Шанти, Кора и Рико. Щелкунчик в перьях

В Ленинградском зоопарке наступила та самая пора, когда зима, с которой тропические птицы так героически смогли подружиться, решила показать свои новые чудеса. После двух недель морозов вдруг наступила оттепель, а потом – снова ударил легкий мороз, превративший все дорожки зоопарка в идеальный каток. Именно в это время, когда ёлки в вольерах уже начали терять свою новогоднюю мишуру, а дети перестали спрашивать у взрослых про Деда Мороза, в воздухе повис вопрос, волнующий, как выяснилось, не только людей.

— Слушайте, – однажды утром сказала птица калао Шанти, разглядывая календарь, который внимательная и заботливая смотрительница Даша повесила в служебной комнате напротив их вольера. – По этим человеческим закорючкам получается, что у них Новый год уже был, а теперь будет ещё один. Старый Новый год. Это как? Они, что будут праздновать до тех пор, пока у них не закончатся все салаты?

Её подруга, тоже птица калао, Кора, деловито перебирающая свой запас орехов, отвлеклась от своего увлекательного занятия и ответила:
— Может, они просто забыли, какой год наступил, и перепроверяют его на всякий случай? Я вчера слышала, как наша уборщица тётя Валя рассказывала кому-то по телефону, что она случайно уснула в новогоднюю ночь и не услышала бой курантов. Она очень сожалела об этом.

Но самую неожиданную реакцию выдал Рико. Услышав про «ещё один праздник», он замер с половинкой яблока в клюве. Его радужные перья затрепетали от внезапного озарения.
— Ещё один праздник… – прошептал он. – Значит, есть шанс, что у нас опять будут мандарины! И те странные хрустящие палочки в яркой бумаге! И, возможно, повторят тот волшебный балет про мышей и деревянного солдатика, который показывали по маленькому экрану! Я не всё понял, но музыка была божественная!

Идея отметить старый Новый год понравилась всем. Правда, сразу же возникли стратегические разногласия.
— Если мы хотим отметить праздник правильно, – начала Шанти, расхаживая по коряге, как полководец перед битвой, – то нам нужен план. Человеческий Новый год, как я наблюдала, состоит из: нарядного дерева, обильной еды, долгожданных подарков и полуночного крика «Ура!». Мы можем его адаптировать под нас.

— Дерево у нас уже есть! – радостно прокричала белка, высунув из дупла свою рыжую мордочку. – Моя ёлочка ещё совсем зелёная! Правда, на ней уже нет ничего блестящего, потому что всю красоту кто-то растащил по своим домикам.
— Это начало, – кивнула Шанти. – Теперь еда. У нас, конечно, есть запасы. Но праздничное угощение должно быть… особенным.

— Я предлагаю создать торт! – объявил Рико. – Из всего, что мы любим. Ядрышки, ягоды, кусочки яблок и мандаринов. И всё это нужно скрепить… чем-нибудь липким.
— Грязью? – скептически спросила Кора.
— Нет! Нет! Чем-то вкусным! Например, мёдом!
— Мёд приносит наша любимая Даша, и то только по большим праздникам, – напомнила Шанти. – А дипломатических отношений с пчёлами у нас нет.

Тут в разговор, как обычно, вмешался старый мудрый ворон, живущий на соседнем дереве.
— Слышал я ваши разговоры. Торт… Пф-ф. Главное в человеческом празднике – это не еда, а настроение, которое создает программа. Вам нужен спектакль. Представление. Какая-нибудь… интересная новогодняя пьеса.

Мысль о спектакле захватила всех. Особенно Рико.
— Я буду принцем! – немедленно заявил он, распушив перья. – Или феей! Нет, лучше принцем. У меня идеальный профиль для этой роли.
— А я буду отвечать за реквизит и декорации, – сказала Кора, у которой тоже загорелись глаза. – У нас же есть белая пуховая варежка, мох, разноцветный лоскут…
— А я буду режиссером и драматургом, – подвела итог Шанти. – Мы поставим спектакль для всего зоопарка. Про зиму, дружбу и… про старый Новый год. Но для этого нам нужны актеры. И… зрители.

