Про деда и бабку в стиле нуар

В общем...
В  брошенном всеми черном безысходном городе, на окраине, стоит развалюха.
Покосившаяся,  черная от жизни изба. Окна разбиты, крыльцо перекособочено.
Один угол погорел.

В той избе старик, иссохшийся, прокуренный  циник и бабка- злая, тощая, как змея, кочерга.

Они не ушли за всеми только потому что никаких сил не было.
Помирать остались- какая разница, где.
Но что-то не мрется.

Из еды у них — одна курица. Черная, правильно. Она слишком быстро бегает, потому и жива до сих пор. Но столуется рядом с людьми. Хоть какие-то крохи. Много ли ей надо.

Вот она однажды и несет яйцо.
Каким партеногенезом это яйцо получилось — вообще никто не понял.
Красивая картинка, кстати. Все черное,  яйцо, по сюжету — золотое.

В общем, снесла, убежала.
Яйцо    осталось, ясно дело.
Дед с бабкой сначала обрадовались  такому подарку, но ненадолго.

Он бьет — никак. Она — тоже никак.

Переругались вдрызг. Мат, кулаки. Она хватает табуретку - ему по голове. Кровь,  срань, ор.  Беганья по   хате. Она хватает сковородку, мечет в него, он -  полено,  мечет в нее. Кровь, ор, страшные глаза,   размозженные лица,  ссаднённая кожа.   Она хватает  нож, пыряет в него, он переворачивает стол толкает ей навстречу. Оба падают,  раскинув руки и истекая кровью. Смотрят расширенными глазами в потолок.

Чувствуя приближение  холода, думают  синхронно «наконец-то».

Две красных лужи медленно разливаются по полу, соединяются, объединяются, образуют форму сердца.
Красивая картинка получается, да,  красное на черном.

Все быстро происходит — помним же, что он стол перевернул, яйцо, как в замедленном кино по нему скатилось, упало прямо   в эту невозможно красную лужу, разбилось, зашипело,  сделалось яичницей.

Желтое... по краям белое... по краям красное... по краям черное...