Дневник. Февраль и март 1989

1.02.1989 Среда.
Морозный, солнечный день. Макарьев день - вьюгогрей. Ясная погода — весну
ожидали рано (по народному календарю).
 
Посмотрела фильм "Отец Сергий", ещё старый, немой. Была просто потрясена
игрой актёра. Его мучения, совсем не святого, и крик души: "Боже. Почему ты
мне веры не даёшь?" Смотрит на икону, усердно молится, а перед глазами Она,
она, она, её губы, её голые плечи... Какие тут помогут молитвы, какая спасёт
вера?...

9.02.1989 Четверг.
Судьба сыграла со мной злую шутку. Испытывает, как отца Сергия. Не пришла
Наталья на волейбол. Ключа от зала не было, и меня послали к ней домой. Дверь
мне открыл, конечно, Захаров. Мгновение длилось его удивление, потом в
характерной для него простецкой манере, поведал, что она куда-то ушла...
Надо было сразу уйти, но ноги будто приросли к порогу его квартиры.
Я рассматривала его, такое чужое сейчас лицо, какую-то даже мешковатую
фигуру, майкой обтянутый живот.

Не без удовольствия я заметила, что он как бы заматерел в своей счастливой
семейной жизни. Он тоже не упустил возможности показать мне, не без гордости,
своего сына. Мальчик смотрел на меня доверчивыми, по-моему, его глазами...
"Как же тебя зовут?" - ненатурально спросила я, чтобы что-то произнести.
"Он ещё не говорит", улыбаясь в усы, нежно проговорил он. В его глазах было
столько гордости и счастья, а я вдруг почувствовала себя настолько одинокой,
что ноги, наконец, подчинились мне, и понесли меня прочь от этого, желанного
когда-то, порога. Тоска разъедала меня, разжигая воспоминания и воображение
самым безжалостным образом.

Я возвращалась без ключа, ребята, возможно, ждали. Надо было что-то делать.
Я разыскала Петухова, взяла у него ключ. Отлично поиграли в баскетбол. Только
начали играть в волейбол, как вырубился свет. Пять домов оказались в
непроглядной тьме вместе со школой. Едва собрав шмотки, мы разбежались.
И я, конечно, забыла в зале часы. О боже! Неужели опять идти к этому
"Раздолбаю", как называет его Воробьёва?

Накатано за зиму 1988 - 1989 гг. на лыжах 222 км.

11.02.1989 Суббота.
С подачи Тараскина выступала сегодня в Раздорах кинозвездой. Раздели меня
до плавок, и увековечили с велосипедом на фоне играющей молодежи. Как
выяснилось, журналисту нужен был контраст.

19.02.1989 Воскресенье.
Лыжи: 57 км. Наверное, последний лыжный денёчек. С утра выдался морозец.
И Тараскин всё торопил меня, чтобы успеть добежать хоть до Раздоров до
всеобщего таяния снега. Шла я сравнительно легко, не считая падений и потери
кольца, которое он нашёл и приладил к палке. В общем, поход удался. Но день
этим не закончился. В 9 часов вечера я была уже у Нади, и полночи парились
в сауне и плескались обнажённые в бассейне. Это был мой день. Правда, я не
выспалась, но это уже дело десятое. Жизнь прекрасна!

23.02.1989 Четверг.
Наши "гранд дамы" пекли пироги, и угощали своих драгоценных мужчин, а меня
заставили говорить поздравительную речь, которую я не приготовила. И все
требовали стихи...

Ох, до чего не хочется писать о работе. Так надоели эти все рожи... Вывесили
график аттестации. Мы или 7 марта, или 27 марта. Полная неопределённость
в работе, а про личную жизнь я вообще молчу.

25.02.1989 Суббота.
Должны быть лыжные соревнования. Дождь лил весь день. Погода "самая
подходящая" для лыж. Я не поехала.

