Каменный век

                «Так ли уж нужно собирать разбросанные ранее камни?..»
 
 
 - Где он?! — я почти выкрикнул эти два слова, останавливаясь на краю леса и поля, поросшего синей травой. Доходящая мне почти до пояса эта синева сходилась и расходилась глубокими волнами, врезаясь в глаза отсутствием каких-либо полутонов.
 - Почему ты решил, что это «ОН»? — Макс, принимавший в этой погоне, вяло-активное участие, стоял рядом с опущенным на глаза карбоновым стеклом защитного шлема и пытался поймать руками что-то в воздухе перед собой.
  – Может это «ОНА».
 - Ты знаешь, вот именно сейчас, умение разбираться в их гендерных пристрастиях мне никак не пригодится! Нет, ну это же надо! Ну хорошо, в прошлый раз он ящик сублимированного мяса спёр – хрен с ним, лишь бы на пользу пошло! Ну в этот раз – зачем ему зеркало параболическое понадобилось? Я теперь, как монтировку собирать буду.
 Пытаясь утроить своё внимание, я вглядывался в колышущуюся синеву.
  — Вот ведь зараза – он же сам весь в синей шерсти! Разве его в этой траве найдёшь – знает, где прятаться, морда мохнорылая! – от бушевавших во мне эпитетах, я никак не мог умолкнуть. – Ну, что? Видишь хоть что-нибудь? Чёрт, нас за использование спутников слежения по головке не погладят!
 - Чичас-чичас. Пять сек... — коверкал слова Макс, пародируя известного анимационного героя из сериала про Алису. –  Ха! Это чудище прямо перед нами сидит. Ха-ха... Лови картинку. — Он сделал взмах рукой в воздухе в сторону меня, и я как можно скорее опустил защитное стекло шлема, активируя режим дополненной реальности.
 - И всё-таки это «ОНА»– тихо, вполголоса, произнёс Макс. – Видишь, какие веночки себе на шею из травинок сплетает?
 Я окинул взглядом пространство, оценивая всевозможные пути его отступления. Их было немного, точнее, всего один. По краям поляну обрамил частокол из каменных глыб различной величины и лишь справа был небольшой проход.
 - Ну что ж, всё не так плохо... – тихо произнёс я и, переведя взгляд на объект преследования, сделал осторожный шаг в его сторону. Но в чём-то я всё-таки просчитался – этот «объект», тут же перестал заниматься травоплетением и пристально стал следить за моими движениями. Я медленно опустил руку на пояс, нащупав кнопку активации антигравитационных ботинок, тот так же медленно подобрал пару своих средних конечностей, прижимая что-то под шерстью плотнее к груди – видимо, там таилось украденное зеркало. Я нажал кнопку и сорвался с места. Используя свой гениальный план перехвата, стал уходить чуть правее, в надежде схватить «воришку» у самого прохода, но, по всей вероятности, тот думал несколько иначе и мчал к середине поляны. Достигнув только ему известной точки, он резко свернул налево и, набирая скорость, стал нарезать концентрические круги всё больше и больше увеличивая их диаметр. В какой-то момент он оказался у меня за спиной – я даже остановился. Пока мысль о моих дальнейших действиях терялась где-то в глубине сознания, глаза дивились тому, как «синий болид», с зализанной в особую аэродинамическую форму шерстью, несколько раз пролетел мимо меня.
 - Лёха. Мне кажется, ты малость отстаёшь как догоняющий, – зазвучало у меня в наушниках, – добавь мощности в ботах.
 - Да я и так уже почти на пределе, – досадно проговорил я, – нужна ещё какая-нибудь хитрость.
 - Нет уже никакого времени на хитрость – просто жми! – нервно и быстро проговорил Макс.
 Подчиняясь его команде, я вывернул шкалу регулятора на максимум и при очередном сближении рванул в вдогонку.
 Спираль преследования всё увеличивалась. Травяной покров поляны закончился, и мы мчались вдоль подножья каменных глыб.
 «Эх, мне бы его до прохода догнать» – подумал я, сокращая расстояние, между нами.
 Вот и проход. «Синий болид» резко изменил траекторию вправо – я за ним.
 Последнее, что я смог запомнить, это расползающаяся в стороны трещина защитного стекла моего шлема, а за ним почти отполированная каменная поверхность.
 
 ************
 
 Звук моих шагов лениво отражался в высоких сводах потолка технического ангара. Это мой первый самостоятельный вылет. А это мой первый корабль-челнок. А это Михалыч... Но это потом, а сейчас это «Старший техник-механик полётов» – такая надпись из жёлтых букв украшает его комбинезон со спины. Он строго-сосредоточенно смотрит на мой корабль, и на секунду я представил, что если сзади подставить мощный прожектор и сфокусировать на его затылке, то через глаза на борт корабля спроецируется весь порядок блок-схем подготовки к полёту. Проследя за его взглядом, на мгновение мне показалось, что я уже и так их вижу.
 - А он что, в каких-то боевых операциях участвовал – я нарушил тишину молчания, прочитав на борту «Буран 26/12» и чуть ниже "+ +».
 - Что? В каких боевых операциях? – собеседник выныривал из своих мыслей очень медленно.
 - Ну, два «креста» – это за сбитые вражеские корабли? – я старался говорить как можно серьёзней, еле сдерживая улыбку.
 — Это модификация такая – «плюс-плюс» – он наконец окончательно вынырнул из глубин своего подсознания, и удивлённо уставился на меня. Губами я всё ещё сдавливал улыбку в серьёзную гримасу, но глаза меня выдали. Заглянув в них, старший механик насупился и, распрямив скрещённые на груди руки, державшие мой гермошлем, с силой ткнул им мне в грудь – я обхватил гермошлем своими руками.
