Реквием по...

Многое, о чём некогда мечталось, не начинаясь, закончилось.
Словно и не мечталось. Но, однако, почему-то запомнились
Песни задушевные, певшиеся простецкими бардовскими голосами,
Сложеные незамысловато, но чистосердечными рифмованными словами
Под гитару. Порой, простецки, в тональности то ре. то до-минор.
Ах, этот задушевный, любительский, сердцещипательный перебор,
Струн!  Девушки на солнечной полянке с распущенными волосами,
Где вы, глядевшие на гитариста сексуально-восторженными глазами,
Где вы,  единственные, что мимолётными днями и нескончаемыми ночами
Им подпевавшие? Физички и Лирички!, Как звонкоголос был  ваш хор…

Теперь распахнутые ваши души крест-накрест, наглухо заколочены.
Причёски  начёсами сделались редковолосы и поутру всклочены.
Тех улиц, где стояли дома обожаемых  гитаристов, теперь и в помине нет.
Они снесены. Палисадники перелопачены, голубятни давно раскурочены,
А вместо тропок наискосок чрез простодушный  газон – гранитный паркет.

В те поры настала Оттепель, и многие искренне  предполагали:
Коли Культ Личности разоблачён, опасности для легкомыслия больше нет.
И самые размечтатетельные размечтались… О, как мы мечтали:
Настало время свободы, и мы покатимся, как сказочные колобки,
А если встретится на пути  какое либо мифическое, неправдошнее зверьё,
Нам хватит немного лукавства и выставленной ладонью вперёд руки.
И против шестиструнных гулкозвенящих подруг  кто устоит?  Едва ли!
А дальше – больше; до Парижа рукой подать – хоть левой, хоть правой.
И мы туда явимся под звон окуджавной гитары всей нашей оравой!
Единственно, кто мешал мечтам о свободе - это мещане и мелкое хулиганьё.
Но с ними справятся  комсомольские патрули, что мы создавали.
Наивные! Мы  недооценили самих себя. И Генеральнейших Секретарей.
Те поторапливали: -  Скорей же! Вприпрыжку! Побежали скорей!
До Коммунизьма осталось всего-ничего. Надо бы вам поторопиться
К раздаче всеобщего Изобилия, даже джинсов. Оно вот-вот состоится
А песенки эти ваши, как те самые, из поговорки,  белокрылые птицы
Высоко в небесах. А тут воробушки скок-поскок и синицы.
Гляньте: клюют по зёрнУшку, наклёвываются свободно и всласть…
На них и равняйтесь! - Отечески увещевала нас Власть
Откладывайте вы гитары, сомнительные припевы, пустые затеи
И по зёрнУшку, по зернУшку клюйте, по сторонам попусту не ротозея!
Призыв был услышан. И бывшие бессребреники стали поклёвывать
По зёрнышку. Сначала – с земли. А потом, попривыкши =  с руки…
А, наклевавшись, хоть и не досыта, глазки закатывать да позёвывать.
Отъедались постепенно, тощие  раздобрели, а вихрастые – полысели.
И постепенно сделались мудро-премудрыми, как библейские мудруки.
И те, кто был опечален  происходящим, одумались и повеселели.
А некоторые и вовсе – их портреты даже попали в залы музеев,
Хотя, не все. Потому что кое-кто продолжал ерепениться – совсем дураки!

Как видите: всё  в этой жизни подобно прибою в Ялте в ветреный день;
Море отступит и вновь наступает на пляж, камушками влажными  шурша.
Круглогодично перекатывает:  и в час полуденный, и когда вечерняя тень
Ложится. Море неспешно, действует исподволь, ласково, не спеша.
Оно знает, что даже самые непокорные, остроугольные осколки камней
Рано или поздно, давая себя поглаживать, становятся шершавыми голышами.
Надо только время не погонять. Тогда нечто подобное происходило и с нами,
По истечению, вполне исчисляемому количеству прожитых дней.

И сегодня, кто ещё не помер, стали  слезливыми и болтливыми стариками
Позабывшими, как в молодости  часто путали слова: «Пой» и «Пей»…
14.01.26.