое Веневского уезда - строительницы храма в честь Воздвижения Креста, сохранилось важное свидетельство о необычных обстоятельствах одного из сражений «Битвы за Ясли Господни».

Елизавета Павловна находилась на Святой Земле в 1851-1853 гг., куда отправилась из Тульской губернии в сопровождении настоятеля Афонского монастыря Есфигмен.  Ещё в XVII веке из России в монастырь Есфигмен направлялись средства для строительства храма Рождества Пресвятой Богородицы, о чем упоминалось в Указе царя Михаила Федоровича.

С 1840-х годов настоятель монастыря Есфигмен архимандрит Агафангел собирал в России пожертвования на строительство часовни на Афоне, где, по преданию, подвизался прп. Антоний Печерский. Архимандрит Агафангел принимал в монастыре на Афоне епископа Порфирия (Успенского), основателя Русской Духовной миссии в Иерусалиме, предоставив ученому-богослову возможность изучать раритеты древней библиотеки. Епископ Порфирий писал: «Долго я рассматривал и оценивал жемчужину Афона, до сих пор скрывавшуюся в книгохранилище монастыря Есфигменова» (9).

Свт. Филарет Московский и свт. Иннокентий Херсонский, что духовно укреплял русскую армию в Крыму в период Восточной войны, состояли в переписке с исследователем святынь Востока епископом Порфирием (Успенским). Возможно, этот круг общения объясняет, почему в архиве тульской помещицы Елизаветы Хрипковой, духовником которой был свт. Филарет (Дроздов), хранилась переписка между иерархами Церкви.

Событие, о котором идёт речь в письме, происходило на Кавказском театре Восточной (Крымской) войны. Русскими войсками руководил князь Иван Константинович Багратион-Мухранский.

Среди многочисленных личных бумаг Елизаветы Хрипковой привлекает внимание один документ, имеющий такое точное название:

«Выписка из письма Преосвященного Исидора Экзарха Грузии от 24 декабря 1853 года к Филарету Митрополиту Московскому о чудесном поражении турок в сражении под Александрополем. Август 1853 – 06.01.1854» (10) 

Генерал-майор Князь Багратион Мухранский, отличившись в последнем сражении против турок, сообщил мне сведение весьма замечательное, о котором с радостию сообщаю Вашему Высокопреосвященству. Пленные турки объявили нам открыто, что когда сражение под Александрополем сильно разгорелось и весь русский [народ] отряд был введен в дело, турки увидели сходящую с неба Святую Жену, державшую знамя в руке и сопровождаемую двумя воинами. Свет от нея был столь яркий, что подобен солнечному сиянию, и никакой глаз не мог выдержать его. Это навело ужас в рядах сражающихся и было причиною, что турки, видя явное заступление Бога за русских, обратились в бегство и проиграли сражение. Русские это явление не видали. Божиим промыслом о том свидетельствовали иноплеменные враги наши. Турки уверяют, что в их армии все это видели и все о том знают, но начальство их под опасением смертной казни запрещали о том говорить и старались затемнить это событие.

Русские военные начальники, поздравив за столь блистательную победу главнаго Начальника, воздали славу Богу, который один мог дать нам победу над врагом ожесточенным мусульманским, фанатизмом в силах, много превосходящих наши, так что по человеческим соображениям трудно было придать столь блистательный успех.

Из некоторых частных писем из армии узнаем мы радостное для христиан событие, что многие турки после того единогласно исповедывали Христа, просили крещение и запечатлели мученическою кровию признание света Христова. Прискорбно было бы, если бы мы, православные, умолчали бы о столь дивном событии страха ради Европейскаго. Надо бы желать, чтобы все листки Полицейские, все ведомости в России развозили по православному народу радостную весть о великом заступлении Царицы Небесной в начале войны, поднятой за веру христианскую. Да всяк узрит, что еще Бог за ны, ни кто же на ны, а кто постыдится Его пред человеками, того Бог постыдится пред Ангелами Своими» (11).