 - Дурак... — проворчал он и, освободившись от ноши, стал подниматься по лестнице к открытому люку в кабину пилота.
 - Нет, ну правда! Мне будет полагаться какой-нибудь «знак отличия» за первый вылет?! – прокричал я в темноту открытого люка, подниматься на борт без команды старшего механика – нарушение должностной инструкции.
 - Хочешь, прям щас отметку поставлю! – он вновь вышел на свет, расстегнул ремень, вытащил его из шлёвок брюк за тяжёлую латунную бляху, украшенную эмблемой лётного училища, сложил пополам и строго глядя на меня предложил, — Поворачивайся!
 Перспектива ходить с синяком на заднем месте, пускай и в форме отпечатка геральдики училища, вообще не вдохновляла никак. Замолчав, я глядел на него. Не дождавшись моей ответной реакции, старший механик скомандовал: «Подъём на борт по первому трапу!»
 Трап был один и он же первый. Преодолев половину пути, я медленно завёл руки за спину, прикрыв гермошлемом возможное место для установки особых отметок, так как ожидающий меня в проёме открытого люка, продолжал держать сложенный вдвое ремень в своих руках.
 В узком проходе поместиться вдвоём сложно. Повернувшись лицом к механику, я боком, используя приставные шаги, стал протискиваться внутрь, не забывая при этом использовать гермошлем в качестве защитного устройства. В какой-то момент механик вскинул руку, забросив бляху ремня себе за спину и я в мгновение сиганул внутрь кабины.
 Темноту глубины кабины нарушали лишь светящиеся дисплеи пультов управления. Я коснулся рукой кресла пилота, и мелкие мурашки пробежали по моей спине. Ещё немного постоял и аккуратно присел – многочисленные пневматические подушки тут же обхватили меня, подстраиваясь под особенности телосложения.
 - Как звать? – вопрос прозвучал неожиданно – я вздрогнул.
 Вслед за голосом из темноты проявился механик и поставив между мной и собой неизвестно как сохранившийся деревянный табурет, вопросительно взглянул на меня.
 - Лёха – обескуражено произнёс я.
 Техник-механик нахмурился, и его рука медленно потянулась к ремню, всё ещё висевшему на плече. Я вскочил на ноги, вытянулся по стойке смирно и громко отрапортовал: «Курсант четвёртого курса лётно-космического училища имени Леонова, Агеев Алексей Александрович!»
 - Ух-ты! Три «А»! Небось, самым первым в регистрационных списках всегда значился? — поинтересовался он, усаживаясь на деревянный табурет.
 - Ага, — и поймав на себе строгий взгляд, тут же исправился, — Так точно товарищ старший техник-механик полётов!
 Он очень быстро, с двух рук, причём на двух дисплеях начал набирать тестовые команды пуска.
 - Смотри сюда курсант и запоминай – два раза не повторяю. Предстартовая подготовка. Запускаешь тест марш... — в этот момент всё окрасилось красным и зазвучал сигнал, но техник словно не замечал этого, продолжая свои хитрые манипуляции с пультами управления. –...оритмам, система сама...
  - Товарищ старший техник-механик! Сигнал! – громко произнёс я, и вдруг картинка замерла и пропала. Остался только звук, нудный и бесконечный. Я открыл глаза. В узкое окошко регенерационной камеры на меня смотрел Макс.
 
 ***********
 
 - На, пей... – с этими словами, передо мной появилась кружка. Её держал Макс. От налитой в неё жидкости, вместе с лёгким, едва заметным паром, исходил аромат сладкой малины.
 - Ого! Чай с малиновым вареньем! – я освободил руку из-под обмотанного вокруг меня термостатического одеяла и подхватил кружку за дно.
 - Ага. Бабушка последним челноком с Земной станции прислала, – Макс аккуратно уселся напротив и, поджав ноги, развернулся на поворотном стуле, спиной ко мне. – Дабы хвори внучика побыстрей покинули.
 Он что-то быстро донабрал на клавиатурах, проверил показания монитора и удовлетворённо нажимая кнопку «подтвердить», вновь развернулся ко мне лицом.
 - Компот это. Из сушёных фруктов и ягод. Правда, я малины «перебухал», – оправдываясь пояснил он.
 — Это ты сам? Прям вот для меня? – брови мои полезли на лоб.
 Макс внимательно посмотрел мне в глаза.
 - Не обольщаться... – тихим приказным тоном произнёс он и вновь развернулся ко мне спиной.
 Я сделал небольшой глоток из кружки.
 - Сколько я валяюсь уже? – чуть хрипло проговорил я, пытаясь протолкнуть «малиновый экстракт» внутрь желудка.
 Макс посмотрел на боковой монитор.
 - Сорок два часа. Почти... – он чуть помолчал, сжал губы и покусывая нижнюю немного обречённо добавил, – и я... это... короче я новое зеркало заказал.
 После этих его слов очередная порция «малины» напрочь отказалась посещать внутренности организма, и я закашлялся.
 - Ну чего ты так расстраиваешься?! – он вновь крутанулся на стуле ко мне лицом.
 - Расстраиваешься? Ты знаешь сколько времени уйдёт на изготовление нового? Плюс внеплановый фрахт челнока, плюс время доставки, плюс повторная юстировка! — распалялся я.
 - Т-шшш. Тихо, тихо, тихо... Тебе вреден повышенный эмоциональный фон, а то сейчас назад в «регенку» запихну, – он кивнул в сторону камеры.
 - Ага! «Пихальщик» нашёлся! Ты что, со мной здесь останешься? – в запале эмоций, я размахивал кружкой расплёскивая её содержимое и тем самым, ароматизируя медицинский отсек.
