Память эфира

Земная жизнь мчится на скорости суеты неоправданных опасений. Эфир — нет. Эфиру ближе тот, кто умеет останавливаться между ритмами энергии Времени и прислушиваться…

В этой тонкой безмолвной паузе, в шёпоте безмятежности, легонько шуршат старые письма, и завораживает задумчивая грусть — грусть о неизбежной вечности теплоты неполюбившихся когда-то рассуждений о несчастных и счастливых, о добре и зле, о лютой ненависти и святой любви; грусть, когда замирает несказанное — хрупкое от частоты вибраций духа, сердца и сознания — честное «прости».

Счастье редко приходит по расписанию. Чаще — сбоку: через запах кофе на кухне, тихий джаз, окутывающий признательность аурой одухотворённости, пересечение двух маршрутов, которые никогда не должны были встретиться. Вселенная не объясняет причин, она просто слегка подталкивает нужные взгляды друг к другу.

Есть усталость от людей, и есть усталость без людей. Одна проходит в тишине, другая — только в присутствии того, кто не требует быть удобным и понятным до конца. Там, где не нужно играть роли, слетают маски, появляется пространство для настоящего, прозрачного ритма дыхания Времени, гармоничного и спокойного пульса самой Жизни.

Смертно всё, только не память эфира. Она — абсолютна в своей пространственной бесконечности. Каждое прикосновение, каждое честное слово остаётся где-то на тонких уровнях, как незримая рябь от взмаха крыльев в воздухе на поверхности тишины. Возможно, именно поэтому так опасно предавать доверие и так ценно — бережно принимать чужую открытость.

Память эфира проявляется не в километрах, а в редких мгновениях узнавания, когда в толпе, в чужом городе, на случайной странице вдруг обнаруживается родная частота — и одиночество на миг теряет смысл.