Глава 1

Шарлотта



Сознание вернулось резко, как удар волны. Я вдохнула — и тут же закашлялась, подавившись песком и соленой водой. Горло обожгло, в висках пульсировала тупая боль. Все тело ныло, будто меня переехал грузовик.

Я открыла глаза — и сразу же зажмурилась от ослепительного, безжалостного солнца. Сквозь слипшиеся ресницы я видела лишь осколок синего неба и кричащих чаек.

Где я? Что случилось?

Попытка пошевелиться отозвалась волной тошноты. Песок под пальцами был мокрым и холодным. Ноги будто налились свинцом. Мокрая одежда прилипла к коже, песок скрипел на зубах. Полная дезориентация…

— Мэм, вы в порядке? –

Голос прозвучал где-то совсем рядом — хриплый, сдавленный. Знакомый, но… имя владельца упорно выскальзывало из памяти. Голова раскалывалась, дышать было тяжело; болела спина, живот, ноги, но больше всего — правая рука. Нужно было поднять руку, заслониться от солнца и разглядеть мужчину рядом. Пришлось несколько раз прокрутить это действие в голове, прежде чем сигнал от мозга дошел до руки, и она поднялась. Медленно, болезненно, словно в дурном сне.

— Кто вы? — спросила я, вглядываясь в расплывающиеся очертания мужчины.

— Бенджамин Кинг, мэм. Вы помните меня?

Капитан. В голове вспыхнуло воспоминание: ледяные струи ливня и рев ветра. Я выскочила из каюты — но почему? Из-за душераздирающего скрежета металла под палубой? Или потому что услышала чей-то вопль?

Чертовски глупо.

Последнее, что я помнила — чудовищный удар, от которого содрогнулся весь корабль. Я не успела даже вцепиться в поручни — только мельком увидела, как потолок становится стеной, а потом… темнота.

— Что произошло? Где мы?

— Боюсь, мэм, мы потерпели крушение. У вас рука в крови, позволите посмотреть?

Он не дожидался разрешения. Его пальцы, шершавые и уверенные, обхватили мое запястье и стерли кровь мокрым клочком ткани. Глубокая, рваная царапина. Выступила свежая кровь.

Я огляделась, пытаясь понять, где мы. Белоснежный песок и лазурная вода — такое красивое сочетание цветов, усыпанное миллионами сверкающих бликов, но все безнадежно расплывалось и раздваивалось. Вдали, у края пляжа, бушевала зелень: невероятно высокие пальмы, кустарники и цветы, и удивительный, буквально сшибающий с ног аромат. Насыщенный, теплый, солоноватый запах океана переплетался со сладким ароматом цветущих растений.

В этот умиротворяющий пейзаж вклинилась неожиданная картина. Неподалеку собралась группа людей — две женщины и четверо мужчин. Выжившие — это слово промелькнуло в голове, оставив после себя отпечаток тревоги. Почти все мокрые с головы до ног, у некоторых одежда разорвана или частично отсутствует, а у ног валяется несколько спасательных жилетов. Я узнала одного из них — того матроса, что подмигнул мне у трапа в Форталезе. Теперь его наглая ухмылка куда-то испарилась.

Капитан туго затянул на моей руке импровизированную повязку из обрывка ткани. Все это время он что-то говорил, но я не могла сосредоточиться на его голосе: плеск волн, шелест листвы, голоса стоящих неподалеку людей — все сливалось в неразборчивый звуковой фон. Голос капитана звучал словно из-под толстого слоя ваты, приглушенно и сдавленно. Он говорил что-то о крушении корабля, о шторме, о ранении. Я не могла собрать отдельно выхваченные слова в связный текст. Очевидно, он понял это, потому что помог мне подняться и привел к группе людей, а сам двинулся дальше по пляжу.

Я опустилась на песок, согнулась калачиком, упершись лбом в колени. Тошнота, гудящая голова, мир, плывущий перед глазами. Сотрясение. Надо дышать. Глубоко. Мы потерпели крушение. Судно, шторм… Наткнулись на риф или сели на мель? В голове — рваные, нестыкующиеся обрывки. Никак не могла собрать мысли во что-то цельное, они увязали, как в густой грязи. Хотелось только одного — закрыть глаза и провалиться в забытье, чтобы это прекратилось.

Кто-то мог серьезно пострадать или погибнуть. Сколько нас было на корабле? Рядом со мной всего шесть человек, еще капитан — это слишком мало, нас было гораздо больше.

Где мы?

Я снова подняла голову и еще раз огляделась. Кроме нашей группы — жалких, мокрых, уставших, оборванных и дезориентированных людей — никакого намека на цивилизацию.

Мы оказались на берегу Бразилии? Сомнительно, учитывая, сколько времени мы провели в море. Необитаемый остров? В голове тут же всплыли статьи моего коллеги любителя сенсаций о диких племенах, затерянных на островах. По спине пробежали мурашки.