 - Не-е. Я не могу. У меня на следующем объекте дел не в проворот. Так, что ты меня легко догонишь. Обещаю торжественную встречу и полный комплекс релаксационной терапии, включая чай с малиновым вареньем!
 - Твою ж мать! – я встал на ноги и со стуком поставил кружку на стол.
 - В смысле – «спасибо»? – вопросом отозвался Макс.
 Я хмуро посмотрел на него.
 - Сколько «натикало» с момента заявки?
 - Часов 35. Хотя нет, уже почти 38!
 - Чёрт! Ещё 126 часов.
 Через 6 часов, стоя на вершине отвесной скалы, я тоскливым взглядом провожал «челнок», уносящий Макса и обрекающий меня на одиночество. Словно в издевательство, тот периодически салютовал мне фейерверками от сбрасываемых разгонных модулей, сгоравших в атмосфере этой планеты.
 Транспортник для меня, придёт теперь уже вместе с заказанным зеркалом.
 ********
 Я плохо спал. Не спасало даже отсутствие естественного дневного света за окнами жилого модуля. Каждый раз накрывавшее меня забытьё приводило меня к одному и тому же – гладкой, почти отполированной поверхности камня, в который я врезался. Последние полчаса из отведённого времени на восстановительный отдых я просто сидел на кровати. Заботливые ручонки Макса вписали в программу жизнеобеспечения жилого модуля медицинский приоритет и теперь он требовал от меня беспрекословного выполнения своих протоколов. Поначалу я пытался просто игнорировать подаваемые мне голосовые команды, но это привело к периодической изоляции меня в соседних отсеках – видимо, в качестве воспитательной меры, потом я попытался, нарыв в глубинах своих мозгов основы программирования, откатить настройки жилого модуля на более ранние, итог — повторная сдача биоматериалов для анализа. Теперь во всех укромных уголках, включая туалетную комнату, тихо играла умиротворяющая музыка. Причина – два удара кулаком в защитные экраны блока центрального процессора.
 «Предписание восстановительного режима. Пешая прогулка на свежем воздухе. Дополнительное оборудование: остео-мускульный комбинезон, антигравботы, защитный шлем. Отсеки 3, 16, 21. По желанию возможно одно опциональное дополнение» — чуть заглушив музыкальный фон, сообщил голосовой помощник жилого модуля.
 - 2,5 килограмма взрывчатки с часовым механизмом, – отозвался я, поглядев в потолок.
 Секунд на 15 воцарилась тишина, даже музыка стихла, затем в динамиках зазвучало: «Отклонено опциональное дополнение, из-за возможного разрушения отдельных систем жилого модуля».
 - Надо же, какой сообразительный, – проворчал я, слез с кровати и громко шаркая отправился в указанные отсеки.
 
 «Конфигурация первого этапа восстановительного режима. Пройти 25 тысяч шагов. Активность остео-мускульного комбинезона 50%».
  Я стоял на выходе из жилого модуля слушая наставления голосового помощника и, чуть прикрыв глаза, представлял как однажды ночью я очень аккуратно и старательно, пришиваю нитками за нижнее бельё, спящего Макса к кровати.
 На защитном стекле спроецировалась карта местности, но мне всё же захотелось забраться чуть повыше и осмотреться. Помощь комбинезона оказалась весьма кстати — он даже, как мне показалось, слегка предугадывал последовательность моих движений.
 - Вывести информацию о моём местоположенье за последние 60 часов, – осматривая окрестности, мой взгляд не цеплял ничего интересного.
 На полупрозрачном стекле отобразилась точка на карте местности и хронологическая лента событий. Я «тянул» её в обратной последовательности, пока не понял, что лежу перед тем злосчастным, отполированным камнем.
 – Расстояние? — в сосредоточенной задумчивости запросил я. Поверх карты высветилась цифра 7256 метров.
 — Вот и отлично. Это почти 10 тысяч шагов. Десять тысяч туда и десять тысяч обратно, – проговорил я, зашагав в указанном мне направлении, ещё даже не предполагая, какая безумная идея посетит меня через эти «десять тысяч шагов».
 
 Поверхность камня, словно спил огромного ствола дерева, но не совсем похож – подобие «годичных колец», как будто прорисованы неумелой детской рукой, то дрожат острыми пиками, то почти сливаются с соседними.
 Я присел напротив, примяв собой пробравшуюся в этот проход синюю траву с поляны.
 «Как же так. Ведь я его почти догнал. Ну не сквозь землю же он провалился... Вернее она... Может быть» – сорвав несколько синих травинок руки как-то сами собой, начали сплетать браслетик – такие в детстве мы плели из жёсткого листа осоки, что росла за домом у бабушки.
 «Может он..., то есть она..., ещё правее – да там некуда уже...» – я водил головой из стороны в сторону, ища хоть какие-нибудь зацепки для новых версий, но в поле зрения не попадало ничего, что могло бы их родить. Длина синих травинок наконец закончилась и, соединив концы травяного обруча, я попытался водрузить его себе на голову. Размер оказался великоват, и он провалился мне до плеч.
 - Ку-да. Куда вы у-да-ли-лись? – тихонько пропел я, вовсе не претендуя на лавры оперных солистов из «Евгения Онегина» и подняв, валявшийся тут же камень, напоминающий цветной мел, подошёл к отполированной поверхности камня. С озлобленным чувством уличного граффити-художника, я прорисовал вертикальную и горизонтальную линии поставив в их пересечении жирную точку и пошёл назад к проходу на поляну с синей травой. Перед тем как наступить на первые скудные травинки, я ещё раз оглянулся – издалека мои художества в сочетании со структурой камня напоминали мишень. Вот тут-то и пришла эта «безумная идея».
 Выкрутив до предела настройки комбинезона и гравиботов, я рванул по краю поляны.