Вскоре начался кастинг, который быстро перерос в самый настоящий хаос. Первыми на объявление о наборе команды артистов откликнулись мартышки из соседнего вольера. Узнав, что можно будет покривляться на публику легально, они пришли в неистовый восторг.
— Мы можем изображать что угодно! – кричала самая подвижная мартышка, свисая с решетки вниз головой. – Снежинки! Сугробы! Падающих с лестницы людей! Ой, нет, последнее, наверно, не надо…

Потом приползли ежи, которых с большим трудом разбудили ради такого события.
— Спектакль? – проскрежетал самый старший ёж, протирая глазки. – Ну, если только недолго… И если в сценарии будет теплая подстилка и упоминание о зимней спячке, то мы можем сыграть самих себя.

Даже белый волк Арктик, услышав шум, мягко подошел к решетке.
— Я не актёр, – сказал он своим низким, спокойным голосом. – Но если вам нужен страж, тихий наблюдатель или просто зимний фон… я могу быть где-то рядом.

Самым неожиданным участником стал дятел, который согласился отвечать за музыкальное сопровождение, но с условием:
— Я буду долбить только ритмичные и жизнеутверждающие мелодии. Никакого занудства. У меня репутация.

Сценарий, который сочинила Шанти, был гениален в своей простоте. Он назывался «Щелкунчик, волшебный мандарин и королева зимы». Главный герой, храбрый Щелкунчик (на эту роль, естественно, претендовал только Рико), сражался со злой королевой зимы (все подозревали, что это сама зима и есть), которая хотела заморозить все птичье-звериные радости. А помогал храброму Щелкунчику волшебный мандарин (роль которого настойчиво требовала белочка), дарящий всем тепло и хорошее настроение. Финал был мирным: оказывалось, что королева зимы совсем не злая, а просто грустная, и её можно развеселить настоящей верной дружбой и всеобщей веселой песней.

Репетиции стали отдельным аттракционом. Рико, готовясь к роли Щелкунчика, пытался ходить жесткой походкой, отчего его лапки постоянно запутывались и он спотыкался. Мартышки, изображавшие снежинки, вместо того чтобы грациозно кружиться, устроили драку из-за того, кто будет кружиться в центре. Ежи, которые играли заснеженные пни, крепко засыпали на середине второго акта, и их храп никак не вписывался в происходящее на сцене действие.
— Они не спят, они так выразительно сопят от холода! – нашла ежам оправдание Шанти. – Это такой метод актерской игры!

Кора тем временем творила чудеса с декорациями. Из старых газет, которые уборщица тётя Валя оставила для разных нужд в подсобном помещении, она с помощью липкого клейстера от Даши склеила подобие дворца. Из белой пуховой варежки получился прекрасный трон для королевы. А главной находкой стал настоящий, слегка подмерзший мандарин, который белка притащила из недр своих тайных запасов. Он должен был стать кульминационным реквизитом.

Вечер накануне старого Нового года выдался по-настоящему волшебным. Небо, очистившееся от туч, было усыпано звездами, а иней на ветвях блестел в свете фонарей. Зоопарк затих в ожидании. В зрительном зале постепенно собирались невидимые миру жители зоопарка: сова устроилась повыше на своем любимом суку; мыши-полевки выглядывали из-под настила; даже лиса прислушивалась, лежа у самого края своего вольера.

И вот, наконец, представление началось. Когда Рико в костюме Щелкунчика (в двух скорлупках грецкого ореха, прицепленных спереди и сзади, как доспехи) вышел на сцену, которой была расчищенная площадка перед их вольером, раздались одобрительные звуки. Он начал декламировать монолог о храбрости, но, забыв слова, стал импровизировать:
— О, холод пронизывает меня до самых кончиков перьев! Но моё сердце… моё сердце горячо, как… как та самая лампа, которую наша добрая и заботливая Даша поставила нам для дополнительного обогрева!