Взгляд упал на девушку неподалеку. Светловолосая, миниатюрная, в промокшем насквозь платье. Она безуспешно пыталась выжать подол, ее руки отчаянно дрожали. Губы беззвучно шептали что-то, по щекам катились слезы. Еще немного — и начнется истерика. Именно то, чего нам не хватало.

Я с трудом поднялась, пошатнулась, нашла равновесие и медленно двинулась к ней. Каждое движение отдавалось болью в мышцах.

— Эй, прекрати, ты его так не выжмешь, — мой голос прозвучал сипло. Она вздрогнула и подняла на меня испуганные, совсем детские голубые глаза.

— Послушай меня, — я плюхнулась рядом с ней на песок, экономя силы. — Вот что мы сделаем… Смотри на меня и делай глубокий вдох.

Я сделала вдох через нос и подождала, пока она последует моему примеру.

— Отлично, теперь задержи дыхание на три секунды и выдыхай через рот.

Девушка послушно повторила за мной, все еще теребя в руках подол своего некогда красивого платья.

— А теперь еще раз. — Я дышала с ней в унисон. Самая обычная техника дыхания при тревожности, не раз помогавшая мне успокоиться и снизить градус стресса. Она отлично разгоняла туман в голове. — Меня зовут Шарлотта, а тебя?

— Л-Лили, — выдохнула она.

— Лили. Красивое имя. Слушай, Лили, с такой внешностью, как у тебя, надо бы сидеть в дорогом ресторане, а не рыдать на диком пляже. Как такая красотка вообще оказалась на нашем суденышке?

Я пыталась говорить легко, чтобы отвлечь ее — и себя заодно. Она снова всхлипнула и провела тыльной стороной ладони по щеке, смазывая песок и слезы.

— Я б-биолог, ехала в Луанду… по проекту…

— Биолог? Это как… учительница в школе, которая заставляет резать лягушек?

— Это как доктор биологических наук, — она икнула и неуверенно улыбнулась.

— Отлично! Значит, знаешь, что здесь можно есть, а чем травиться? Уже полезно. Гораздо полезнее, чем я, например. Я журналист, мои главные навыки — задавать дурацкие вопросы и быстро бегать от разъяренных интервьюируемых. Второе, думаю, тут может пригодиться…

Напряжение в ее взгляде немного спало, она снова улыбнулась и перестала плакать.

— Ладно, доктор наук, вставай в тень. Солнечный удар нам сейчас ни к чему. Держись, нас скоро найдут.

Я огляделась. Еще одна девушка из группы выглядела совершенно спокойной. Длинные мокрые волосы цвета меди рассыпались по плечам. На ней были легкие светлые брюки и футболка с мультяшным принтом. Она держала в руках мобильный телефон. Я с надеждой посмотрела ей в глаза, но она отрицательно покачала головой и показала экран телефона — сети нет. Я узнала ее — наши каюты были по соседству, и у нее вечно играла музыка. Рядом с ней стоял тот самый матрос. На нем были только брюки с порванной ниже колена штаниной и один ботинок. Коротко остриженные светло-русые волосы были сухие, брюки, кстати, тоже. Все остальные были мокрые практически насквозь.

— Кажется, пришло время знакомиться, — голос матроса прозвучал вызывающе громко. Он подошел и протянул руку сначала Лили, потом мне. — Итан Смит. А вы, мадам с замашками полевого психолога, — его взгляд скользнул по мне, — Шарлотта, если не ошибаюсь.

Его рукопожатие было твердым и немного затянутым. Я поспешила отдернуть ладонь. Но прежде чем я успела что-то ответить, с дальнего конца пляжа донесся крик.

Все обернулись. Две фигуры, едва держась на ногах, брели по кромке воды. Один почти волочил ногу, опираясь на товарища.

Итан рванул вперед, остальные, словно по команде, двинулись за ним. Я попыталась встать, но ноги подкосились, заставив остаться на месте. Щурясь от солнца, я наблюдала, как группа удаляется, оставляя на мокром песке цепочку следов. Ветер донес обрывки голосов. Сердце колотилось где-то в горле. Сколько еще выживших? Кто эти люди? Почему помощи все еще нет?

Пальцы впились в песок. Дикий пляж, ни следа цивилизации. Ни катеров на горизонте, ни яхт. Только бесконечный океан и молчаливый, враждебный лес. Если прислушаться, сквозь встревоженные голоса можно различить рокот прибоя, пение птиц, стрекот цикад и… кажется, кваканье лягушек.

Группа склонилась над хромающим парнем. Я с трудом поднялась и побрела к лесу. Раненому помогут и без меня, а мне срочно нужна тень — иначе к сотрясению добавится солнечный удар.

Добравшись до спасительной прохлады, я плюхнулась на землю, затем перевернулась на спину и закрыла глаза. В горизонтальном положении думалось легче — не нужно было тратить силы на поддержание равновесия.

Необитаемый остров. Что делать? Первое — вода. Без нее мы не протянем и дня в этой жаре. Затем — сигнал SOS. Костер? Надпись на песке? Прямо как у Дефо… Соберись, Шарлотта.