 «Скорость. Мне нужна максимальная скорость, какую только смогу развить...» – убеждал себя я, всё больше и больше ускоряясь – «видимо, это только на большой скорости... комбез выдержит... наверное... да нет, он должен выдержать». Указатель скорости на информаторе защитного стекла упёрся в максимум. Вот он проход! Ещё чуть-чуть! Камень, превращённый мною в мишень. Я ничего больше не вижу кроме него и большой жирной точки в перекрестии.
 - Чё-ё-ё-ёрт! — проорал я, зажмуривая глаза и вдохнув побольше воздуха, инстинктивно выставил руки вперёд.
 Удара не последовало, но я всё ещё его ждал, уверенный в том, что это просто секунды растягивались в бесконечность моим сознанием. Я открыл один глаз. Впереди свет, проходящий через овальное, немного вытянутое по вертикали отверстие и в нём чуть размытое изображение какого-то дерева, куста и ещё чего-то или кого-то. Внутренне выразив недоверие одному глазу, я открыл второй, но тот только подтвердил визуальную информацию от первого. Я оглянулся. Сзади от меня медленно удалялся такой же овал, в котором постепенно размывалось изображение синей травы, примятой от моего сидения на ней, и крестом, от края до края, с жирной точкой посередине. Сам же я плыл, видимо, по инерции, внутри какой-то, почти прозрачной, киселеобразной субстанции, так же медленно приближаясь к первоначально увиденному проходу. Этот кисель был повсюду, переходя в унылую, серую бесконечность. Я быстро огляделся, и перед тем, как субстанция всё же меня выплюнула, успел насчитать с десяток подобных отверстий в поле зрения.
 Антигравботы встали в аварийный режим. Не устояв на ногах, я упал на четвереньки, благо руки были всё ещё вытянуты вперёд. Казалось, что этот кисель проник везде, но, ощупав комбинезон, понял – сухо.
 Я присел, упёршись коленями в землю и перед моим взором, открылась почти идиллическая картина жизни местных обитателей.
 Чуть впереди стояло синее мохнатое чудище, держа в руках, вернее, четырьмя верхними конечностями, какие-то каменные лопатки – по одной в каждой лапе; рядом подобие небольшого стола на массивном, опять же каменном основании. За этим столом сидело чудище поменьше, ростом где-то в четверть от размера первого. Ещё чуть сзади виднелось что-то вроде входа в хижину или пещеру, заботливо сложенного из плоских камней, укреплённых стволами, высохших местных деревьев. Одно дерево, вцепившись в жёсткий каменистый грунт, стояло у входа. Своими ветвями со скудными листиками оно накрывало густой тенью и вход, и каменный стол. Под ним стоял распечатанный ящик и валялись открытые банки из-под сублимированного мяса.
 - Ну-здрасте-давно-не-виделись! – скороговоркой выпалил я.
 С круглыми, то ли от страха, то ли от удивления, глазами, чудище, медленно повернув голову, посмотрело в сторону, и я, проследив за его взглядом, увидел краденное параболическое зеркало, которое было закреплено кольцами в основании деревянной треноги. Оно отражало спектрально разделённый свет – красно-жёлто-синий, фокусируя его на дне расположенной чуть выше каменной плиты и от этого на плите шкварча что-то жарилось.
 — Это, как это такое возможно? – пробормотал я, не веря своим глазам, но, тут же вспомнив прямое назначение зеркального элемента, вскричал, – Ах вы ж морды мохнорылые! Да я вас сейчас самих на шашлыки пущу!
 Маленькое чудище взвизгнуло и в один прыжок спряталось в синей шерсти нижних конечностей, большого. Я вскочил на ноги, подбежал к треноге, опрокинул её на землю и, разломав деревянные опоры, освободил зеркало. Бросив злобный взгляд на «синешёрстных», я выкрутил на максимум антигравботы и огромными прыжками побежал прочь от их убежища.
 
 
 *********
 
 Говорят, что созерцание воды успокаивает. По мне так настраивает к размышлению, если, конечно, есть какие-либо мысли; а если в мозгу перебирать нечего, то просто сидишь и смотришь. Дневные светила, а их здесь три, ещё не поднимались над линией горизонта, и поэтому в их отсутствие вода компенсировала недостаток освещения. Ну конечно, не сама вода, а поднимающаяся к поверхности водяная живность или это водоросли может быть такие, короче если ночью нужен свет – двигай к воде. О! Может её по банкам разлить и расставить – типа фонарики. Над горизонтом показался краешек первого, синего светила. Чтобы не сильно напрягать глаза длинной волны, окрашивающего всё ультрамарина, я опустил голову и взглядом обречённого посмотрел на лежащее у ног параболическое зеркало. Тот оптический феномен, увиденный мною у жилища «синешёрстных чудищ» разгадан – зеркало покрыто тонким слоем прозрачного вещества, оно-то и создавало спектральное разделение.
 «Только вот, чё это такое?»
  Все, когда-то полученные знания по химии и парахимии, призванные создать необходимую смывку, сорганизовались в единую команду и от бессилья спрятались в мозгах – я даже не могу понять где.
 - Может, нужно к самым простым способам обратиться – проговорил я сам себе и подняв небольшого размера плоский треугольный камень, медленно стал скоблить прозрачный слой «химическистойкого» вещества. Через пять минут я понял, что оно ещё и «камненестераемое»!
