Уха

К сладкому я не совсем равнодушен, но ем его скорее для соблюдения некоего баланса в организме.
Мясо и рыбу люблю в любом виде.

Что касается мяса, то в системе с этим продуктом всегда был напряг, если ты не на диете.
Тогда тебе положена усиленная пайка, а так по закону обязаны кормить так: сто грамм мяса на заключенного.
На ужин — картошка, капуста или перловка.
 И либо кусок рыбы, либо рыбная котлета. На завтрак и ужин — стакан чая, в обед — кисель или компот.
В разных управлениях кормили зеков по-разному, но стандартов, как правило, старались придерживаться.
Пишу о прошлом, и на сегодняшний день не могу точно сказать, так ли всё обстоит с харчами в пенитенциарной системе.
Но думаю, что не особо изменилось: плюс-минус, а так — одно и то же.

Что касается рыбы, то на некоторых командировках и даже в пересыльных тюрьмах её было в достатке.
 Да какая рыба!
Иваси, салака — чего только не было, и как её только не называли.
Иногда ставили в камеру деревянную бочку с жирной и очень вкусной селедкой — это было давно.
Ешь сколько хочешь, от пуза!
 Ещё в обед давали наваристую уху из красной рыбы.

Я несколько раз попадал на пересылку в Воронежский централ, где подавали уху, как в хорошем заведении.
Звук тележки от железных колёс издалека грел тощие животы невольцев, а запах ухи был слышен заранее, едва баландер подносил свой большой ковш к огромной кастрюле.
 Открывалась кормушка, суровые морщины на прочифиренных лицах мужиков расправлялись, и прокуренные стены камеры наполнял на время обеда тихий, но радостный гомон.
Алюминиевые и деревянные ложки — «вёсла» — весело стучали по алюминиевой посуде, «шлюмкам».
Животы доходяг обжигала наваристая уха.

Хотелось шутить и общаться друг с другом, обсуждая всякую чепуху, лишь бы отвлечься от серых тюремных будней. Пуховый коммерс без особого превосходства рассказывал, как днём заезжал со своим водителем в ресторан, чтобы пообедать ухой и пропустить грамм двести водки.
Пара подельников из ореховских начинали вспоминать, как они в перерывах между стрелками ныряли в тот же кабак, где давали уху и разных омаров.
И неискушенная публика узнавала, что омары — говно говном, а ушица — что надо!
Интеллигент в очках с одним треснувшим стеклом вспоминал, как его мама по выходным готовила карпа в духовке, а иногда — уху.
Хромой на одну ногу спекулянт делился историей о том, как его Тома делала уху по особому рецепту.
Даже случайный пассажир в тюрьме, от сохи оторванный мужичок, тоже скромно вставлял, какой вкусный рыбий суп варила его жинка.

У меня тоже было немало историй — про то, как я обедал и ужинал, и даже несколько раз в «Праге».
 Но я терпеливо молчал, дуя в ложку горячей ухи, и с нетерпением ждал, когда же наступит время отбоя и в дальнем углу камеры соберётся «курочка».
Ведь не только хлебом единым живёт арестант, а хочется хлеба с маслом.
 А для этого должен быть заряженный стос, терпение и ловкость рук.