Петька

- Гульнар, а ты не знаешь, откуда у наших родителей появился Петька? - Спросила я как-то по телефону свою сестренку, разглядывая фотографию и вспоминая проделки  родительского петуха с бойцовым характером.
- Да мамка на базаре его купила еще цыпленком, года три назад, - сказала она, призадумавшись на мгновение.
Я сразу вспомнила турткульский птичий базар, на котором я не рекомендовала бы появляться любителям животных. Под знойным солнцем, на самом пекле, прямо на земле, в пыли, лежат, задыхаясь, бедные птицы со связанными ногами. С ними никто не церемонится особо, изредка поднимая их за ноги вверх, дабы продемонстрировать товар потенциальным покупателям.
 Когда мы были еще маленькими, родители часто разводили курей. Мама покупала несколько цыплят - однодневок, штук пятьдесят. Мы выращивали их в старой детской коляске, к козырьку которой подвешивали лампу накаливания, для тепла и света, а на дно ставили поилку - тарелочку с перевернутой банкой воды. Когда цыплята подрастали, мы давали им имена,  играли с ними, когда приходили кормить и птицы становились ручными. Они шустро подбегали к нам, нетерпеливо лезли в чашку с кормом, взбирались на руки или на плечи. А когда подрастали, петушки начинали смешно и неумело кукарекать. У каждого из нас четверых детей был свой любимчик.
Мне вспомнилось как часто, привыкнув к некоторым из них, мы не давали отцу заколоть петуха для того, чтобы мама сготовила из него суп или плов. Однажды даже устроили бойкот и отказались кушать плов, который сварила мама потому, что он был сварен из моего любимого петуха,  которого звали Рябчик. Однако папа пригрозил, что больше не разрешит играть с цыплятами. А мама так строго посмотрела, что мы прекратили бойкот, но к мясу все равно не притронулись.
    Прошло уже много лет, но отношение наше к курам, по-прежнему остается таким, каким, по сути, не должно быть отношение к еде. Когда родители состарились, сентиментальность окончательно одержала верх, и они стали держать по нескольку кур только для того, чтобы в доме были яйца. Кур никто не пускает «на мясо», они живут как питомцы и помирают своей смертью.
    Петька был петух красивого, с сине-черным отливом цвета и местами, цветным оперением, с бархатно-махровым бордовым гребешком.  Он ходил как хозяин вокруг своего курятника и никому не позволял к нему приближаться. На мощных лапках были длинные шпоры. Как сторожевая собака он нападал на чужаков, пытавшихся приблизиться к его владениям. У Петьки было две курицы. Одна была рыже-коричневая другая - чёрная.  Петька очень любил своих кур и никому не давал их в обиду. Куры были хулиганистые, и часто нападали на небольшие соседние огороды. Они беспощадно уничтожали всю скудную растительность, на этих огородах выискивая себе лакомство. Соседи не очень любили этих трех птиц и жаловались на агрессивное поведение петуха, при попытках прогнать кур со своего огорода. Ребятишки дразнили Петьку и потом шумно разбегались от него, воинственно несущегося за ними. Даже бродячих собак, иногда проходивших мимо наших дворов,  петух держал в страхе.
    Когда выносили еду, петух как кормилец начинал скрести по земле лапками, призывая к обеду своих курочек каким-то особым кудахтаньем, если так можно сказать про петуха. У нашей квартиры рос виноградник, и когда созревал урожай, куры начинали лакомиться его ягодами. Черная курица, особенно их любила. Толстая и неуклюжая она пыталась подпрыгнуть к свисающей грозди и схватить ягоду, но у нее не получалось. Петух, на наше удивление, достал эту виноградину, но сам есть не стал.  По обыкновению заскреб лапками рядом с упавшей ягодкой и отдал добычу курице. Нам казалось, что Петька любил ее сильнее, чем рыжую.
    Однажды чёрная курица чем-то заболела. Через какое-то время она умерла. Вторая курица жила гораздо дольше и была уже безраздельной фавориткой Петьки, но, к сожалению, тоже заболела. Когда умерла и вторая курица, на нашего петуха напала тоска. Он сидел рядом с трупом своей рыже-коричневой подруги и не подпускал к ней никого, даже хозяев. Он перестал клевать зерно, и некоторое время совершенно не выходил из курятника. Однажды его всё-таки удалось оттуда хитростью выманить, и мама, наконец, убрала труп курицы. Петух вел себя очень понуро, как будто бы испытывал настоящую скорбь. Продолжал подзывать к еде курочек, хоть приходить на зов было некому. Видя Петьку в таком состоянии, соседи не узнавали бывшую агрессивную птицу, и очень ему сочувствовали, на столько, что начали уговаривать нашу маму купить ему новых курей. Что мама и сделала.
     Петька постепенно повеселел и вернулся к прежнему укладу своей птичьей жизни. Каким же было моё удивление, когда приехав через два года домой, Я обнаружила у Петьки двух новых куриц точно такого же окраса, как и его бывшие подружки – черную и рыжую.