 Небольшой порыв ветра с шумом ворвался в правое ухо и выдул из головы последние надежды на победу научной и технической мысли. Я поднял голову, взглядом ловя, как нехотя поднималось над линией смыкания воды и неба второе жёлтое светило, изменяя палитру красок вокруг. В зоне видимости правого глаза нехотя прорисовывался чей-то силуэт. Я медленно повернул голову вправо – «мохнорылое чудище» сидело рядом со мной, немигающие глаза чуть светились неоновым блеском. В одних верхних конечностях оно держало вскрытый ящик с банками сублимированного мяса, в других, эти банки открытыми крышками сообщали о своей пустоте. С шумом поставив всё это передо мной, чудище выдохнуло, издав звуковое подобие типа: «Минахрмм!»   Я так же медленно возвратился взглядом к созерцанию восходящих светил и негромко произнёс, чуть кивнув головой: «Ага, я тоже так думаю...»
 Пауза затягивалась. Чудище посмотрело в сторону восхода, потом вновь на меня и развернувшись мордой к воде, присоединилось к медитативному созерцанию. Красный гигант поднимался над горизонтом. В площадь его диска легко поместились и синее, и жёлтое светило. Подчиняясь всей этой безумной небесной эклиптике, мир вокруг выровнялся и стал удобным для восприятия глаз – для моих во всяком случае уж точно. Бездействие напрягало, и как-то само собой, рукой на песке я расчертил квадрат, разделив его на девять поменьше.
 - В «крестики-нолики», ты, конечно, вряд ли играть умеешь, – произнёс я со вздохом и подобрав несколько плоских квадратных камешков, одинаковых по размеру, стал по одному укладывать их в каждый из начерченных квадратов.
 - Один, два, три. Три умножить на три равно девять, — я написал формулу площади на ещё чуть влажном песке. Чудище внимательно следило за моими действиями не шевелясь.
 - Ничего-то ты мохнорылый не понимаешь, – досадливо произнёс я и размахнувшись забросил один оставшийся камешек подальше в воду. Не отрывая своего взгляда от моих каракуль, чудище свободными конечностями начертило ещё один квадрат, и стало укладывать в него, старательно отобранные, плоские треугольные камешки. Накрыв последним выбранную площадь, пальцем нацарапало угловатые значки рядом с моей формулой. Вот тут-то я и обалдел. Желая явить своё превосходство – как никак, а это я спустился с неба – уверенной рукой обвёл круг и стал укладывать в него квадратные камешки. Чудище одной парой лап прикрыло глаза, а другой парой разбросало в стороны квадратики, уложенные внутри окружности. Глухо промычав, оно быстро поднялось и зашло неглубоко в воду. Зачерпнув со дна несколько горстей, вернулось, и поправив на песке повреждённую линию круга, стало укладывать внутрь её круглые камешки, старательно отбирая их в принесённых горстях. Завершив работу написанием очередной, как я понял, формулы, поднесло один круглый камешек мне под нос.
 - Тыквеон, – натужно вырвалось из мохнатой пасти.
 - У-гу. Стало быть, вы площадь круга «тыквачками» измеряете, – догадливо произнёс я.
 - Ну что ж, логично, квадратное – квадратным, круглое – круглым. Если бы у нас в своё время один «сиракузский гений» не заморочил всем голову с квадратурой круга, то может и наше восприятие окружающего мира получалось бы более точным, а не через приблизительное число «Пи». В конце концов, не меряем же мы массу в сантиметрах, – бубнил вполголоса я.
 Глядя на «кругляшок», находящийся всё ещё у меня перед глазами, меня словно кольнуло – а «тыквеон» это вот что? Камень или..? Я указал пальцем на камень и произнёс: «Тыквеон». Чудище, сложив верхние конечности, захлопало ими словно маленький ребёнок от радости. Тогда приободрившись от удачной попытки контакта, я, обведя пальцем круг на песке, повторил: «Тыквеон». Чудище вновь зааплодировало. Я поднял голову, рукой указал в сторону дневных светил и молча ждал.
  - Ык-тыквеон, Ва-тыквеон, Ос-тыквеон, – нравоучительно перечисляло чудище, и вдруг словно о чём-то внезапно вспомнив вскочило на ноги. Воспроизвести звуки, которые оно стало издавать, для человеческого речевого аппарата задача сверхсложная, да и «буковков» в алфавите я таких не найду. Поражало другое, его лицо, точнее морда, оно не выражало никаких эмоций, даже в глазах — всё тот же мутноватый неоновый блеск; но вот руки-конечности выделывали такие «кренделя», любой сурдопереводчик позавидовал бы !
 Не понимая почему, я медленно поднял с мокрого песка зеркало с нестираемым покрытием и протянул в сторону синего чудища. Оно запнулось в потоке своих звуковых эффектов, и так же медленно и аккуратно приняло параболическую «блестяшку» своими конечностями.
 Драматургию паузы нарушили пустые металлические банки из-под сублимированного мяса, со звоном свалившиеся с ящика. Я отпустил зеркало. Как можно доходчивей изобразил жестами рук, что чудищу нужно оставаться на месте, метнулся к складу в пищеблок. Через пять минут, ещё один ящик с мясом стоял у ног моего новоявленного «визави». Я поднял второй ящик с нераспечатанными банками и, вновь изобретая недвусмысленные движения, предложил чудищу следовать за ним. Но вопреки моим ожиданиям оно положило зеркало на ящик и село рядом. Немигающие неоновые глаза сверлили меня насквозь.
 - Ну, чего это мы задумали? – тихо произнёс я, не отводя взгляда.
 Ещё секунда и чудище резко поднявшись, зашагало прочь вдоль кромки воды к небольшой каменной гряде, оставив и зеркало, и нетронутый ящик с сублимированным мясом.
 — Вот сейчас, честное слово — не понял... – продолжил разговаривать я сам с собой, оставаясь стоять на месте.
 Синий силуэт добрёл почти до самых камней и наклонившись рвал скудно росшие из воды тонкие, длинные травинки.
 - Съедобная травка, что ли какая — нарвать забыл... – сыпал я предположениями, ожидая его.
