Город которого нет

За пределами карт из дождя, где земля сливается с дымкой утреннего света, лежит город, невидимый для глаз, но знакомый каждому, кто слышал шёпот собственной души. Он не выстроен из камня, он соткан из мгновений джаза Вселенной. Из тех мгновений, что остаются после пробуждения, из взглядов, брошенных в окно поезда, из писем, так и не отправленных. Его улицы — не линии на асфальте, а тропинки между мыслями предрассветного тумана, где каждый поворот лабиринтов утренней зари, как отблеск ведёт не к дому, а к прозрению.

Там, в этом городе догмы рушатся, как старые маяки на краю моря. Они не сгорают в гневе и не ломаются с грохотом — они просто молчаливо исчезают, потому что больше не отражаются в воде. Их место занимают новые модели света — не законы, а ощущения: мир не делится на «верно» и «неверно», а дышит оттенками истины, как море — отливами и приливами.

Я видел его жителей. Они не носят масок, потому что давно перестали верить в лица. Солнечная дева в обнажённой перламутровой прозрачности, пропитанной запахом моря вечности и взглядом тёплым как полуденное небо ледниковых полей, сказала мне:
— Истина — не то, что доказывают, а то, что перестаёшь отрицать.
Она медленно крутила, не прикасаясь, хрустальный предмет, похожий на цветок жизни и застенчиво открыто говорила, не формулируя природу в слово о любви, о смерти, о времени — но не как о вещах, а как о ветрах, что проходят сквозь человека, не оставляя шума, но оставляя незримый след в прозрачной памяти эфира.

И тогда прошептались мурашки на поверхности тишины от откровения: прозорливость — не зрение, а снятие слепоты иллюзий. Это когда перестаёшь бояться, что мир не такой, каким его учили. Когда принимаешь, что солнце может восходить не на востоке, а в сердце. Что чудо — не нарушение законов, а их естественное продолжение.

И в этом городе, которого нет, каждый становится пророком — не потому, что усматривает будущее, а потому, что знает настоящее сквозь кристальность памяти. Здесь истина сияет чистотой. Как солнце... не отбрасывая тени.