Это сухопутное сражение происходило на Кавказском театре боевых действий почти одновременно с Синопским морским сражением. В результате за короткий срок турки потерпели поражение как на суше, так и на море. Война, которую султан объявил России осенью 1853 года, которую очевидцы называли Битва за Ясли Господни, быстро оказалась проигранной.

С началом Восточной войны И. К. Багратион-Мухранский 18 июля 1853 года был назначен командиром Кавказской резервной гренадерской бригады (по другим данным назначение состоялось 16 января 1854 года), состоявшей из полков Грузинского гренадерского и Эриванского гренадерского, Кавказского стрелкового батальона и трёх батарей артиллерии. Эта «отборная кавказская пехота» под руководством князя И. К. Багратиона-Мухранского решила исход сражения при Башкадыкларе 19 ноября 1853 года в атаке на главную турецкую батарею. За свой подвиг князь И. К. Багратион-Мухранский был награждён орденом св. Георгия 3-й степени и золотой саблей с надписью «За храбрость», тогда же он получил и орден св. Станислава 1-й степени (12).

Если судить по дате сражения – 19 ноября (ст. ст.) 1853 года, то информация о нём достигла Москвы в декабре того же года.

Князь генерал-майор Иван Константинович Багратион-Мухранский (1812-1895), выпускник Пажеского корпуса, в 1830 г. был произведен в прапорщики в Нижегородский драгунский полк, с которым принял участие в ряде экспедиций против горцев. Когда в 1850 г. один из сподвижников Шамиля, Даниель-бек, собрав до 5 тыс. горцев, бросился на Лезгинскую линию, князь выступил к нему навстречу и предупредил везде неприятеля. Осенью того же года, он принял со своим полком участие в отражении набега Хаджи-Мурата. Выдающийся кавказовед XIX века А. П. Берже (13), редактор и издатель многотомной серии «Актов, собранных Кавказскою Археологическою Комиссиею», дипломатично писал о влиянии Англии и Франции на горцев Кавказа:

«…нельзя не признать, что вмешательство турецкой и европейской дипломатии в дела горцев не принесло и не могло принести им ничего, кроме зла, так как оно происходило не в интересах их или с какой-нибудь гуманною и нравственной целью, а явилось как средство загребать жар чужими руками. Горцы и в глазах турок, и в глазах Европы представляли только средство для противодействия России, и в пользовании этим средством ни Европа, ни Турция не обнаружили никакой жалости. Воображение доверчивых честных горцев постоянно возбуждалось блистательными и игривыми обещаниями помощи при посредстве разных эмиссаров» (14).

Менее двух месяцев понадобилось русским отрядам, значительно уступавшим по численности туркам, чтобы турецкая армия на Кавказе как активная боевая сила перестала существовать. Дополнительные вооруженные силы русской армии теперь могли быть передислоцированы с Кавказа в Крым, где вновь предстояли самые тяжелые бои уже не только с Турцией, но и ее союзниками – Англией, Францией и Сардинией, при поддержке Австрии.

Князь Иван Константинович Багратион-Мухранский принимал участие в русско-турецкой войне 1828-1829 гг., русско-персидской войне. 1858 году получил звание генерал-лейтенанта. В 1881 году князь уволился из армии и стал предводителем дворянства в Тифлисской губернии. В своем родовом имении Мухрани князь занялся разведением традиционных для этой местности сортов винограда и виноделием (15).  В 1889 году князь представил свои вина на Всемирной выставке в Париже, получив за них золотую медаль и почётное звание Officier de merite agricole (почётного офицера от сельского хозяйства).