 Наконец синяя фигура выпрямилась и отправилась в обратный путь, ловко и быстро шевеля верхними конечностями. К моменту возвращения, в его лапах было два сплетённых венка, один из которых оно повесило себе на шею, а другим аккуратно метилось у меня над головой. Освободившись из держащих его лап, тот чётко упал мне на плечи.
 – Хра, – удовлетворённо прохрипело чудище.
 - Ну что ж, «хра» так «хра», – смирился я с его действиями, принимая их за особый ритуал.
 Ухватив мои подарки, чудище бросилось бежать, но вопреки моим ожиданиям не в сторону каменной гряды, а ровно в противоположную. Я активировал гравиботы, максимально выжимая заложенную в них помощь. Венок, болтающийся у меня на шее, подчиняясь законам аэродинамики, сполз на спину и неприятно кололся.
 «Ох уж эти мне местные ритуалы...» – и тут до меня дошло. Когда я в первый раз провалился в камень, на мне тоже был венок из местной травы!
 Мы по дуге огибали наши ангарные модули, всё ускоряясь и ускоряясь.
 «Оно же собрало эту траву около каменной гряды, и на своё украшение я тогда нарвал прям перед камнем...» – постепенно складывалась картинка понимания происходящего.
 Наш дружный дуэт бегунов вновь вышел на берег и уже на пределе мчался навстречу каменным глыбам.
 - Ха! А вот и камешек с колечками, самое время «пропуск» не потерять, – я чуть выглянул из-за спины моего лохматого локомотива, прижал подбородком болтающийся во все стороны «ритуальный подарок» и мы на всём ходу провалились, а серую бездну.
 
 *******
 
 - Маркер - эшелон пять. Приступаю к сбору орбитального мусора.
 - Поняли. Маркер - эшелон пять добавлен.
 Короткий звуковой сигнал пискнул, подтвердив окончание диалога с Центром управления полётами и через секунду сменив тональность настойчиво резал мне уши.
 -Слушай Алиса! – скомандовал я, активируя голосового помощника.
 -Кхх...лиса слушает, – отозвалось в динамиках,похоже, прошивку так и не поменяли, а ведь целую неделю в ангаре проторчал.
 - Характер тревоги?
 - Нарушение цикла работы, – отозвалась Алиса уже без кашля.
 - Подробнее...
 - Отказ работы вариопресса.
 - Подробнее...
 - Нарушение геометрии подачи тромбователя.
 - Подробнее... – какая гадина придумала такой алгоритм общения.
 - Инородное тело между стенкой и плоскостью тромбователя, – голосовой помощник, наконец выдал полезную информацию.
 - Инородное тело? Это, что же это такое, с чем не может справиться трёхсоткилотнный пресс? – изумился я.
 - Запустить поиск по классификации объектов? – услужливо отозвалась Алиса.
 - Сколько займёт времени, – чуть помолчав спросил я.
 - Не определено, – в динамиках что-то щёлкнуло, словно Алиса поставила точку в нашем диалоге.
 - Так, отменить классификацию. Сместить орбиту на свободный эшелон. Подготовить переходной люк.
 Я медленно плыл по проходу в сторону декомпрессионной камеры, одновременно проверяя герметичность шлема и уровень энергонезависимости комбинезона – неохота влезать в тяжёлый скафандр. При полной зарядке комбинезона минут на сорок хватит, тут идти всего ничего, в крайнем случае заряд из донКиХота «качнём». КиХОТ, это кибернетический, хондро-оставной такелажник с электромагнитными плоскостями в конечностях — магнитимся к обшивке и до бункера неспешной прогулкой. Так что КиХОТ в таких случаях незаменим, ну а «дон» к нему как-то сам собой приклеился.
 Открыл люк, и чёрная пустота закружила голову звёздной пылью. Вытащил ноги, проверил магниты в подошвах на «отлип» – работают. Распрямившись в полный рост, ждал, пока мозг расставит в поле зрения приоритеты, справляясь с головокружением.
 - Алиса! Возбудить запись видео и звука в файл согласно условиям протокола, – скомандовал я.
 - Кхх-апись возбуждена, – отозвалось в наушниках.
 Нет, вернёмся на базу, первым пунктом в дефектационном листе – смена прошивки, а то вообще скоро перестану её понимать. Уже сейчас, если первую букву «а» не расслышать, какие ассоциативные картинки мой мозг должен воспроизвести? Размышляя над точностью формулировки описания дефекта, дабы не скатиться к банальной пошлости, я зашагал к бункеру вариопресса.
 - Местоположение – внешний периметр плиты вариопресса, – отчётливо и неторопливо проговаривал я записывающему устройству. – Осматриваю внутренние стенки бункера.
 Луч портативного прожектора, закреплённого на голове, медленно скользил по металлическим поверхностям.
 - А-га! – луч света выхватил из темноты свежепроцарапанную полосу на противоположной стороне, и я строгим официальным тоном добавил, – Вижу свежее повреждение на внутренней части стенок вариопресса. Начинаю движение к дефектному участку.
 Примагнитившись ногами к боковой стенке и, проделав несколько шагов, я присел на корточки.
 - Так, что у нас здесь? Глы-бо-ко-о! – продолжил я свой монолог, чуть коверкая слова, – Повреждение стенки произведено предметом цилиндрической формы. Предмет блокирован между стенкой и плитой пресса. Диаметр приблизительно... – я сощурил один глаз, – 10 сантиметров. Команда ВАРИО!
 - ВАРИО слышит, – отозвалось в гермошлеме. Странно, а этот у меня не кашляет как Алиса.
 - Смешение, угол 15 градусов, назад 30 единиц.
 - Внимание! Несоответствие рабочему положению.
 - Вижу, не слепой – навязываемый диалог начинал раздражать, – принять голосовую корректировку.
