Вредная задача и бедный учитель

(прочитать этот рассказ с иллюстрациями можно на моём Дзен-канале здесь: https://dzen.ru/a/aWPO00EgrWjmumzl)

Сегодня вечером сынуля что-то затих. Пошла к нему. Матвейка сидит над учебниками, голову подпёр и вид кислый-кислый.

- Не получается с уроками, – мрачно вздыхает. – Светит мне завтра сразу две пары. За домашку и за самостоятельную. Эх! Вот бы математичка Эва Константиновна заболела!

- Фу, Матвей! – говорю. – Как тебе не стыдно? Разве можно желать болезни человеку, тем более своему учителю?

Так-то Матвейка добрый, но кто в детстве грешным делом не мечтал, чтобы учитель завтра заболел, чтоб к доске не вызвали и кол не влепили?

Ради порядка я прочла сынишке нотацию, что все люди братья, всем следует желать добра, а к учителям испытывать надлежит лишь высочайшее уважение и пиетет, ибо им на этом свете и так достаётся больше всех.

– Я же не хочу, чтоб Эва Константиновна до смерти расхворалась! – оправдывается сын. – Она тоже человек, хоть и математик. Она бы чуть-чуть приболела… самую малость? И не ходила в школу недельки две, а лучше три. И постепенно забыла, что хотела провести нам самостоятельную.

- Ай-яй-яй! – говорю я. – Выходит, ты желаешь несчастной учительнице не только болезни, но и потери памяти? Как ты не понимаешь, что математика нужнее тебе, чем Эве Константиновне? Она-то её и так знает. А вот ты – нет.

Для подкрепления эффекта я прочла ещё одну нотацию. Я была невероятно красноречива, аж самой понравилось. Мои аргументы были неопровержимы, а доводы – бронебойны.

Я объяснила отпрыску, что если Эва будет болеть и пропускать много уроков, то последствия для детей окажутся плачевными. Матвей вырастет полным математическим неучем. Без знания иксов, игреков и прочих тугриков перед ним захлопнутся все двери. Его никуда не возьмут – ни в айтишники, ни в министры, ни даже на церковную паперть.

- В министры-то почему не возьмут? – спросил сын. – У них всей работы – в сауне париться да в машине с синими мигалками гонять!

Надо было выкручиваться. Пришлось встать на защиту наших раздолбаев-министров. Я ответила, что у сына превратное мнение о тяжёлых буднях высших эшелонов власти. Без математики на их посту никуда!

- Представь рядовую ситуацию, – говорю я. – Ты министр… да чего угодно. Допустим, возглавляешь министерство реабилитации дохлых кошек. Помощники кладут перед тобой 1,236 миллиарда рублей и 48 копеек и говорят, что от этой суммы надо отпилить ровно 41,5 процента и поделить на пятерых, а ещё 3,17 процента – на четверых.

Мои хитроумные цифры заставили Матвея зависнуть. Правда, он возразил:

- А калькулятор на что? Я на нём посчитаю.

- А нет у тебя калькулятора! – отрезала я. – Он внезапно сломался. Вот и сядешь ты в галошу. Что за министр, если деньги тырить не умеет? Позор нации! И вылетишь ты из кресла в связи с утратой доверия. Так что давай, сыночка, берись за ум.

Матвей вперился в учебник и гипнотизировал его минуты три. Начал писать, но всё перечеркал и вновь бросил.

- Не идёт, мам! – говорит. – Поможешь?

- Давай учебник, чижик! – сказала я голосом Циолковского. – У твоей матушки по математике твёрдая пятёрка была! Смотри и учись.

Но едва я вчиталась в условие, с меня разом сдуло спесь. Уравнения, скобки, латинские буквы… С оглушающей ясностью я поняла, что перезабыла всё напрочь. Где мои детские годы? Теперь я разбираюсь в математике ещё хуже Матвея.

Заметив мою растерянность, сын не преминул вставить шпильку:

- Что с твоим лицом, мама? Кто вёл у вас математику?

- Нашу математичку звали Василиса Егоровна, – ответила я. – А что?

- Да ничего, – ухмыльнулся сын. – Похоже, она у вас тоже часто болела и не донесла необходимых знаний. Не выйдет из тебя министра по дохлым кошкам.

Надо было ускоряться. Я вырвала мужа из объятий дивана и пригласила на военный совет. Матвей вновь завёл волынку, мол, хорошо бы, если бы завтра Эва Константиновна заболела и всё отменилось…

Поддержки у отца он не встретил. Муж закричал, что Эва Константиновна прекрасный педагог и неотразимая женщина, и он почёл бы за великую честь учиться у неё! Стал бы победителем всех математических олимпиад, передовиком школы и брал бы у неё дополнительные частные уроки!

- Ну-ну, распушил хвост! – остановила я. – Сперва с задачей ребёнку помоги, а потом кури фимиам молоденьким математичкам… если силы останутся.

Целый час супруг бился над задачей, бормотал и мял черновики. Затем печально уставился в потолок и спросил:

- Знаете, что я думаю? Может, она у вас и правда завтра заболеет?

Из этого мы заключили, что в папиной школе математики тоже не отличались железным здоровьем, поскольку в его образовании зияют обширные пробелы. Язвительный сын позвонил бабушке, задал ей несколько наводящих вопросов из школьной программы и огласил результат:

- Та же история! Судя по всему, когда бабушка училась в школе, у неё там вообще все учителя умерли.

Мы прибегли к жульническому средству. Загрузив неподатливое уравнение в компьютер, сын прогнал его через программу-шпаргалку. Раньше комп совершал такие операции молниеносно, но сегодня долго крутил на экране шестерёнки, мигал, детонировал, пока не выдал растерянное:

«Извините, что-то пошло не так. А ваша учительница на больничный не собирается?»

***

На следующий день математики у Матвея не было. Эва Константиновна ушла на бюллетень на нервной почве. Сказала, что с этими новыми шизоидными учебниками никакого здоровья не напасёшься, там ошибка на ошибке!

Сын чувствует себя виноватым, отмена уроков его нисколько не обрадовала. Выслали учительнице на дом цветы и апельсины, пожелали скорейшей поправки.

Матвей заявил, что в будущем станет министром – чисто из принципа. И даст по ушам всем, кто штампует для школ разную бракованную лабуду.