Открыла глаза. Ни самолетов, ни кораблей. Одно сплошное, равнодушное небо. Ощущение нереальности происходящего не покидало. Почему я не помню, как выбралась из воды? Почему не помню момент крушения?

Мысли плавились от жары даже в тени. Нас должны искать. Этот Итан…его одежда уже сухая. Сколько времени прошло? Спасатели уже должны прочесывать океан…

Сознание поплыло, и я не стала этому сопротивляться.

Я очнулась от прикосновения чего-то холодного и мокрого ко лбу. С трудом открыла глаза. Прямо надо мной склонилось мужское лицо. Невероятно красивое лицо с точеными скулами и ясными зелеными глазами.

— Вам не следует засыпать, — его голос был низким и спокойным. Он поправил мокрую ткань у меня на лбу. Головная боль отступала, уступая место прохладе. — На жаре это опасно.

— Спасибо, — я попыталась подняться. Он поддержал меня за спину, помогая.

Я огляделась. Все собрались в тени. К нашей мокрой, грустной и потерянной группе присоединились те двое — хромой и его товарищ. Сколько я проспала? Или это был не сон, а обморок? В таком состоянии трудно отличить.

Сидеть бесполезно. Надо двигаться. Я поднялась и медленно побрела вдоль берега, держась в тени. Мне нужно было заняться чем-то полезным. Найти воду. Осмотреть берег. Что угодно, лишь бы загнать нарастающую панику куда подальше и заставить онемевший мозг снова работать.

Вода. Без нее мы долго не протянем. Нужно идти вглубь острова, но я упрямо шла вдоль берега, вглядываясь вдаль. Вскоре (что значит «вскоре»? Час? Полчаса? Время потеряло смысл) увидела силуэты — трое людей, двое склонились над третьим. Узнала капитана Кинга. Рядом женщина.

Я ускорила шаг, вышла из тени. Солнце ударило в глаза, застилая все красным. Постойте… Это кровь? Песок вокруг лежащего мужчины был пропитан темной жидкостью, образуя жуткий ореол. Я опустилась на колени. В его плече торчал осколок — металл? Пластик?

Молодая женщина внимательно осматривала рану накладывая импровизированный жгут, затем мельком взглянула на меня и спросила, могу ли я отдать свою рубашку. Только сейчас я осознала, что на мне майка, светлая рубашка и легкие хлопковые штаны. Разве я была в этом, когда начался шторм? Отогнав эти мысли, я стянула рубашку и протянула девушке. Комок подкатил к горлу, когда я наблюдала, как ее уверенные пальцы ощупывают края раны. Движения точные, профессиональные — возможно, она врач?

— Держите его, — коротко бросила она. Капитан крепче прижал плечи раненого к песку.

Ее пальцы сомкнулись вокруг торчащего обломка. Металл блеснул на солнце, покрытый густой кровью. В животе все сжалось.

Резкий, точный рывок — и осколок с противным хлюпающим звуком оказался у нее в руке. Раненый дернулся всем телом, из горла вырвался хриплый стон. Капитан прижал к ране свернутую футболку, а девушка перевязала плечо моей рубашкой.

Мужчина без сознания, лет тридцати пяти. В русых волосах — запекшаяся кровь, потрескавшиеся губы, кожа в соляных потеках.

— Он… он выживет? — спросила я.

— Если спасатели появятся в ближайшее время.

Поняв, что здесь я только мешаю, я поднялась и, пошатываясь, побрела прочь. Капитан, переговорив с девушкой, последовал за мной. Мы молча шли вдоль берега, временами заходя в воду по колено, чтобы обогнуть выступы скал. Там мы нашли еще троих — женщину в компании двух мужчин, — но это уже не радовало. Картина той раны стояла перед глазами, застилая все остальное.

— О, черт, слава Богу, мы тут не одни! — один из мужчин двинулся к нам, но его надежда так же быстро угасла. Он замер, разочарованно окинув нас взглядом. — А-а-а… вы же тоже с корабля…

— Вид соответствующий, да? — усмехнулась я. Он закрыл лицо руками и снова сел на песок. Я узнала его, мы встречались в корабельной столовой во время обедов.

— Мы потерпели крушение, да? — спросила женщина. А вот ее я не помнила, наверное, на корабле мы не встречались. На ней были шорты и футболка, и ей удалось сохранить на ногах кроссовки.

— Да, мэм, — голос капитана звучал устало, но твердо. — Я Бенджамин Кинг, капитан.

— Мия Робинсон.

— С вами нас уже пятнадцать человек. Остальные там дальше на пляже. Думаю, вам лучше пойти к ним. — Я махнула рукой в сторону, а сама пошла дальше; капитан ко мне присоединился.

— Думаю, нам нужно пройти еще немного. Я плохо разбираюсь в таких вещах и не понимаю, как далеко могло выбросить на берег других людей.

— Вы проявляете поразительное для молодой девушки хладнокровие в сложившейся ситуации.