 - Корректировка принята. Начинаю движение.
 Плита сдвинулась, я подхватил освободившийся цилиндр и замахнулся, чтобы забросить его подальше вглубь бункера. В этот момент удерживающие меня магнитные подошвы отпустили металлическую стенку, и повинуясь силе инерции, я начал покидать внутреннее пространство вариопресса.
 - Ух ты! – вырвалось у меня, свободной рукой я ухватился за ребро жёсткости. Брови у меня на лбу стали медленно сдвигаться, пытаясь выстроить причинно-следственную цепочку в моей голове. Переложив цилиндр в контейнер для сбора образцов, которым был оснащён такелажник, я медленно прислонил магнитную плоскость руки к стенке бункера, чуть подождал и потянул на себя. Без каких-либо усилий, плоскость отошла, повинуясь моим движениям. Ещё больше хмурясь, я начал тыкать разными «плоскостями» рук и ног в те места бункера вариопресса, куда мог дотянуться.
 - Что за чёрт? – досадливо повторял я, не получая ожидаемого результата.
 - Команда КиХОТ, – в гермошлеме тишина.
 - Команда КиХОТ!! – громче и отчётливее повторил я, предположив, что голосовые датчики не распознали мой голос. Ответом опять была тишина.
 - Та-ак... – я начал осматривать шарнирный металлокаркас КиХОТа. Где-то должна быть крышечка, закрывающая инфодисплей, и разъёмы для ручного управления. — А-га, вот она!
 Сдвинув защитный кожух, я замер. В правой стороне маленького экранчика, светились две ярко-красные полоски, а немного пониже, словно издеваясь, таким же ярко-красным цветом, моргала цифра 2%. Из ступора меня вывело сменившееся значение – теперь 1,9%.
 Я быстро посмотрел в сторону люка переходного шлюза, пытаясь на глаз измерить расстояние — далековато. Если оттолкнуться посильнее, то долететь-то долечу, но не факт, что не промахнулась.
 — Вот же ж я «баран кучерявый»! Перед выходом в открытое космическое пространство необходимо проверять, двоеточие, первое, энергонезависимость... — я начал вслух цитировать себе, когда-то выученный наизусть «Свод правил космического пилота», одновременно расчехляя на руке пульт управления от своего комбинезона.
 - Как! Уже 80! – воскликнул я в экран пульта управления, в ответ на бегущие по нему цифры. Кусая нижнюю губу, я стал переключать разъёмы, чтобы «запитать» КиХОТа от своего комбинезона, периодически подстёгивая быстроту своих действий фразами типа: «зачем скафандр», «тут и идти-то всего ничего», «я ж у нас тут самый умный».
 Наконец, придуманная мной схема коммутации заработала и на индикаторе КиХОТа значение цифр стали увеличиваться. Аккуратно прислонил магнитную плоскость к металлической стене бункера – «Ура! Работает!»
 Мельком бросив взгляд на дисплеи, где цифры начали стремиться к равным значениям, я сконцентрировался на вариантах прокладывания кратчайшего обратного маршрута.
 - М-да-а. Без свободного полёта, всё-таки не обойтись. Попробуем сюда. Здесь и «поширее» и «поровнее», – проговорил я, решительно оттолкнув себя от ребра жёсткости стенки вариопресса.
 Время вышло из-под контроля, превращая мой свободный полёт в вечность.
 25 на 55 – я краем глаза слежу за индикацией на дисплеях, чуть смещаюсь в сторону, но не критично.
 32 на 48 – начинает закручивать по оси.
 40 на 40 – ну ещё, ещё чуть-чуть.
 «И-и, есть!» – 30 на 40. Касание отобрало чуть больше энергии, чем ожидалось.
 22 на 32 – одну треть пешего пути почти прошагал.
 «Не хватит заряда. Нужно ещё чем-то пожертвовать».
 Я снизил температуру обогрева комбинезона до минимума и тут же холод колючими иголками, вздыбил волоски на моём теле.
 15 на 15 – больше полпути позади.
 - Что ж такая дохлая ёмкость-то у комбинезона, – стуча зубами пробормотал я, ощущая себе полуфабрикатом при шоковой заморозке и посмотрев на контейнер с болтающимся внутри цилиндром, добавил, — дороговато же ты можешь мне обойтись!
 5 на 5 – негнущимися пальцами набираю код входа в шлюз.
 3 на 3 – чувствую, как отключается магнитное поле плоскостей и с силой вталкиваю себя в открытый люк двумя руками.
 Холодно... Как же холодно. Дождавшись, когда переходной шлюз окрасится зелёным, разрешающим цветом, я расстегнул гермошлем, вылез из каркаса такелажника и забрав злосчастный цилиндр из контейнера, медленно поплыл в сторону кабины управления, обхватив себя двумя руками. Тепло корабля, как может борется с холодом, проникшим в моё тело, но пока не сильно побеждает. Туманится голова и хочется спать.
 -Слушай Алиса, – еле слышно скомандовал я.
 - Кхх-лиса слушает.
 - Активировать предметный стол.
 - Выполняю.
 Тумба предметного стола засветилась и окутала себя зеленоватым туманом обозначив границы удерживающего поля. Сделав над собой усилие, я распрямил руку в сторону предметного стола, тем самым придав ускорение полёта цилиндру. Зелёное облако поглотило его, расположив точно по центру. Уже достигнув кресла пилота и усаживаясь в него словно заворачиваясь в большое одеяло, глазами изредка избавляющимися от темноты век, я увидел как из цилиндра через образовавшиеся в нём трещины, наружу прорывается стекловидная серая масса, заполняя собой внутренний объём зелёного поля, растягивая его в разные стороны, ещё чуть-чуть и разорвёт.