Важно отметить, что одним из ближайших друзей князя Ивана Константиновича Багратион-Мухранского был выдающийся писатель и поэт, общественный деятель, которого называют в Грузии «Отцом нации». Это причисленный к лику святых прп. Илья Чавчавадзе, который утверждал, что главное при воспитании подрастающего поколения – стремиться сохранить православную веру отцов, родной язык, любовь к Родине.
Похоронен князь Иван Константинович Багратион-Мухранский в соборе Светицховели в Мцхете, древней столице Грузии. Надгробные плиты нескольких поколений князей Багратион-Мухранских являются частью поверхности пола храма, где под спудом хранится хитон Спасителя.

С благодарностью вспоминают на Родине также и тульскую помещицу Елизавету Павловну Хрипкову, чей архив хранил описание одного из сражений «Битвы за Ясли Господни».  Елизавета Павловна привезла в Россию в августе 1853 года из Иерусалима икону Успения Пресвятой Богородицы и крест с частицей Животворящего креста Господня. Иерусалимская икона прославилась многими чудесами исцелений в Тульском крае. Впервые это засвидетельствовал священник Константин Покровский из села Карник Веневского уезда.

 Крест из Иерусалима Елизавета Павловна вручила в 1855 году императору Александру II, когда Государь по дороге из Петербурга в армию, дислоцированную в Крыму, заехал в Троице-Сергиеву Лавру, чтобы поклониться мощам прп. Сергия Радонежского и его родителей.

 Особая духовная дружба связывала тульскую помещицу Хрипкову и вел. княгиню Елену Павловну, невестку императора Павла I. Вел. княгиня Елена Павловна оставила заметный след не только в истории России, но и в деле создания Международного Красного Креста.

Выросшая в протестантской семье, в России она была крещена в православии на праздник Воздвижения. Поэтому в крещении получила имя в честь святой равноапостольной царицы Елены, матери императора Константина Великого, что нашла в Иерусалиме Древо Креста, на котором был распят Спаситель. В связи с этим, вел. княгиня Елена Павловна особо почитала праздник Воздвижения Креста, связанный с пребыванием царицы Елены в Иерусалиме.

«Меня побуждает к тому моё искреннее благоговение к святому символу нашей веры и надежды, к которому я часто прибегала в минуты скорби и постигавших меня несчастий» — говорила вел. княгиня.

В годы Восточной (Крымской) войны вел. княгиня объединила усилия многих женщин России по оказанию помощи раненым, а также семьям раненых и убитых. Ею было обнародовано воззвание ко всем русским женщинам, не связанным семейными обязанностями, с призывом о помощи больным и раненным.  В Санкт-Петербурге 25 октября 1854 года была учреждена община сестёр милосердия в честь Воздвижения Честнаго и Животворящего Креста Господня – Крестовоздвиженская община, где шла подготовка медицинских сестёр для оказания помощи в госпиталях. Многие петербургские дамы, пройдя курс обучения врачебному искусству в Крестовоздвиженской общине, уже в ноябре 1854 года отправились на фронт.

Для креста, который предстояло носить сёстрам, Елена Павловна выбрала Андреевскую ленту. На кресте были надписи: «Возьмите иго Моё на себя» и «Ты, Боже, крепость моя». Свой выбор Елена Павловна объяснила так: «только в смиренном терпении крепость и силу получаем мы от Бога» (16).

Князь Оболенский писал, что «… главная забота Елены Павловны заключалась в том, чтобы дать общине тот высокорелигиозный характер, который, воодушевляя сестер, закалял бы их для борьбы со всеми физическими и нравственными страданиями» (17).

 Великий поэт А. С. Пушкин писал жене о встрече с вел. княгиней Еленой Павловной и посвятил ей стихи для её альбома, как было принято в те годы: «Я поехал к Её высочеству на Каменный остров в том приятном расположении духа, в котором ты меня привыкла видеть, когда надеваю свой великолепный мундир. Но она была так мила, что я забыл и свою несчастную роль, и досаду».

5 ноября 1854 года после обедни Великая княгиня Елена Павловна сама надела крест каждой из тридцати пяти сестёр, прошедших обучение в Крестовоздвиженской общине, а на следующий день все они уехали в Севастополь, где их ожидал Пирогов.