Появление королевы зимы в исполнении самой мрачной на вид вороны, которую уговорили поучаствовать за обещание рассказать, где спрятаны блестящие пуговицы, вызвало легкий трепет в зрительном зале. Она прокаркала угрозы, и это прозвучало очень убедительно.
Кульминация наступила, когда белка, игравшая волшебный мандарин, должна была выкатить на сцену тот самый подсушенный цитрус. Но в самый ответственный момент выяснилось, что мандарин… примерз к земле. Пауза затягивалась.

И тогда вмешался белый волк Арктик. Он, стоя в тени, тихо вздохнул, и из его ноздрей вырвалось теплое облачко пара. Оно медленно поползло к мандарину. Лёд, скреплявший кожуру мандарина с землей, растаял на глазах изумленной публики. Белка, понявшая намек, дернула фрукт сильнее – и мандарин покатился прямо к ногам Рико-Щелкунчика.

— Друг! – воскликнул Рико, подхватывая мандарин. – Ты пахнешь солнцем и летом! Твоя магия сильнее любой стужи!
Тут по сценарию все должны были закружиться в праздничном танце. Дятел заиграл свою самую зажигательную дробь. Мартышки пустились в пляс. Ежи, проснувшись, засеменили лапками.

Но Рико, забыв о своей роли, неожиданно запел. Он пел о мандаринах, о звездах, о том, как здорово, что один и тот же праздник можно праздновать дважды, если очень хочется. К нему присоединилась Шанти со своим флейтовым свистом, и Кора добавила мягкие переливы. Вот тогда, как и в ту самую морозную новогоднюю ночь, песня стала всеобщей. Даже ворона, игравшая королеву зимы, каркнула пару раз в такт, изображая раскаяние.

Спектакль завершился овациями. Если бы у зверей и птиц была возможность хлопать в ладоши, грохот стоял бы на весь зоопарк. Вместо этого они кричали, свистели, тявкали и фыркали – каждый на своем языке, но все с одинаковым восторгом.

Даша, которая в это время как раз делала вечерний обход, остановилась у вольера, увидев это представление. Она не стала мешать своим пернатым друзьям, только стояла и улыбалась. Потом Даша незаметно зашла в их вольер и положила на корягу небольшой пакетик, внутри которого были сушеные ягоды и орешки в глазури. Это был её «старогодний» подарок своим любимым пернатым питомцам.

Позже, когда все разошлись по теплым домикам-вольерам, а звезды горели ещё ярче, три пернатых друга удобно устроились в уютном теплом гнезде.
— Ну что, – сказала Шанти, – у всех клювы на месте?
— На месте, – ответили Кора и Рико.
— И перья у всех сухие?
— Сухие!
— А спектакль удался?

— Удался! – прокричала белка из своего дупла на дереве, напротив вольера птиц калао, и кинула им маленькую конфетку в фантике. Откуда она её взяла – так и осталось загадкой.
— Значит, мы не только подружились с зимой, – с достоинством заключила Шанти, – но и научились устраивать в ней праздники. Даже если они «старые». Потому что главное – не дата, а возможность спеть общую песню.

— А я знаю, что мы сделаем в следующий раз, – задумчиво сказал Рико, разглядывая конфетку. – Мы устроим праздник… весны! С таянием сосулек, капелью и первыми подснежниками! И ещё я придумаю песню, в которой будет звук лопающихся почек!

— Это ещё не скоро, – зевнула Кора, усаживаясь ко сну.
— Но мы точно успеем подготовиться, – улыбнулась Шанти. – У нас же теперь есть опыт, команда артистов и… целый зоопарк, который нас поддерживает и помогает нам.

За окном вольера птиц калао и попугая ара тихо падал снег, словно занавес после удачного спектакля. В их маленьком, теплом, наполненном дружбой и творчеством мире было не просто не страшно – было весело и уютно. А ещё у них было множество планов на будущее.

Потому что самый главный источник радости – он не в конфетти и не в бенгальских огнях. Он – в умении превращать обычный зимний вечер в сказку, а своих соседей – в большую, шумную и талантливую команду. Даже если для этого приходится разыгрывать спектакль, где Щелкунчиком является неугомонный попугай, а мандарин – слегка подмерзший, но от этого не менее волшебный.