Буковски и Кафка

«Легла в постель, открыла бутылку, втянула подушку в жесткий узел за спиной, глубоко вдохнула и села в темноте, глядя в окно. Впервые я был один на пять дней. Я был человеком, который процветал в одиночестве; без него я был как человек без пищи и воды. Каждый день без одиночества ослаблял меня. Я не гордился своим одиночеством, но зависел от него. Тьма комнаты была для меня как солнечный свет. Я выпил вина».

— Чарльз Буковски

Этот фрагмент — не просто описание вечера.
Это манифест.
Декларация независимости от мира, для которого одиночество — наказание, а тишина — пустота.
 Для Буковски же это базовые элементы существования, среда обитания.
Его «процветание» в уединении — ключевое слово.
 Одиночество не истощает, а питает.
Тьма не слепит, а проясняет.
 В этой инверсии — вся его натура.

 Заметил внизу на фото портрет Кафки.
 Это не случайная деталь, а важнейшая смысловая скрепа.
Связь здесь — не на поверхности, а в самой глубине мировосприятия.
 Да, меня может роднить с Буковски любовь к крепким напиткам как к горькому медикаменту реальности и мизантропия, рожденная не из ненависти к людям, а из отвращения к лицемерным играм общества.

Но есть  ещё связь — это умеренное кафкианство.

Если Франц Кафка помещал своего героя в сюрреалистический, абсурдный и вселенский лабиринт Закона или Замка, то Буковски находит тот же лабиринт здесь, на земле.
Его «замок» — это грязный бар, постоялый двор, контора мелкого издателя.
Его «процесс» — это бесконечная тяжба с тупыми начальниками, алчными женщинами, собственной немощью. Абсурд у него не метафизичен, а приземлен, пропит дешевым вином и сигаретным дымом.
 Но чувство фундаментального отчуждения, экзистенциальной ловушки — абсолютно то же.

Портрет Кафки  — это духовный маяк.
Это знак принадлежности к ордену тех, кто видит механику абсурда и отказывается делать вид, что её нет.
 Одиночество  — не диагноз, а метод исследования.
 Только в тишине собственной комнаты, в этом «солнечном свете» тьмы, становится слышен внутренний голос и видна причудливая, часто уродливая, архитектура мира.

Поэтому быть поклонником Буковски — значит понимать эту алхимию: как превратить гнетущую пустоту в пространство для свободы, а ежедневный абсурд — в горькую, но очищающую правду.
И вино здесь — не способ забыться, а ритуальное средство, катализатор для погружения в эту необходимую, живительную тьму.
Кафка лишь молчаливо кивает с фотографии, подтверждая: да, ты на верном пути.
Пути в никуда, который является единственным путем к себе.