Бесплатный сыр

хх хх хх
Его разбудила Алиса. Нет, не лиса, подруга кота Базилио из «Буратино». И не умная колонка. Таковой просто не было в уютной полуторке на 27 этаже. Вернее, раньше, когда Марк заселился в новостройку, Алиса-колонка входила в набор «удобств» по умолчанию. А потом появилась Алиса настоящая, живая, не киборг, не голограмма. От умного аксессуара пришлось отказаться, потому что выходило глупо: обращаешься к подруге, а отвечают два женских голоса. Причем «тезки» часто советовали диаметрально противоположное.
Понятно, кто в этом треугольнике скоро стал третьим лишним, точнее третьей лишней. Это был тот редкий случай, когда человек вытеснил искусственный интеллект, а не наоборот. Везде и всюду сокращались рабочие места, потому что неутомимые роботы проникли во все сферы, где трудились без выходных, перерывов, перекуров, прогулов, больничных и «подмени, пожалуйста, мне нужно отойти на полчаса». Да, «бесчувственные машины» тоже иногда выходили из строя, но случалось такое редко, а если и случалось, на вахту тут же заступали аналогичные роботы, даже более усовершенствованные.

хх хх хх
Квартира не была собственностью Марка. Он жил в одном из множества «государственных домов», где со счетов жильцов исправно списывалась арендная плата. Точно в обговоренный день и час. Согласно тарифу и показаниям счетчиков Марк платил сначала чуть больше 200 буров в месяц, потом, с появлением Алисы, – 300 с хвостиком. Если на счету на момент списания не оказывалось средств, их автоматически взыскивали с кредитной карты. Такое с ним бывало неоднократно, но ни разу Марк не добирался до критической отметки в три тысячи буров, что привело бы к блокировке дверей и окон, отключению воды и света и в конечном итоге (в течение трех суток) – к выселению. То есть три дня на сборы, и добро пожаловать на выход.
Можно кочевать из гостиницы в гостиницу (трое суток здесь – трое там, снова здесь – снова там), но, во-первых, переезжать с места на место дважды в неделю некомфортно, особенно семьям с детьми, а во-вторых, на это тоже нужны деньги. Где их взять, если все, что получаешь, забирают в счет долга.
С просроченным кредитом новое жилье не найти, поэтому оказавшиеся на дне массово переселялись в ночлежки – заброшенные здания на окраинах. Трущобы жили по своим законам. Кто попадал сюда, как правило, здесь и оставался. Умер человек – тело сожгли, прах по ветру рассеяли… Ни похорон, ни поминок, ни кладбищ. К чему эти церемониалы? О живых заботиться надо…
Некоторые пытались уйти еще дальше, в леса, в давным-давно покинутые деревни. Но пребывание на воле получалось коротким, поскольку каждый клочок земли был чипирован, а значит кому-нибудь принадлежал. В лучшем случае переселенцы возвращались в «общежития», в худшем – отправлялись в тюрьму за незаконное посягательство на чужую собственность. 
Марк знал многих, кто ушел в трущобы, но никогда не слышал, чтобы кто-нибудь вернулся оттуда в большой город.

хх хх хх
Сейчас наступил момент, когда перспектива оказаться на задворках цивилизации вырисовалась во весь рост. Проблемы начались еще весной. Сначала бан на работу в детском саду получила Алиса. Начальство решило, что роботы-няни справляются лучше, чем она. Этого следовало ожидать, ведь ежегодно число учреждений для детей и подростков уменьшалось. Состоятельные родители отдавали предпочтение домашнему обучению под чутким руководством киборгов-учителей, несостоятельные же отказывались от такой роскоши, как школа или ясли.
Алиса долго мыкалась, но и на почте, и в курьерских службах, и в аптеках, и в магазинах простые смертные были уже не нужны. Особенно молодые женщины: неровен час уйдет в декрет, выплачивай потом ей пособие ни за что. 
То был лишь отголосок беды. Настоящая беда грянула с увольнением Марка. Он всегда старался держаться в «островках человеческого», то есть тех профессиональных средах, куда искусственный интеллект не добирался: рисовал, раскрашивал, оформлял. Когда нейросети сунули нос и сюда, зарабатывал массажем и мануальной терапией, благо успел заранее пройти курсы и получить удостоверение. Рассчитывал, что вторая специальность позволит продержаться на плаву еще год-два, но увы.
В июне его кредитный счет ушел в красное и опустился до отметки в 1800 буров. Чуть поправить дела помогла компенсация за увольнение, которую Марку выписали на прощание. Денег хватило на выход в ноль. Но и только. Плюсовать дальше стало нечем, а шансов как-то выйти из пике с каждым днем меньше и меньше.
Несмотря на жесточайший режим экономии, к сентябрю стало окончательно понятно: им с Алисой не выкарабкаться. Никак. По вечерам за кухонным столом они пили чай, просматривали по бесплатным каналам очередной фильм и все еще хорохорились. То ли хотели подбодрить друг друга, то ли и вправду верили в чудо. А может, киношные счастливые финалы настраивали на такой лад… 