— Хочется сказать, что это профессиональное, но на самом деле у меня, скорее всего, сотрясение, и я плохо соображаю. Это единственное, что отделяет меня от паники. — Я усмехнулась, получилось довольно болезненная гримаса. — Нас уже начали искать?

— Думаю, да, мэм, спасатели скоро появятся, — мистер Кинг отвернулся, и дальше мы шли в молчании, придерживаясь кромки леса, чтобы избегать открытого солнца. Больше мы не нашли никого и вернулись к группе.

На пляже картина немного изменилась. Это была уже не кучка испуганных людей. Появилась первая, робкая самоорганизация.

Все по-прежнему толпились вокруг раненого, над которым по-прежнему склонялась та девушка. Итан стоял по колено в воде, вглядываясь в горизонт. Двое мужчин уже сложили подобие костра и продолжали таскать ветки из леса.

Какое-то время длилось неловкое молчание. Пятнадцать человек, не понимающих, что делать. Как дети, брошенные родителями. Я машинально похлопала по карманам брюк и с удивлением обнаружила зажигалку. Внезапно во рту пересохло, в горле запершило от острого желания затянуться. Никогда бы не подумала, что буду тосковать по этому едкому вкусу, по тому, как дым обволакивает легкие, давая ложное ощущение контроля. Руки сами потянулись к карману. Черт, как же хочется курить! Хотя бы одну затяжку, чтобы перестать дрожать. Чтобы мысли встали на место. Казалось, если бы у меня была сигарета, я смогла бы хоть на минуту забыть, где мы и что произошло. Забыть этот соленый привкус страха на губах.

Я протянула зажигалку мужчине, складывавшему дрова для костра.

— Не знаю, работает ли, — пробормотала я, вдруг осознав, что не проверила ее перед тем, как отдать.

Тишина повисла между нами плотной пеленой. Я ловила на себе взгляды других — такие же потерянные, полные немых вопросов. Что нам делать? Где остальные пассажиры? Что это за место? Когда прибудут спасатели? И снова: что нам делать? Выживет ли этот парень, лежащий на песке? И, мать твою, что нам делать?

Минуты тянулись медленно, мы все напряженно всматривались в небо и морскую гладь, ожидая появления самолета или судна. Но и небо, и море оставались безнадежно пустыми. Жара становилась невыносимой. Солнце висело прямо над головой, раскаляя песок до такой степени, что к нему было больно прикасаться. Дико хотелось пить — смыть этот соленый привкус во рту. Я не понимала, почему до сих пор не прибыли спасатели, но радовалась, что туман в голове понемногу рассеивался, а координация движений начала возвращаться. Сколько нужно времени, чтобы обнаружить затонувшее судно?

— Хорошо сидим, — наконец нарушил молчание Итан. — И долго это будет продолжаться? Где самолет, сирены спасателей, капельницы с физраствором и прочие радости цивилизации?

Капитан кашлянул, все одновременно повернулись к нему.

— Хватит, вы правы. Сидеть и ждать больше нельзя. Сигнальный костер готов. Теперь наш приоритет — вода.

Он обвел взглядом всех, задержавшись на раненом.

— Доктор Уилсон останется с раненым, кто-то должен остаться с ней. Остальные разделятся на две группы. Пойдем вглубь острова. Ищем любой источник воды.

— Доктор Уилсон, это как врач или как доктор каких-то наук? — негромко спросила я, наклонившись к девушке.

— Это как травматолог.

— Это звучит как музыка для моих ушей. Доктор.

— Можно просто Оливия, — устало сказала она и поправила повязку на плече лежащего парня.

Значит, у нас есть врач — первая хорошая новость за этот паршивый день. Без оборудования и медикаментов ее возможности ограничены, но само ее присутствие действовало успокаивающе. С ней остался хромой парень — его звали Джек, а остальные разошлись в разные стороны. Мне досталась группа, состоящая из рыжей девушки в мультяшной футболке и четверых мужчин.

Мы зашли в лес, стараясь держаться вместе и не шуметь. На мне были сандалии, девушка — в кроссовках, один из мужчин — в кедах, остальные трое — босиком.

— Вы бы поосторожнее… — я обернулась. — Тут могут быть змеи или насекомые какие-то… Новая травма нам ни к чему.

Судя по лицам мужчин, до моей реплики они не думали о змеях. Я почувствовала укол совести, но озвучить эту мысль было верным решением. Понятия не имела, где мы оказались и какие представители фауны могли нас поджидать.

— В таком случае я дальше не иду, — заявил Итан. Он стоял в своих рваных брюках, босой, бросив единственный ботинок на пляже.

— Да ладно, ковбой, змей испугался? — я улыбнулась, стараясь разрядить обстановку.

— Нашел чем перекусить, а вы можете идти дальше в поисках змей и насекомых.

Он поднял указательный палец вверх. Кокосы! На ближайшей пальме росли большие зеленые кокосы.

— Полезешь?

— Полезу. Заодно посмотрю, где мы оказались, вид оттуда будет получше, — он плюнул на руки и, обхватив ствол руками, попробовал забраться наверх.