Знаменитый хирург Н. И. Пирогов вспоминал о тех сёстрах милосердия, что подготовила Елена Павловна: «… их рвению и деятельности при хождении за больными, их подлинно стоическому самоотвержению нельзя было довольно надивиться. Малейшие желания страждущих, даже их капризы, выполнялись сестрами самым добросовестным образом…» (18).

Община сестёр милосердия в честь Воздвижения Честнаго и Животворящего Креста Господня в Петербурге, созданная вел. княгиней Еленой Павловной, была первой организацией такого рода не только в России, но и во всем мире. В дальнейшем, на этих же началах будет создано Общество Красного Креста в международном масштабе.

В конце XIX века основатель Международного Комитета Красного креста писал: «...если сегодня Красный Крест охватывает мир, то это благодаря примеру, поданному во время войны в Крыму Её Императорским Высочеством Великой княгиней Еленой Павловной...» (19).

 По воспоминаниям современников, вел. княгиня вела богословские разговоры и с епископом Порфирием (Успенским), инициатором создания Русской духовной Миссии в Иерусалиме; и с архиепископом Херсонским Иннокентием (Борисовым), который, по его словам, был «удивлён и почти унижен» сознанием, что великая княгиня, близко зная историю и основания православия, захватила его некоторыми вопросами врасплох и вынудила у него просьбу дать ему время справиться для категорического ответа» (20).

Узнав, что Елизавета Павловна Хрипкова собирается построить в Венёвском уезде Крестовоздвиженский храм, вел. княгиня Елена Павловна сделала подарок для будущей обители – Дарохранительницу «в виде ковчега серебряного, вызолоченного, выбитого в два яруса наподобие церкви. Ковчег был украшен с трех сторон чеканными изображениями страстей Христовых, а с четвертой стороны было изображение св. Царицы Елены с вензелем Е. П., вверху водружен крест из такого же металла, гладкий» (21).

История строительства православной обители в честь Воздвижения Креста на дороге из Москвы в Тулу занимает особое место в летописи духовно-нравственной жизни России, что связано, изначально, с вековыми традициями паломничества Святой Руси на Святую Землю и Святую Гору Афон.

Отправившись в 1851 году в поездку в Иерусалим к памятным местам Библейской истории, благочестивая девица Елизавета Павловна Хрипкова после возвращения на родину, обращается в Тульскую епархию с просьбой построить храм на своей земле в Тульской губернии, в сельце Борщевом. Строительство было завершено в рекордно короткие сроки, а храм возведён не деревянный, как планировалось ранее, а каменный.

Документы сохранили, частично, имена передавших средства на строительство. Возглавляет этот список Государь император Александр II. Среди жертвователей – вдовствующая императрица Александра Федоровна, императрица Мария Александровна, вел. княгиня Елена Павловна, жители Санкт-Петербурга, Тульского края, других регионов России. Такой широкий круг лиц, принявших участие в строительстве храма в сельце Борщевом, связан с особым послушанием помещицы Елизаветы Хрипковой.

 Духовный отец благословил Елизавету Павловну не только выделить землю и средства из собственных капиталов для строительства храма, но и взять простой деревянный ящик для пожертвований и, для смирения, идти просить подаяние на дорогах России. Получив на сбор подаяний благословение Священного Синода, митрополита Московского Филарета, посетив Троице-Сергиеву Лавру, Данилов монастырь в Москве, Елизавета Павловна начинает собирать необходимую сумму средств, сама обращаясь с непосредственной просьбой к людям, как благословил её Владыка.