хх хх хх
В день очередного списания, когда индекс семейного благосостояния рухнул еще на несколько десятков пунктов, Марк и Алиса сидели молча, стараясь не глядеть в глаза друг другу. Видео в этот день не включали, и в кромешной тишине слышно было, как у кого-то из соседей играет музыка. Хваленая шумоизоляция…
Первой нарушила молчание Алиса:
- Ты же видишь, куда все катится…
- Вижу…
- Я вот думаю, надо ли сопротивляться? Может, пора уже?
- Еще два-три месяца у нас есть.
- А дальше? Все равно в трущобы.
- И как там жить?
- А здесь мы живем? Только и смотрим на этот счетчик…
- Да, ты права… Как в том старом фильме… Киборги захватили планету…
- Разве не так? Вон закон приняли – разрешили браки между людьми и ими. А что? Идеальные мужья и жены. Ни тебе ссор, ни супружеских измен. Захотят детей – в пробирке получат.
Марк вскочил, взъерошил волосы, подошел к окну. С высоты машины казались маленькими коробочками, а люди и вовсе муравьями, снующими туда-сюда. Хотя… Кто его знает, люди это или биороботы, киборги, клоны, искусственный интеллект в человекообразной оболочке, фантомы...
- Есть один вариант, – после продолжительной паузы продолжила Алиса.
Марк развернулся.
- Мне на днях предложили… Я все думала-думала… В общем, у них там сейчас очередные опыты. Хотят получить человека со сверхспособностями. Вживляют на стадии эмбриона какие-то программы… Ищут добровольцев…
- Ты предлагаешь…
- Я не предлагаю, я советуюсь. С другой стороны, что мы теряем?
- Что теряем?! А если родится монстр?
- Уверяют, что нет. На животных уже испытали. Никаких психических отклонений, только то, что программировали: сверхскорость, выносливость и так далее.
- Ну, это они так говорят.
- Я много чего прочитала…  Вроде бы все так, как обещают.
- То есть мы станем частью системы. 
- У тебя есть варианты, как с ней бороться? 
Марк снова взъерошил волосы и уставился в окно.

хх хх хх
В то утро Алиса разбудила его. Он молча встал, привел себя в порядок, и они вышли за порог. В лаборатории должны были удостовериться в дееспособности согласившихся участвовать в эксперименте. Кроме Марка и Алисы, на кастинг прибыли еще девять семейных пар. По каким параметрам будут отбирать, организаторы не объяснили. Отправили на экскурсию по медицинским боксам, где заседали хмурые ученые мужи, скрупулезно изучавшие каждую клеточку подопытных организмов.
По окончании квеста напряжение чуть спало. Подопытные организмы стали вести себя раскованно, особенно после того как их подкормили. Потом состоялся консилиум. За закрытыми дверями. Два часа полного бездействия. Марк даже успел задремать, сидя в кресле.
Финальная стадия визита в лабораторию – пары одну за другой вызвали в кабинет, обратно они уже не возвращались. Видимо, из помещения был второй выход.
Алиса вся съежилась и посерела, и Марк приобнял ее за плечи.
- Как думаешь, что там происходит? – спросила она.
- Там? – Марк обернулся к дверям кабинета. – Скорее всего там людям говорят: «Вы нам подходите». Ну или наоборот: «Вы нам не подходите». Как на любом собеседовании.
- А если скажут, что мы не подходим?
- Зато будем понимать: сделали все, что могли…

хх хх хх
Контракт подписали. Сказали, что, если первый опыт окажется успешным, соглашение продлят. Выплатили аванс. По этому случаю Марк и Алиса устроили себе небольшой праздник. Накрыли стол, украшением которого стала жареная курица. Натуральная! Такого они себе раньше позволить не могли – ели синтетические мясо, яйца, масло, хлеб без срока годности, суррогаты круп, вермишели, картошки… Тем же питались все их знакомые. Потому что настоящие продукты стоили в десятки раз дороже.
Как только дроны-доставщики вылетели из окна, Марк налил в бокалы пастеризованного вина.
- За нас!
Никогда еще они не были так счастливы. Никогда еще так не любили друг друга…