— Возьми, — рыжая девушка протянула ему свой телефон. — Вдруг наверху будет сигнал.

Парень сунул телефон в зубы и полез на пальму, девушка и двое мужчин остались с ним. А я… мне нужно было двигаться. Стоять на месте было невыносимо. Собравшись с силами, я побрела дальше, осторожно перешагивая через низкие кусты и камни.

Через несколько шагов я услышала шорох позади. Обернулась — тот мужчина, что не позволил мне отключиться на пляже и накрыл голову мокрой рубашкой.

Он обогнал меня и пошел впереди, раздвигая лианы и придерживая ветки. Его крепкие руки работали легко и уверенно. В его движениях была какая-то… надежность. И в этом было что-то парадоксально успокаивающее.

В обычных обстоятельствах присутствие незнакомого мужчины в такой близости скорее пугает и доставляет дискомфорт, но забросьте меня на чертов остров — и вот уже высоченный мужик превратился в источник спокойствия и безопасности. Парадокс.

Когда он обернулся, чтобы убедиться, что я не отстаю, я впервые разглядела его лицо. Зеленые глаза смотрели оценивающе, но без навязчивости, без подтекста, он словно пытался оценить мое самочувствие. Короткие русые волосы, выгоревшие на солнце, уже высохли. На его лице — ни намека на панику. Только легкая усталость в уголках глаз и тонкая линия сжатых губ. И самое странное — его спокойствие было заразным.

— Как вас зовут? — спросила я, чтобы разрядить неловкую, как мне показалось, тишину.

— Сэмюэль Райт. Можно просто Сэм.

— Мы встречались во время обеда на палубе. Шарлотта Льюис. Можно просто мисс Льюис, — я натянуто улыбнулась, — ну что, Сэм, раз уж они нашли кокосы, нам нужно найти воду и придумать, как принести ее на пляж. Готова поклясться, что на пляже слышала кваканье лягушек. Они должны быть возле водоема, верно?

— Верно. Скажу это, чтобы сохранить оптимизм. И не стану упоминать о том, что некоторые сухопутные лягушки прекрасно обходятся без воды.

— Спасибо, что не разрушил мои иллюзии, — я фыркнула и пошла за ним, стараясь ступать тихо.

Лес нависал со всех стороны, густой и чуждый. Мозг, отчаянно цепляясь за знакомые образы, подкидывал дурацкие картинки: то дикаря с костью в носу, то бар у кромки воды с коктейлями и зонтиками. Каковы шансы, что мы потерпели крушение на каком-нибудь курорте и сейчас наткнемся на отель? Нет, мне так повезти не может, слишком было бы просто. Нужно настраиваться на кровожадного аборигена. Надейся на лучшее, ожидай худшего. Отличный девиз для этого места.

Постепенно туман в голове рассеивался, уступая место навязчивому гулу насекомых и тошнотворной духоте. Здесь, в тени деревьев, была довольно приемлемая температура, хотя я чувствовала, как пот струится по спине, влажные волосы липнут к шее, а пропитавшаяся потом одежда неприятно прилипает к коже. Ненавижу природу. Искренне, всем сердцем. Эти липкие паутины, эти тучи мошкары, лезущие в глаза, в рот, уши… Я выплюнула очередного жучка и еле сдержала крик, наткнувшись взглядом на здоровенного, мохнатого паука, неподвижно висевшего в паутине между двумя ветками.

Сэм, в отличие от меня, казался… на своем месте.

Наконец сквозь стрекот цикад и жужжание мух пробился долгожданный звук — тихое, но настойчивое кваканье.

— Сухопутные? — разочарованно спросила я.

Сэм не ответил, лишь сделал знак следовать за ним. Мы петляли между деревьями, пока не вышли к небольшому, заросшему пруду. Овальная гладь воды, затянутая по краям бархатным ковром изумрудных водорослей. Солнце пробивалось сквозь густые кроны деревьев, рассыпаясь по поверхности дрожащими бликами. Вода была мутная, цвета крепкого чая. По краям проглядывало илистое дно, усеянное круглыми камнями, обросшими тиной. В траве у берега квакали лягушки. Десятки темно-зеленых, с золотистыми ободками вокруг глаз — сидели на полузатопленных корягах и широких листьях. Воздух вибрировал от стрекота цикад и жужжания насекомых. Это место пахло сыростью, прелыми листьями и чем-то диким, первобытным.

— Мы нашли вас, маленькие засранки, — торжественно сказала я, присев на корточки у края воды. — И вы не сухопутные. Как думаешь, не опасно это пить?

Сэм пожал плечами.

— Чувак, начинай говорить. Мне и так жутко в лесу, на необитаемом острове, наедине с мужиком, в ожидании аборигенов-каннибалов, которые явно начнут с меня, потому что я меньше тебя в два раза и точно не смогу убежать, и твои кивки и пожимания плечами уверенности не добавляют.

На его губах дрогнула улыбка.

