Тикающий ключ

Утро пришло хрустально-ясное и обманчиво спокойное. Синнабон, не сомкнувшая глаз, уже пекла дорожные лепёшки, когда Круассан спустился по скрипучей лестнице. На нём по-прежнему был дедовский костюм, но в его позе, в том, как он нёс свёрнутую карту, читалась сосредоточенная серьёзность.

Вчерашнее потрясение сменилось холодной ясностью. Он был избран. Не Сантой лично, но обстоятельствами, этой картой, что легла в его руки. И если это его роль — быть тем, кто пойдёт и найдёт, — он её исполнит.

— Дай посмотреть ещё раз, — попросил он. Голос был тихим, но в нём не было привычной повелительной ноты.

Они снова развернули пергамент на столе. При дневном свете карта казалась просто искусной поделкой, но стоило тени пальца коснуться поверхности, как серебряная тропинка вспыхивала мягким светом. Круассан вгляделся в самую первую точку маршрута.

— Странно, — пробормотал он, прищурив свои серые глаза. — Она указывает не от дома. Она указывает… в дом. Вернее… — Он провёл пальцем от центральной точки к первой отметке. Расстояние было мизерным. — Сюда. В угол сада. Там же только старая беседка и… колодец-журавль.

Синнабон нахмурилась, отложив ложку.
— Колодец? Но он давно засыпан, ещё дедушкой. Там под землёй только каменная кладка.

— Карта считает иначе, — отрезал Круассан, уже натягивая куртку. — Надо проверить.

С лопатами они подошли к покосившемуся деревянному «журавлю». Работа закипела. Синнабон, к своему удивлению, копала с неистовой энергией, а Круассан разгребал мёрзлую землю. Через полчаса лопата Синнабон со скрежетом ударилась не о камень, а о дерево. Они расчистили площадку, открыв массивный, почерневший от времени люк с железной скобой.

Обменявшись взглядом, полным тревоги и предвкушения, они дёрнули за скобу. Люк с пронзительным скрипом поддался. Внизу зияла чёрная шахта, но вместо запаха сырости оттуда потянуло сухим теплом, пахнущим пылью и старой бумагой.

Связав верёвки и закрепив фонарь, Круассан спустился первым. На глубине всего трёх метров он наткнулся на неровную стенку с узкой нишей. В ней, завернутый в промасленную кожу, лежал предмет.

Это был компас.

Но не простой. Его корпус был выточен из тёмного дерева и инкрустирован перламутром в виде созвездий. Стрелка, тонкая и прозрачная, была сделана из осколка льда, который не таял. А вместо букв сторон света на циферблате были выгравированы крошечные символы: заснеженная ель (Север), пламя в очаге (Юг), летящий олень (Восток) и раскрытая книга (Запад).

— Дедушкин походный компас? — неуверенно предположила Синнабон.

Круассан не слушал. Он осторожно взял артефакт в ладони. В ту же секунду ледяная стрелка дёрнулась, сделала полный оборот и замерла, указывая не на Север, а прямо на него. На Круассана.

И тогда из глубины дерева, тихо, словно шелест шестерёнок в старинных часах, послышался голос. Сухой, потрескивающий, как старый пергамент.

Тик. Так. Ключ… наконец-то повернулся в замке. Я ждал. Ждал, пока последние искры Веры у детей перестанут подпитывать прямую дорогу. Ждал, когда сани начнут буксовать в небе, а волшебство — требовать не веры, а усилий. Старые пути закрылись.

Сердце Синнабон замерло.

Магия не исчезла, эльф. Она… уснула. Раздробилась на осколки-воспоминания, разбросанные по тем местам, где она когда-то была сильнее всего. Этот компас не показывает стороны света. Он указывает на источники. На осколки былого. Ты найдёшь первый — он укажет дорогу ко второму. И так — пока путь не будет восстановлен.