Чернава книжка

Я ещё раз проверил список поступивших в институт — в шестой раз прочёл свои имя и фамилию, убедился в наличии подписи и печати ректора. Подошёл к автомату, позвонил домой, порадовал мать. Она, естественно, пришла в восторг и так закричала, не кладя трубки: «Лёва Зарик поступил!» — что, кроме меня и отца, услышали все соседи.

Был август, в Ереване — а значит, все окна, двери и балконы были настежь открыты в ожидании сквозняка. Я сказал маме, что немного погуляю и приду домой, пока они подготовятся к встрече студента. Спустился по улице до своего любимого «Гинетуна» — винного дома, который находился в подвале старого здания. Там даже в жару было прохладно и приятно: каменные стены, каменный пол и потолки из дышащего туфа. Подавали прекрасное холодное пиво с солёным нутом.

На радостях я махнул два бокала, чуть захмелел, вышел на улицу и пошёл к фонтанам на площади — тогда ещё площади Ленина, а сейчас Республики. Молодой, радостный, хмельной, улыбающийся всему миру, я праздно гулял возле фонтана, наслаждаясь аэрозольными каплями влаги.

Как вдруг ко мне подошла сексуальная красотка: в чёрной кожаной мини-юбке, чёрном кожаном жилете с тонкими кожаными шнурками, явно не советской внешности. Рыжая, широко улыбающаяся. Она задала мне недвусмысленный вопрос:

— Пан желает сниматься в кино?

«Полячки у меня ещё не было!» — подумал я и ответил:

— С вами — хоть на край света!

После моего ответа полячка достала зажатую под мышкой красную тонкую картонную папку с пустыми белыми листами, щёлкнула ручкой и начала записывать мои данные. Я, пользуясь моментом, узнал, как её зовут. В ответ услышал:

— Эва.

Пока Эва записывала мои данные и номер телефона, я любовался её пышной грудью, покрытой прекрасным бронзовым загаром. Но после того как она закончила писанину, подняла рыжую голову с прекрасными голубыми глазами и тёмными веснушками на носу и щеках, обратилась ко мне на ломаном русском:

— Завтра в десять часов вам нужно прибыть на улицу Закяна,10. При себе иметь паспорт. Мы снимаем советско-польский фильм «Путешествие пана Кляксы», а вы будете в массовке!

— Хорошо, а как… — попытался спросить я.

— Съёмочный день — пять рублей, — отрезала она мой вопрос.

— А сколько дней надо будет сниматься? — спросил я.

— Семь дней, может, больше. Но вы не беспокойтесь — деньги вам дадут сразу после съёмок.

«Ну, повезло так повезло!» — подумал я и, весёлый, направился домой. Там меня уже ждал накрытый стол. Болевшие за меня соседи пришли поздравить меня и родителей с этим днём. От радости и удивления все воскликнули: «Ва-а-а!» — и началась пьянка.

Я, довольный и счастливый, уснул, размышляя над вопросом: как совмещать учёбу в институте с киносъёмками? Не найдя ответа на этот трудный вопрос, я уснул.

Рано утром проснулся, умылся, побрился и приехал по указанному адресу — к зданию с очень узким служебным входом, у которого собралась толпа молодых людей, моих сверстников. Нас запустили в здание и начали выдавать какие-то белые льняные бесформенные брюки и такие же блузки, свободно сидящие на нас. Ещё выдали светлую обувь — что-то среднее между кроссовками и кедами, но очень удобную и лёгкую. В брюках были карманы, в которых разрешили хранить бумажные деньги.

Какая-то тётка — наверное, бухгалтер — сидела за столом с огромным журналом, записывала туда наши паспортные данные для отчётности. После мужская половина любителей кино вышла на улицу покурить, а женская осталась переодеваться. Когда девочки начали выходить из раздевалки, я обомлел от такого большого количества прекрасных длинноногих девушек. И только один вопрос терзал меня: как же так получилось, что доселе я их не видел, не встречал в Ереване?

После долгого ожидания загрузили оба «Икаруса» аппаратурой, необходимой для киносъёмок на натуре. Её было так много, что часть еле уместили на багажниках, на крышах автобусов. Всего их было три — один для аппаратуры, и два — для съёмочной группы: режиссёров, актёров,массовки и прочих мастеров по площадке. Мы, те, кто должны был сниматься в массовке, сидели в туристическом "Лазе" и с нетерпением ждали, когда автобусы тронутся.

Было очень жарко, а кондиционеров тогда в автобусах не было. Единственным спасением был встречный ветер, заходящий в форточки во время движения.

И вот представьте себе огромную процессию из автобусов, которую возглавлял огромный грузовой «Урал» с огромным гипсовым изваянием китайца, сидящего со скрещёнными ногами. Поляки называли его «По Хей Во», а мы ласково переименовали на русский лад — что очень развеселило режиссёра с советской стороны, в "Беллу".

Эта кавалькада, загруженная до краёв и состоящая из трёх автобусов и одного грузовика, стоит на жаре и никуда не двигается. А народ внутри бунтует: кто жалобно ропщет, кто на шофёра орёт, что пора трогаться.

Как вдруг в автобус забегает взмыленная Эва и в панике кричит:

— Чернава книжка! Чернава книжка! Не видели Чернава книжку?

— Да какая ещё «Чернава книжка»? Поехали давай, а то мы все тут расплавимся! — кричал народ.

На что получили разъясняющий ответ:

— Как мы поедем без сценария?!

Сказать, что автобус взорвался от смеха, — ничего не сказать. Такое может быть только в кино: загрузить и погрузить огромную процессию — человек сто массовки — и потерять сценарий к фильму, из-за которого, собственно, столько народу и аппаратуры собрали.

Но, слава богу, сценарий был найден: он просто мирно валялся на полке за последним рядом сидений автобуса. Несмотря на этот смешной казус, съёмки в этот день состоялись!