— Любопытно, что ты в первую очередь думаешь о каннибалах… Гораздо вероятнее, скажем, ягуары, гориллы или змеи.

— Спасибо, — я ядовито улыбнулась ему в ответ. — Теперь я буду бояться и их. Ты просто находка для моей паранойи.

Он рассмеялся — тихим, глухим смехом, который странно гармонировал с окружающей дикостью.

— Вода стоячая, — наконец сказал он. — Цветет. Пить такую — верный способ заработать отравление или подхватить какую-нибудь гадость.

Он зачерпнул ладонью воду, понюхал, смерил мутную жидкость взглядом и с отвращением выплеснул обратно. Вода была теплой, почти горячей, и пахла тиной. Я все же умылась, смывая с лица соль и песок. Хоть какое-то облегчение.

— Может, если мы ее прокипятим? Вот только в чем…

Я обошла пруд и пошла дальше. Лес был довольно густой, и нога человека здесь не ступала, а вот нога какой-нибудь пумы или ягуара вполне могла. Спасибо этому гребаному Сэму за то, что подкинул эту идею в мою голову. Деревья были высокие, всюду лианы, а может быть, среди них были питоны и анаконды? Отлично, Сэм, отлично, мало мне было аборигенов с костями в носу.

Сейчас следует думать о жажде и голоде, это вполне осязаемые проблемы, в отличие от призрачных каннибалов и диких животных. Решать проблемы по мере поступления — еще один прекрасный девиз для этого места.

Я протянула руку, чтобы отодвинуть очередную ветку, и обнаружила связку бананов прямо у себя над головой. Подавив радостный возглас, я шепотом позвала своего спутника, который шел в нескольких ярдах левее.

— Это уже что-то, — он подошел, сорвал связку, очистил плод и надкусил. — Гадость, вот что это.

Я попробовала и тоже выплюнула. Вкус был какой-то пресный и вяжущий и полностью вытеснил привкус соли во рту, но вряд ли это можно было считать приятным событием.

— Может, это тот сорт, который нужно жарить? — предположил Сэм.

— Ты повар или что-то вроде того? — с сомнением спросила я.

— Строитель, но как-то раз на Гаити пробовал жареные бананы…

— Возьмем с собой.

Мы сорвали еще несколько связок и отправились обратно на пляж.

— Все в порядке? — Сэм смотрел на меня. — Ты странно выглядишь.

— Стараюсь не впасть в истерику, — выдохнула я. — Мы в лесу, рвем бананы, пресной воды нет, никакой цивилизации и сигнала у мобильников. Сколько времени понадобится спасателям, чтобы нас найти? Как далеко нас унесло от проложенного курса? Сколько мы протянем?

— Очень пессимистический настрой. «Робинзона Крузо» не читала?

— В том-то и дело, что читала! У него там было полно всяких полезных штук. А у нас неспелые бананы.

— Да, но его никто не спасал, а нас уже ищут, думаю, через пару часов этот кошмар закончится. Кем работаешь, Шарлотта? Судя по пессимизму — криминальным обозревателем?

— Журналистом.

— Тогда понятны упаднические настроения. Мне кажется, журналистам свойственно нагнетать.

— Думаешь, я нагнетаю? — я рассмеялась. — Да ты оглянись вокруг. Мы в сраных тропиках, кругом ни души, от такой жары можно сдохнуть, и нам повезет, если тут не водятся крупные хищники.

— И каннибалы.

— И каннибалы, Сэмюэль.

Мы вернулись на пляж последними. Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в багрянец. Итан все-таки умудрился развести костер — маленький, для готовки, и сложил еще один, большой костер, который можно зажечь для привлечения внимания в случае, если появится самолет или корабль. Вся группа собралась недалеко от маленького костра.

Мы с Сэмом молча сложили наши трофеи — связки зеленых бананов — рядом с небольшой горкой кокосов.

— Это не совсем съедобно, — констатировал Сэм.

— Еще как съедобно, — раздался спокойный голос. Мужчина, не старше сорока пяти лет, но совершенно седой, очень высокий, худощавый и жилистый, в брюках цвета хаки и светлой рубашке поверх майки. Он все время щурился, как делают люди с плохим зрением. — Это плантаны. Их нужно термически обработать. Поджарить на костре.

Все посмотрели на него.

— Вы разбираетесь в растениях? — спросила я с надеждой.

— Вообще-то я химик… — ответил он, щурясь на огонь. — Но базовые знания есть. Воду нашли?

— Нашли. Мутная, стоячая. Сомневаюсь, что можно пить.

— Кипячение и дистилляция решат проблему, — он сказал это так же просто и буднично, как если бы говорил о погоде. — Нужно только найти подходящую емкость.

Итан, не отрываясь от ковыряния кокоса острым камнем, фыркнул:

— Отлично. У нас есть химик, чтобы сделать воду, и бананы, которые нужно жарить. Осталось найти сковородку и плиту.

Повисло тяжелое молчание. Его сарказм, как лезвие, резал остатки надежды. Треск костра и навязчивый стук камня по скорлупе стали оглушительно громкими.