 - Алиса! Держать объект! – ответа я уже не разобрал.
 
 
 *******
 
 Я лежал с открытыми глазами. В сумраке жилого отсека станции, обрывки сновидения оживали снова и снова, переплетая мою первую работу и какой-то фантастический бред. А может это и не бред? Я рывком поднялся с кровати и быстрыми шагами отправился в информационный отсек станции. Клавиатуры приветливо засветились, определив моё появление, и я, не мешкая, стал набирать команды возврата автоматического транспортного челнока, который я отправил к земной станции, загрузив накануне в него один из камней – проходов в серую бездну. Транспортник, привёзший новое параболическое зеркало, оставался без дела и был бы лишним габаритом на корабле. Вот это то и породило во мне эту идею, и грезя о лаврах и признании в научно-исследовательской элите, я погрузил в него один из камней, процарапав на его боку «Открыт и исследован Агеевым А.А.»
 «Коррекция траектории невозможна. Низкий уровень топливных элементов» — высветилась информационная надпись.
 - Эх, жаль, конечно, но тогда-а... – с досадой в голосе протянул я и набрал на клавиатуре команду самоуничтожения.
 Несколько секунд не приходил подтверждающий ответ, я даже протянул руки к клавиатуре, чтобы сдублировать команду, но экран ожил надписью:
 «Отсутствует возможность передачи команды из-за большой удалённости объекта».
 - Чёрт! – выругался я.
 Вернувшись в жилой отсек, я стоял посередине помещения и пристально смотрел на остео-мускульный комбинезон, так и не сданный мной на хранение. Присев рядом с ним я ещё несколько минут медлил, а потом стал натягивать его на своё тело. То решение, которое я принял – было безумием, но тогда мне это так не казалось.
 Вываливаясь из серой мглы, я инстинктивно выставил руки вперёд, но транспортник не оборудован псевдогравитацией, и я по инерции плыл к стенке бункера. Душно,похоже, и воздуха здесь осталось не так много. Я перебрался в камеру управления. Поочерёдно открывая задвижки и ящики искал командную панель. Из открытых ёмкостей медленно выплывали какие-то инструменты, листки с инструкциями, а из одного выплыл «ИнДАП» – индивидуальный дыхательный аппарат, если понятнее объяснить – практически полностью заряженный.
 - Прям подарок! Прощальный, — тихо произнёс я, закрепляя аппарат на своём лице.
 Наконец нужная панель открылась. Я выставил 15 минут до взрыва, и поплыл назад в бункер. Преодолев почти половину расстояния до каменной глыбы, досадная догадка пронзила моё тело как электрическим разрядом – «А пропуск-то»!
Я остановился, держась рукой за стенку бункера. На левом запястье у меня ещё болтался тот браслет из растительности, что росла перед входным камнем, но я не помнил, была ли она перед этим камнем. Количество секунд на таймере быстро уменьшалось. Я смотрел на отполированную поверхность камня, чувствуя себя продвинутой в эволюции мухой, перед оконным стеклом.
 - Вернуться, перезапустить таймер. И что? Сколько раз его перезапускать?
 До станции мне воздуха не хватит, даже с ИнДАПом, – вслух рассуждал я.
 Таймер разменял последнюю сотню секунд. Сжав зубы, я сгруппировался и, выкрутив до максимума помощь от комбинезона, что есть мочи, вытолкнул себя ногами в сторону каменной глыбы.
 Наверное, мне повезло. Открыв зажмуренные, на всякий случай, глаза, я с удовольствием лицезрел серый мрак, теперь уже такой родной, милый и почти домашний в отличие от того первого знакомства. Мимо проплывали выходные точки. Вот моя первая – с «мишенью». Шок от возможности невозврата, неожиданно сменился инстинктом исследователя – впереди показались новые точки выхода. Я сделал гребок руками, как подводный пловец, это придало небольшое ускорение.
 «Заблудиться я не должен. Камень с мишенью – он такой один» – успокаивал я себя.
 Выходные точки всё появлялись и появлялись, не желая заканчиваться. Внезапно в ушах зазвенел предупреждающий сигнал, переданный через костную ткань от дыхательного аппарата.
  «Минимальный уровень, нужно где-то вынырнуть» – подумал я и свернул к ближайшему выходу. То, что за ним могло вообще не быть никакого воздуха, меня даже не встревожило.
 - Фу-у-х...  – я снял маску со своего лица и попробовал вдохнуть - кислород вроде есть. Сила притяжения присутствует – стою на четвереньках устойчиво. Оглянулся вокруг и сел, прям перед огромной каменной глыбой.
 «Красота-а! Зелёное поле... Жёлтые цветочки... Ну прям как...»
 - Ма-ам! А как это место называется! Мне в навигацию «забить», чтоб Танька с Димкой подскочили! – послышался высокий девчачий голос и из-за камня вышла его обладательница.
 - Ой! Здрасьте, – она удивлённо смотрела на меня.
 - Да просто, Калужская область, Парк Птиц! А сад камней через дорогу! -  прокричал в ответ женский голос, где-то чуть в стороне.
 - Вам плохо? – участливо спросила юная особа, – давайте я родителей позову или «скорую» нужно? – в руках она держала коммуникатор.
 Я отрицательно помотал головой. Она медленно, не спуская с меня глаз, зашла за камень, вновь выглянула из-за него – я улыбнулся в ответ – и тут же скрылась совсем.
 Растянув улыбку в кривую ухмылку, я вздохнул и, поставив ИнДАП в режим регенерации, оборвал в охапку несколько жёлтых цветков, как оказалось, обычных одуванчиков, принялся плести из них очередной «пропуск», со смехом приговаривая: «Ну надо же... Калужская область... Парк птиц... Ну надо же...»