Архипелаг счастия и Согласия Вступление

Ты — мой далёкий, ледяной маяк,
Чей свет пронзает штормовую душу.
Я — твой безвестный, преданный моряк,
Что клятву верности вовек не рушит.
Моя любовь — тяжёлый якорь в мгле,
Что держит судно на волне кипучей,
И ржавой цепью тянется к земле,
Где твой покой — недосягаемый и жгучий.
(Дмитрий Жданов)


Вам покажется, наверное, очень странным мое высказывание, что начиная с того периода, когда я думал уже самостоятельно и осознанно, в своем подсознании уже витала мысль - перенести Арктику в собственную реальность.

Примерно с пятнадцати лет мне начали сниться странные сны. Мне виделась Terra Incognita — Новая Земля!
 
Зыбкость и неизведанность больших островов, лежащих к северу от Печорской губы, породили легенды о затерянном мире, который манил мое сознание неприступностью и таинственностью.

Тогда, в своей неуемной юности, читая книги и статьи в журналах, я часто склоняясь над географическими картами, которые меня влекли словно звездное небо над головой  - всегда обращался к архипелагу в Северном Ледовитом океане, который тянулся на 925 километров, омываемый теплым Баренцевым и замерзшим Карским морями.

Острова, окруженные водами с разной температурой морей, для меня олицетворяли жизнь, в которой не бывает одно постоянное счастье или одно бесконечное горе. Жизнь — это смесь добра и зла ровно в таких же долях, как соль в Мировом океане. Но эту философскую мудрость я понял уже в зрелые годы, а тогда — это было безудержное стремление к путешествиям!
 
Два больших острова — Северный и Южный, разделенные глубоким проливом Маточкин шар не давали мне покоя.
 
Разве я тогда мог предвидеть, что это было неспроста и не случайно.
 
Что пройдут годы и именно сюда меня забросит судьба, молодого морского офицера, чтобы в этих  промерзших «клочках» земли, среди практически постоянной зимой, где хозяйничают бураны, метели и белые медведи, среди беспросветной полярной ночи я найду самый прекрасный остров на нашей планете, который каждый из нас ищет в самом себе.

Еще в пятнадцатом веке английский  шкипер Стэфан Берроу, проходя Северным путем,  встретил в этих краях поморских мореходов. Он был удивлен, что люди эти, здесь не случайные. Они осели здесь давно и чувствовали себя полными хозяевами здешних мест.

Красивые, сильные, с суровыми лицами, поморы казались людьми другой цивилизации, для которых холод здешних мест только во благо, как и  белому медведю — хозяину Арктики.

Сюда, в 1032 году пришли русские из Великого  Новгорода согласно Никоновской летописи: «Въ л;то 6540. Ярославъ поча ставити городы по Руси. Того же л;та Улебъ иде на Жел;знаа Врата изъ Новагорода».
 
Железные Ворота — это был пролив  Карские Ворота, отделяющий остров Вайгач от Новой Земли.

Однажды, уже в студенческие годы, мне в руки попалась одна необычная книга путешественника и сказочника Степана Писахова. После ее прочтения я стал воспринимать Север как-то уже по-другому. Сам еще тогда не осознавая, где-то на подсознательном уровне, через фольклор, быт, образы проживающего там населения, материалы прошлых экспедиций,  уже достаточно реалистично представлял себе эти  места.

Но одна история прочно засела у меня в голове. Она была о гордой поморке по имени Дива.

Скорее эта история была придумана, хотя, кто его знает. По крайней мере, она запомнилась мне на всю жизнь.

Дива рано овдовела и вынуждена была сама выходить в море на улов рыбы вместо мужа, чтобы прокормить семью.

А, чтобы, находить дорогу домой, соорудила из глыб льда огромный маяк, на вершине которого пряталась упавшая, но не сгоревшая до конца звезда.

Все поморы говорили, что  свет этого маяка — женская любовь и надежда на спасение. И сила его на столько велика, что  Солнце, видя все это, обиделось и навсегда покинуло эти места, заглядывая сюда изредка из любопытства - «Ну, как вы там без меня? Северным сиянием греетесь?».

Иногда, когда вьюга заводила свои безумные «хороводы» над берегом, женщина поднималась на самую вершину маяка, где был ледяной ботал, и была в  набат.

«Коли свет маяка не видать, дык услышь меня тада*», - говорила она и все больше и больше звучал ее колокол, заглушая вьюгу.(* далее по тексту поморский язык)

-Дак, Дива, чё часом так спозаранку подъём взяла?

Обратился к женщине помор Евсей, увидев ее рано утром у кочи (лодка).