Много искушений предстояло претерпеть ей на этом непростом пути, люди по-разному откликались на призыв о необходимости строить храм. Елизавета Павловна пишет о своих переживаниях: «Начавши опять свой сбор, ходивши по всем местам, церквам, улицам и домам, где приветливо, где ласково, а где и кое-как; но все надо было испытать и претерпевать. Однако самолюбие страдает, но всему время определяет, и только, только что за скорбь, сей час Владыко мой предстанет и как бы заочно мне угрожает идти с терпением на подвиг сей, и никак сокрушаться не смей твердой верой и упованием смиренно, кротко и с молчанием: покорись воле ты святой, имей сокрушенное сердце и дух простой, надейся крепко ты на Бога: подает он Блага – многа; вспомни обет ты свой и не забудь совет, данный мне. …но без искушения никак не могла обойтиться по немощам нашим и по холодности в вере». 

В своих воспоминаниях она пишет, как непросто ей было каждый раз преодолевать свою гордыню и просить о подаянии у незнакомых людей. Однажды Елизавета Хрипкова отваживается продолжить сбор подаяний только после молитв у Казанской иконы в Петербурге: «Пришедши в Казанский собор, приложившись к Богоматери, стоявши обедню, не дождусь как бы скорее приступить к сбору, но по окончании находит на меня какой-то страх и стыд, не могла никак себя преодолеть, а между тем народ весь разошелся; думаю себе: Господи, Боже мой, помоги мне хотя бы преодолеть искушение, а не то, чтобы уже была достойна получить жертву» (22).

В 1859 году по благословению Преосвященнейшего Алексия – Епископа Тульскаго и Белевскаго в сельце Борщевом Венёвского уезда был заложен храм. Церковь каменнаго здания, как записано в документе того времени, освящена Преосвященнейшим Никандром, Епископом Тульским и Белевским 27 августа 1862 . С этого времени впервые начали совершаться Богослужения в храме Воздвижения Животворящего Креста. Храм был тщательно обустроен, благоукрашен, оснащен церковной утварью из драгоценных металлов, богослужебными книгами, а в ризнице хранились ценные вещи, присланные жертвователями. Среди утвари и облачений храма особо упоминаются:

«Одежда на престол из золотого глазета с крестом и обшивкою из белого галуна, одежда на жертвенник такая же, облачение священническое из золотистого глазета, обложенного белым галуном; на оплечьях вышиты корона и вензель, и диаконское облачение – стихарь из золотистого глазета обложен белым галуном на оплечьях вышит вензель и корона» – это пожертвования в Крестовоздвиженский храм в Борщевом императрицы Марии Александровны, чей сын возглавлял Императорское Православное Палестинское Общество (ИППО) на рубеже XIX-XX вв. Основной задачей ИППО станет организация паломнических поездок на Святую Землю таким образом, чтобы они были доступны каждому жителю России, независимо от его благосостояния, даже в самых отдалённых селах и деревнях.
Так «Битва за Ясли Господни» объединила усилия самых разных людей, современников и участников событий Восточной (Крымской) войны.






Источники

1 - Мари Доминик Огюст Сибур (1792–187) – французский прелат. Архиепископ Парижа с 24 июля 1849 г. по 3 января 1857 г. Архиепископ Сибур был убит за свои доктринальные воззрения священником Жаном-Луи.

2 - Константинопольский патриарх (820–891), выступал борцом за православие, осуждал уклонения Западной Церкви, он основное действующее лицо исторического события («Фотиево крещение Руси»).

3 - Воейков, Н. Н. Церковь, Русь, и Рим. – Свято-Троицкий монастырь, Джорданвилль, 1983. В книге известного русского зарубежного историка Церкви Николай Николаевича Воейкова (1914–1990) дано подробнейшее исследование истоков, разрыва и дальнейшей судьбы взаимоотношений Католичества и Православия. Глубочайший исторический анализ совмещается с выводами о вселенской значимости и актуальности идеи Русской Православной Монархии, об «удерживающей» миссии Русских Православных Царей и причинах неурядиц в современной России.