Я не выдержала. Молчание и тишина сводили меня с ума.

— Ладно, так и будем сидеть? — мой голос прозвучал резче, чем я планировала. Я схватила плантан и начала сдирать с него кожуру, просто чтобы занять руки. — У нас есть врач, химик, биолог… — я кивнула в сторону Лили, — … строитель, — взгляд на Сэма, — а я, например, журналист. Мастер задавать неуместные вопросы. Так что, ради всего святого, кто-нибудь заговорите. Или я начну брать интервью о ваших впечатлениях о кораблекрушении.

Моя попытка разрядить обстановку сработала. Люди зашевелились, кто-то неуверенно улыбнулся. Некоторые разбирали палки и бананы и садились вокруг костра. У меня появилось ощущение, что я снова в походе, которые так любила наша учительница. Ненавижу походы, но думать, что ты просто пришел в лес посидеть у костра и пожарить зефирки, ну или бананы, чуточку приятнее, чем думать о возможности нахождения на необитаемом острове.

Пятнадцать человек. Я старалась не думать о том, что нас было больше. Из команды нашего судна, как я поняла, здесь только капитан и один матрос. Что случилось с остальными? Утонули? Выброшены на другой берег? Почему я ничего не помню? Как я оказалась в воде? Как смогла выбраться на сушу? Помню, как начался шторм, я сидела в наушниках и ничего не слышала, погода ухудшалась медленно, и нас всех попросили оставаться в своих каютах. Я собиралась спать и… переоделась? Это не давало мне покоя. Я была в ночной сорочке. Я совершенно точно помню, как надела ее после душа. Так какого черта на мне теперь были брюки и майка? И как я оказалась так далеко от воды? Другие были выброшены приливом, а я лежала почти у кромки леса. Моя память упрямо отказывалась выдавать ответ, оставляя лишь смутное чувство тревоги, куда более глубокое, чем страх перед островом. Я очнулась от своих размышлений, когда сообразила, что капитан что-то говорит. Он отвечал на вопрос рыжей девушки, который я не услышала.

— …потеряли как минимум четверых членов экипажа, их смыло в море на моих глазах. Шторм был сильный, — его голос дрогнул, и он на мгновение замолчал, глядя на огонь.

— Где мы? — спросил химик с седыми волосами, его звали Генри.

— Где-то в Атлантике. Мы прошли лишь треть пути до Луанды.

— Почему вы не обошли шторм? — в голосе парня с раненой ногой слышался прямой упрек. — У вас же были радары!

— Радары ничего не засекли. Мы проверяли исправность всех приборов перед отплытием, как и положено. Даже этот… инспектор «Либерти», который устроил нам допрос с пристрастием, подтвердил исправность оборудования. А потом они просто… отключились. Все сразу. Навигация, связь, генераторы… все. Мы изменили курс на тридцать пять градусов к югу во избежание попадания в эпицентр шторма, где собирался смерч, но нас все равно зацепило. Спутниковый телефон, радиостанция, даже система внутренней связи вышли из строя, и нам не удалось запросить помощь.

— Как это возможно? — выдохнула я.

— Отказала система питания, механик сумел добраться в машинное отделение, все генераторы вышли из строя. После потери четырех членов экипажа я оставил штурвал старпому и пробрался к резервному генератору, он тоже вышел из строя.

— Значит… нас не ищут — голос Лили звучал тонко, почти по-детски.

— Нет, мэм, нас уже ищут, будьте уверены. Девять автономных радиобуев были активированы при первых признаках бедствия. Каждый из них передает сигнал SOS в течение семидесяти двух часов, и спутниковые системы обязательно его засекут, а значит, международный морской спасательный координационный центр развернет операцию по спасению. Но допустим — чисто теоретически — что буи вышли из строя. Когда «Кассиопея» не прибудет в Луанду по расписанию… в течение шести часов будет запущен протокол экстренного реагирования. Я призываю вас не поддаваться панике. Мы оказались в сложной ситуации: шанс, что оборудование, проверенное перед отплытием, выйдет из строя, ничтожно мал, но это случилось. Нам нужно вести себя разумно и сделать все, чтобы облегчить ожидание спасателей. Возможно, на это потребуется какое-то время, ведь мы достаточно сильно отклонились от курса во время шторма и прошли немалое расстояние.

Все молчали. Никаких слез, истерик, причитаний. Наверное, потому что основная часть группы — мужчины. Ну, конечно, нас будут искать. Ситуация идиотская, но нас обязательно найдут. Мы же не в открытом море, мы на острове, в первую очередь будут проверять сушу, верно? То, что их сраное оборудование вышло из строя, еще не конец света, просто придется ждать спасателей чуть дольше.

Глубокий вдох, долгий выдох — не поддаваться панике.

Воду мы нашли, нужно оценить ее на пригодность к употреблению, и все будет отлично. Но снова это гребаное молчание, почему никто ничего не говорит, почему все сидят и молча смотрят друг на друга? Мне одной кажется это жутким?