4.03.1989 Суббота.
На неделе позвонил Юрка. Сообщил, что болеет. Грипп. Простудился в поле
на подкормке. В пятницу вечером я его случайно встретила в автобусе.
- Я думал, что ты придёшь сегодня в бассейн, - сказал он.
- Да я в обед плаваю.
- Мы так поговорили, что я решил...
- Да, я надеялась тебя сегодня встретить.
- Почему?
Я раскрыла ладонь. На ней лежала новая юбилейная монета "Тарас Шевченко".
- Ой! Спасибо!
- Это я поздравляю тебя с Днём рождения.

Он растроганно чмокнул меня в щёку. Дружеский поцелуй... То Тараскин
обнимет, слегка потискает, то Юрок вот так поцелует. Когда-то мы с ним
целовались по — другому...

У Паровозника тоже День рождения 8-го марта. Собирается отмечать 11-го, в
субботу. Люська уже сообщила мне, и от своего имени пригласила. Давно уже
не была на этом костре...

Круглов сегодня прибежал на Поляну. Мы с Тараскиным играли в кружок. Ждал,
что я поздороваюсь с ним, но я даже не посмотрела в его сторону. Постоял,
посмотрел на нас, и ушел. Бедный! Не может понять, почему я так изменилась.
Что ему до меня...

6.03.1989 Понедельник.
Аттестация на отделе... Настоящее судилище. Сидишь, отвечаешь на вопросы,
слушаешь, что о тебе говорят. Ершов вообще представил меня в самом
неприглядном свете. "Крайне отрицательно", - как записала моя "подруга"
Чумакова в протоколе, - "высказался Ершов о работе С. у него в отделе.
С такой записью в протоколе страшно выходить на аттестационную комиссию.
Целый ушат грязи вылил на меня Ершов на отделе.

7.03.1989 Вторник.
Умер Титков от инфаркта. Так что день прошёл по такой канве: аттестация -
панихида — аттестация. А вечером собирались у Михеева, и эта поганка, Ершов,
поздравлял женщин с праздником. Я его не могла видеть, поэтому даже на работу
не поехала. Отходила от аттестации, и готовилась к борьбе с Ершовым на
комиссии.

8.03.1989 Среда.
Прекрасный день отдыха посреди недели. Настроение, правда, не праздничное,
погода под стать: пасмурно, холодно. На Поляне грустно и скучно. Все
поздравляют своих жён, поиграть было не с кем.

14.03.1989 Вторник.
Хороший сон приснился мне в эту ночь. Всё время снились экзамены, то Ершов
этот. И вдруг всё исчезло. Я приехала в Душанбе, на турбазу "Варзоб". Иду по
улице, солнышко светит, музыка национальная играет. Я иду по улице, и у меня
так хорошо на душе... Мне даже кто-то говорит: "А вот и твой друг - Нури идет..."
Я обернулась и... проснулась, так его и не увидев. Ой, как не хотелось
просыпаться, досмотреть бы хоть встречу с ним. Сон оказался хорошим, так как
аттестацию на комиссии я прошла успешно.

А накануне... Накануне праздновали 52-х летие Паровоза. Два выходных дня, 11
и 12 марта выдались солнечные и тёплые. От души мы наигрались. На костёр
мне идти совершенно не хотелось. Я сидела, загорала. Притащился Круглов.
Так смешно. Я сижу, угощаю Паровоза чаем, подходит Круглов и спрашивает:
"Ты всем наливаешь?" Что-то часто его стало заносить на Поляну. Сидел бы уж
с молодой женой. А то сидит со мной, разговаривает: "Ох, и погода хороша.
Уходить не хочется..."

" Наташ, ну ты идёшь?" - это Лёва. Люси меня опять тащит на этот костёр.
У костра было неплохо. Написали стихи Паровозу, я подарила китайский
платочек и мыло. Потом пришла Витина жена, Тамара, и началось. Без конца
его целовала, оставляя на лице следы помады. Он был вполне этим доволен,
впрочем, как и Витя. Уже перед уходом она вроде бы подвернула ногу, упала
на руки Лёве, и он всю дорогу её вёл к станции. Я шла совсем одна. По дороге
встретила Витю. Он меня спросил, где его жена. Сын шёл с Люсей, жена — с
Лёвой - хорошо устроился. Вечером Люси мне позвонила, была очень
взволнована моим отсутствием на платформе.