хх хх хх
Три месяца прошли относительно спокойно. Зафиксировали беременность, еженедельно осматривали, наблюдали, потом прооперировали. Впрочем, вряд ли это можно было назвать хирургическим вмешательством. Вся процедура заняла четверть часа, проводилась без наркоза и видимых последствий не имела – пациентка чувствовала себя удовлетворительно, врачи отклонений от нормы не замечали.
Марк всюду Алису сопровождал, а в остальное время еще пытался куда-то пристроиться. Полученных в лаборатории денег хватило, чтобы приостановить банкротство, но в корне это проблемы не решило. Основную сумму обещали перевести после рождения ребенка. Еще один транш – бонус. Это если эксперимент даст результаты. Те, на которые рассчитывают заказчики, разумеется.
Марк не мог понять, что с ним происходит. С одной стороны, участие в проекте подарило шанс на спасение. Да что там шанс, реальную возможность выкарабкаться. С другой – с каждым днем он испытывал нарастающую тревогу. Дурные предчувствия душили его, по ночам мучили кошмары: то он срывается со скалы и летит в пропасть, ожидая неминуемого удара, то едет за рулем и внезапно теряет контроль над машиной, то тонет в трясине…
Марк чувствовал, что Алиса испытывает схожие чувства, и старался всячески поддерживать супругу. Он безропотно исполнял ее прихоти, но не мог не замечать возрастающей раздражительности, необоснованной придирчивости, а потому при каждом удобном случае покидал пределы жилища. Иногда бесцельно бродил по улицам, успокаивая нервы.

хх хх хх
Последний месяц беременности Алиса провела в клинике. Слащавые медики следили за каждым ее шагом и вздохом. Марк приезжал два раза в день – утром и вечером. Ему запрещали передавать продукты, напитки и даже предметы, но разрешали прогуливаться с женой в сквере. Ходили от одного забора к другому молча. Обсуждать было, в принципе, нечего.
Несмотря на то что Марку не приходилось теперь день и ночь проводить рядом с женой, его настроение и общее состояние не менялись. Мысли путались, все валилось из рук, не хотелось ни писать, ни рисовать, и даже позеленевший счетчик благосостояния не приносил радости. Почему? Что не так? Он искал ответы на эти вопросы, но не мог найти…
Долгожданный час Х наступил внезапно. В четыре часа утра сработал датчик на браслете. Марк вскочил, оделся и бросился в клинику. Алису уже увезли в операционную. Ему предложили подождать в холле и не волноваться.
Не волноваться! Ничто так не выводит из себя, как фраза «не переживайте». Человек парадоксален по своей сути. Когда ему велят прекратить смеяться, он хохочет пуще прежнего; говорят «помолчи» – продолжает бубнить. Он запрограммирован на противоречие, возражение, пререкание. Так что добрый совет «не волнуйтесь» по большому счету содержит в себе обратный посыл.
Марк сходил с ума. К счастью, ожидание оказалось недолгим. Примерно через два часа девушка-картинка с улыбкой на пол-лица выплыла в холл: «Поздравляем! У вас родился мальчик. 51 сантиметр. Вес – 3 килограмма 800 граммов! Мать и ребенок чувствуют себя прекрасно!»   
Он без сил плюхнулся в кресло. Из всей озвученной информации Марк сфокусировался на последней фразе. Осознание того, что он стал отцом, еще не пришло, эйфории не было, как не было ощущения счастья. Только растерянность. 
Вскоре информации стало больше. Алиса проведет под наркозом еще несколько часов, ее можно будет увидеть вечером, но пока только по видеосвязи. Мама и сын пробудут в карантине недели две. После ребенок останется в клинике (под круглосуточным наблюдением), но папе с мамой разрешено будет его навещать. Обещанное вознаграждение родители получат в течение суток. Плюс бонус, если малыш оправдает надежды. 

хх хх хх
- Как ты? – едва связь наладилась, задал вопрос Марк.
Алиса выглядела ужасно. Зеленого цвета лицо, как будто провалившиеся внутрь глаза, наполненные слезами.
- Хорошо, – с усилием произнесла она.
- Точно? – усомнился Марк.
Он вдруг подумал, что наверняка их разговор прослушивается.
- Да… – Алиса постаралась вложить в голос безразличие.
- Ребенка видела?
В ответ кивок.
- Кормила?
Снова кивок.
- Ну как он? На кого похож?
- На тебя. И на меня…
- А цвет глаз какой?
- Серый. 
- Расскажи еще что-нибудь, – взмолился Марк. 
- Что рассказать? Его принесли. Такой маленький розовый комочек… Я его взяла на руки. Он открыл глазки… А потом… – тут голос Алисы надломился, а нижняя челюсть мелко-мелко затряслась.
- Что? Что потом?
- А потом, - справившись с собой, продолжила Алиса, – он заговорил…