4 - О согласии Прусского Короля, на предложение поддерживать требования западных держав к России, упоминается в депеше английского посланника при берлинском дворе, лорда Блумфильда, графу Кларендону, от 4 марта 1854 г. (Богданович, М. И. Восточная война 1853–1856 годов. Изд. второе. Т. I. Типография М. Стасюлевича. Приложение к гл. X. – С. 38. – Спб., 1877. – С. 272. – 279 с.).

5 - Маркс, К., Энгельс, Ф. Соч., Т. IX. С. 386. (Чернышевский, Н. Г. Рассказ о Крымской войне по Кинглеку. – М.: Изд. Всесоюзного общества политкаторжан и ссыльно-переселенцев, 1935. – С. LIV).

6 - Полное собрание законов Российской империи. Собр. Второе. Т. XXVIII. Отдел первый. 1853. 26905–27827. – Спб., 1854; Бушуев, С. К. Крымская война. Под ред. акад. Ю. В. Готье. – М.-Л.: Издательство АН СССР, 1940. – С. 58. – С. 121.

7 - Черногорско-турецкая война (1852–1853) – конфликт между княжеством Черногория и Османской империей, вызванный помощью Черногории герцеговинским повстанцам. После отказа Черногории сдаться турки 23 ноября 1852 напали на Цетине с 25 000-ным войском в попытке уничтожить черногорскую армию, насчитывавшую около 9000 военнослужащих, но отступили после вмешательства европейских держав – России и Австрии, которые посреднически прекратили боевые действия в феврале 1853 г. Война для Черногории была тяжела материально, но в итоге была выиграна и морально укрепила независимость.

8 - Чернышевский, Н. Г. Рассказ о Крымской войне по Кинглеку. – М.: Изд. Всесоюзного общества политкаторжан и ссыльно-переселенцев, 1935. – С. 182–188.

9 - Епископ Порфирий (Успенский). Первое путешествие в Афонские монастыри и скиты архимандрита, ныне епископа Порфирия (Успенского). – репр изд. – М.: О-во сохранения лит. наследия, 2006. С. 1182. – 1288 с.

10 - ГАТО. Ф. № 667. Оп. № 1. Д. № 7

11 - ГАТО. Ф. № 667. Оп. № 1. Д. № 7

12 - Дата обращения 28 декабря 2025 г.

13 - Адольф Петрович Берже (1828–1886 гг.) – историк, археолог, публицист. Герои его очерков – генералы А. П. Ермолов и Н. Н. Муравьев-Карский, поэт и дипломат А. С. Грибоедов, правитель Ирана Фехт-Али-шах и его внук Хосрев-мирза, кабардинский просветитель Шора Ногмов и другие выдающиеся деятели, оставившие свой след в истории Кавказа.

14 - Берже, А. П. Кавказская старина / Сост. Маркелов Н. В. – Пятигорск: СНЕГ, 2011. – С. 398. – 512 с.

15 - Шато-Мухрани – уникальный дворец князя И. К. Багратион-Мухранского и в наши дни принимает гостей. 21 декабря 2025 года, в День рождения князя, проводился День открытых дверей в бывшем имении князей Багратион-Мухранских, куда съезжались как жители Грузии, так и гости из других стран. Слово «мухрани», по-грузински, переводится на русский язык как «дуб».

16 -
17 - Оболенский Д. А. Мои воспоминания // Русская старина. — 1909. — № 3. — С. 518.

18 - Грудкина Т. В. Жизнь как жертва: Книга о русских женщинах. – М.: Тренды и традиции, 2018. – С. 133-134. – 257 с.

19 - Анри Дюнан, основатель Международного Комитета Красного Креста
(из письма Российскому Обществу Красного Креста, 1896)


20 -
21 - ГАТО. Ф. №3. Оп. №10. Д. № 1589

22 - Государственный Архив Тульской области. Дело № 8. Путевые записки Е. П. Хрипковой. ГАТО. Ф. № 667. Оп. № 1. Д. № 8