Снежный роман

Первый снег — это всегда детский восторг. Общий. Лента соцсетей белеет от снимков. А в нашем соседском чате, где обычно обсуждают сады, уроки и УК, появилось нечто новое. Фото снеговика с подписью: «Наш Фёдор. Слеплен с душой».

Вечером я вышла во двор. Фёдор стоял одиноко. Морковка с горбинкой — нос разочарованного аристократа. Угольки-глаза хранили не радость, а снежную тоску. Кто-то уже повязал ему старый шарф, и он стал похож на джентльмена, который ждёт. Теперь он был не просто комом снега. Он стал персонажем.

Мимо прошла пара — она смеялась, он поправлял ей капюшон. Мне показалось, Фёдор проводил их взглядом... В своей быстротечной снежной судьбе, которую могла оборвать завтра же оттепель или случайный хулиган, он, казалось, хотел лишь одного — успеть почувствовать. Не быть одиноким. Бедный Фёдор…

А наутро случилось чудо. Рядом с Фёдором, появилась Агафья (окрестили всё в том же чате).  Кто-то, тайно сочувствующий, слепил не просто снежную бабу — а даму с историей. Изящный ком туловища, голова чуть склонена в его сторону, вместо носа — мудрая сосновая шишка, а на шее красовались бусы из сухой рябины. Её поставили не вплотную. Именно так — чтобы между ними оставалось пространство для взгляда. Для надежды.

И наш двор подхватил игру.
На следующий день мне показалось, что Агафья стала на полшага ближе. В руку Фёдору вложили сухую веточку, похожую на цветок. Потом на шее у Агафьи расцвёл маленький бантик из фольги. Дети, бегая на площадке, стали огибать их, как священный арт-объект, шепчась: «Они познакомились!». Взрослые, ведя малышей в сад, улыбались. В чате фотоотчёты потеснили обсуждения «жёлтого снега» и очередей в поликлинику: «Процесс идёт!».
Это стало нашей общей сказкой. Кто-то притащил Фёдору шляпу вместо ведра. Кто-то — блестящие крышечки для пуговиц Агафье. Два снежных кома, слепленных разными людьми в разное время, создали целый мир. И растопили лёд между нами, соседями, которые обычно лишь переписывались в чатах.

Финал наступил перед оттепелью. Я вышла — и замерла.
Между Фёдором и Агафьей стоял маленький, кривенький снеговичок с глазками-семечками. Их снежный малыш. А рядом на снегу кто-то вывел палкой: «Счастье. Успели».

И я поняла простую вещь. Самое трогательное счастье — скоротечно. Как жизнь снеговика. Но это не грустно.
Это инструкция: лепить его прямо сейчас. Из того, что есть. Даже если есть только снег, подмёрзшая морковка и общий чат, где вдруг расцветают невиданные истории, которые пишет не один автор, а целый двор.
Потому что история — она всегда рядом. Главное — вовремя её заметить. И рассказать!