Все молчали. Слова капитана повисли в воздухе тяжелым, ядовитым облаком. Буи могли не сработать. Нас могут искать только через несколько дней.

Тишину разорвал громкий, нарочито циничный смех Итана.

— Отлично! Значит, вечеринка затягивается. Просто прекрасно. — Он пнул песок ногой. — Тогда давайте знакомиться. Я Итан. Матрос. И пока я тут единственный, кто не утонул в своем наполовину пустом стакане.

Его вспышка притворного веселья, как ни странно, встряхнула всех. Она вернула нас из оцепенения в реальность, как ушат ледяной воды.

Капитан Кинг воспользовался моментом. Он поднялся, и в его позе снова появилась командирская выправка.

— Он прав. Сидеть сложа руки — не вариант. Мне нужно понимать, с кем я здесь. — Его голос стал собранным, деловым. Он обвел взглядом группу, останавливаясь на каждом. — Имена. И чем можете быть полезны.

Первой откликнулась Оливия, не отрываясь от раненого:

— Оливия Уилсон. Травматолог. Раненый стабилен, удалось остановить кровотечение, но нужна хотя бы чистая вода.

— Лили Бейкер, — тихо, но четко сказала девушка в голубом платье. — Биолог. Могу оценить растения и воду…

— Генри Мартин. Химик. — Седой мужчина щурился на костер. — Займусь дистилляцией воды, если найдем емкость.

— Шарлотта Льюис. Журналист. — Все взгляды на секунду задержались на мне. — Умею задавать вопросы. И... читала «Робинзона Крузо».

Знакомство пошло быстро, по-военному. Люди выкрикивали свои имена и профессии, будто докладывая командиру.

Джеймс, юрист. Мия, психолог. Дэвид, профессор истории. Харпер, корабельный кок. Амелия, учитель. Джек, работник склада. Дилан, музыкант. Я не вслушивалась в дальнейший разговор. Кто-то рассказывал о шторме, кто-то о спасении, я слышала лишь обрывочные фразы. Мой мозг, цеплялся за разрозненные клочки, выхватывая лишь то, что могло сложиться в подобие картины.

…Джек и Дилан… аварийный плот… проткнули о риф, в нескольких сотнях ярдов от берега…

Вот оно. Типично. Спасательное средство, предназначенное для океана, оказывается бесполезным у самой цели. Ирония, которую я бы оценила в одной из своих статей. Теперь этот проколотый плот болтается где-то там, памятник их почти-удаче.

…спасательные жилеты…

Мои пальцы непроизвольно сжались. Я не надела свой. Он висел в каюте, пока я… что я? Почему я не могу вспомнить вообще ничего?

Эти обрывки складывались в жутковатую мозаику. Каждый спасался в одиночку, в своем личном аду. И теперь нас, пятнадцать случайных уцелевших обломков, выбросило на один берег. Разные истории спасения, один финал — эта проклятая полоса песка.

Итан, тем временем, наконец расколол кокос. Он не стал ни с кем делиться, а отнес его Оливии для раненого. Этот жест красочно обрисовал основную черту его характера.

После глотка мутного кокосового молока напряжение чуть спало. Но его сменила другая тишина — не растерянная, а тяжелая, осознанная. Мы перестали быть случайной группой людей. Мы стали командой. Командой, оказавшейся в ловушке.

Я окинула взглядом этих людей — этих чужих мужчин с напряженными плечами и скрытыми взглядами. Десять мужчин. Пять женщин.

И тут меня накрыло по-настоящему.

Страх. Не абстрактный страх дикой природы или голода. Старый, неконтролируемый, личный страх. Страх, который жил во мне тринадцать лет. Я привыкла к обществу мужчин, вернее, научилась с ними существовать. Тринадцать лет терапии и тренировок, тринадцать лет, чтобы перестать вздрагивать от случайного прикосновения. Но в этом месте… Здесь не было дверей, которые можно запереть. Не было правил. Не было полиции, которая приедет на звонок.

Мои пальцы непроизвольно сжались в кулаки, пока я пыталась определить, от кого следует держаться подальше. Итан — матрос, саркастичный и резкий. Его взгляд скользил по женщинам оценивающе, в уголках губ играла усмешка. Он знает, что сильнее. И ему это нравится.

А корабельный кок — Харпер… Тихий, но в его взгляде было что-то… слишком пристальное.

И только Сэм казался безопасным. Когда он шел рядом со мной в лесу, я не чувствовала привычного спазма в животе. Его спокойствие было настоящим, а не наигранным. Но видя его среди остальных, я снова ощутила дрожь.

Он тоже мужчина.

А что, если ночью кто-то из них решит, что правила больше не действуют? Что, если капитан не сможет их контролировать? Что, если…

Я резко вдохнула, заставляя себя дышать глубже.

— Все в порядке? — Сэм наклонился ко мне, его голос тихий, без давления.

— Да, — я поспешно кивнула и отстранилась, делая вид, что поправляю повязку на руке. — Просто… жара.

Но это была ложь.

Не жара.

Страх.