- Дак работы шибко. Чаво базланить попусту, - сурово произнесла женщина, - Покель вода чиста, надо к матке на лодье сходить.

- Красавица  ты больно! Как мужик-от в море сгинул, многи ты теперича мужикам житья не даёшь.

- У мужико;в свои жёны е;сть. Пущай на их гля;дят. А мне тепе;рь в мо;ре гляде;ть.

- Чё вылупяться на море-то? Аль карбас(чужое судно) какой поджидашь?

- Мошет, и жду. Те чё надо?

- Дай хоть в очи твои гляну.

- Глаза мои, яко звёзды. Светят всем, да дюже далече. А расстояние – бездна небесна. Иди лучше, да не мешай, Евсей, робить. Я мужа ждати...».

Меня настолько поразила эта сказка, что долгое время не выпускала из своих снов.

Все мне виделся ледяной маяк, где звучит ледяной ботал (колокол), который своим звоном от руки женщины, зовет и зовет из невозвратной ледяной бездны любимого.

Застыли слезы в снег.
                Вокруг
Ревут метель да вьюга.
Не виден свет, не виден путь,
Не видим мы друг друга. (Максим Божко)
Застынет маяком во льдах-
Душа надеется, как прежде.
Тот, кто не отступит ни на шаг,
Услышит  глас надежды!

Вспомнил я эту историю, когда самолет на котором я вылетел с Кольского полуострова, подлетал к Terra Incognita.

Это были особенные чувства.
 
Чтобы понять меня, я должен сделать несколько разъяснений.

После окончания учебы, моя карьера и личная жизнь сложились достаточно удачно.

С отличием окончив Ленинградский гидрометеорологический институт по специальности «океанология» и был призван для прохождения службы в Военно – Морской Флот.
 
  Получил назначение на самый лучший противолодочный крейсер, который был  на то время, и стал участником первых четырех боевых служб в Средиземном море.
 
Затем, проходил службу в штабе  8й эскадры кораблей специального назначения.

Через восемь лет на мне уже  лежала ответственность за гидрометеорологическое обеспечение ВМФ на Центральном командном пункте ВМФ и я  планировал учебу на академических курсах специалистов ВМФ при Военно-морской академии.

За это время женился на прекрасной девушке и был вполне счастлив в личной жизни.

Мы с женой  успели даже приобрели кооперативную квартиру в Москве.

Многие считали меня баловнем судьбы.

Но не бывает все так гладко в жизни. Беда пришла от-туда откуда никто и предположить не мог. У нас не было детей. Вернее, дети рождались, но не выживали.

После очередного посещения доктора, пришлось услышать нерадостную новость — у нас  биологическая несовместимость.

Нужно было принимать одно из трех решений: прожить вместе без детей, взять малыша из дома малюток и его усыновить или расстаться и создать новые семьи. Принять решение, которое было бы единственно верным, оказалось болезненным и непростым.

В семье все осталось как и прежде, но счастье растворилось, словно его и не было. Сразу все стало не в радость: ни успехи по службе, ни Москва златоглавая со всеми красотами и развлечениями.

И, как раз в это время, мне поступило одно неожиданное предложение — возглавить гидрометеорологическую службу ядерного полигона на Новой Земле. Предложение я принял, понимая, что жена со мной не поедет. Теплилась, конечно, небольшая надежда, но чуда не произошло.

        Уехал я один.

И вот перед моим взором открывалась Арктика!
 
Было как-то тревожно на душе - ощущение полной неопределенности, когда покидаешь один дом, а где другой еще не знаешь.

Когда появились посадочные огни, неожиданно ко мне пришло ясное понимание моей грусти. Именно в эти минуты я понял, что хотел на самом деле от жены. Я ждал от нее слов, которые для меня были мерилом истинной любви. Я хотел, чтобы она сказала мне: « Я поеду с тобой! Я буду с тобой и я не отступлюсь!».

Вспоминая историю про Диву, на ум пришли строки:
 
« Я пойду на зовущий голос
  Через тернии и снега,
  Где безумствует вечный холод,
  И дорога по льду нелегка».

После этих мыслей, в моей душе, история о любви  поморки из прошлого, взволновала меня  новыми красками и эмоциями, которые были  совершенно уже другими - по-мужски сдержанными, более глубокими и понятными.

Архипелаг, где  бухты, острова и ледники названы именами любимых женщин первооткрывателей, неожиданно получил от меня новое название — Архипелаг счастия и согласия.

Здесь мне предстояло прожить самые непростые годы своей жизни, но но самые лучшие и прекрасные.