Истории из нижнего интернета. Ничего

Ничего не происходило.
Совсем ничего.
Ну и х..ня, сука.
Воздух стоял, будто забыв, зачем вообще должен двигаться. Время растянулось в вязкую нить — не рвущуюся и не прочную, а просто существующую. Мир не знал ни света, ни тьмы. Он просто был. Без границ, без смысла, без формы. Как мысли того, кто умер вчера после пьянки, с похмелья.
И в этом беззвучии иногда будто мерещилось: может, что-то всё-таки шевелится? Может, где-то под этим слоем пустоты дремлет намёк на движение, на слово, на мысль?
Но нет. Даже это — иллюзия. Потому что, чтобы что-то дремало, нужно, чтобы что-то было. А здесь нет даже «здесь». Понимаешь, ****ь?
Бесконечность без начала и без конца. Ни круга, ни линии. Нечему повторяться, некуда идти. Иногда, если долго всматриваться в ничто, кажется, что оно шепчет. Но это не шёпот — это остаток того, кто пытается слушать. Остаток тебя, умершего после пьянки, с похмелья.
Пустота не любит свидетелей.
Она не терпит формы.
Любое слово — уже нарушение.
Любая мысль — уже ложь.
Поэтому она стирает всё, что рождается в ней: звук, цвет, даже саму идею «пустого».
Иногда возникает ощущение, будто в этом ничто можно упасть. Но падать некуда. Нет низа, нет верха. Есть только равномерная мягкость отсутствия.
Тишина без начала и конца.
Молчание.
И всё же — странная вещь — кажется, что кто-то когда-то придумал слово «ничего», чтобы хоть как-то очертить его контур. Как будто, назвав, можно было бы удержать. Но и это слово растворяется, осыпается, теряет буквы, пока не остаётся просто дыхание, не знающее, зачем оно существует.
Иногда в этой пустоте появляется мысль.
В ней появляешься ты — слабый, но истинный бог.
Она дрожит, как свет, и почти сразу гаснет.
Она пытается сказать:
«Я есть».
Но откуда ей знать, что значит «я»?
Чтобы быть, нужно что-то другое.
А другого нет.
Может быть, всё это — просто ожидание.
Ожидание самого ожидания.
Может, ничто — не отсутствие, а пауза перед чем-то.
Перед словом, которое никто не скажет.
Перед шагом, который никто не сделает.
Пустота вечна, но не горда.
Она не требует, не зовёт, не ждёт.
Она просто есть.
И в этом — вся её полнота.