13 Этаж Эпилог

ЭПИЛОГ

Самолёт с равномерным гулом набирал высоту, и ожидаемо заложило уши. В салоне предсказуемо заорали нихрена не понимающие, что с ними происходит, дети. Никогда не мог понять, за каким хреном тащить с собой в отпуск младенцев.

Мари радостно прилипла к иллюминатору, наблюдая, как её город уменьшается в размерах, оставляя в зоне видимости лишь огни и силуэты многоэтажек.

— Алилуйя, — довольно выдохнул я, откидываясь насколько это позволяло сделать кресло эконом-класса. — Боже, храни интернет и онлайн-бронирование. У нас двойное сиденье, Шапка.
Я поёрзал, устраиваясь поудобнее.

— А что, тройное так уж плохо? — лукаво поинтересовалась Мари, отвлекаясь от высотных видов. — К нам могла подсесть симпатичная девочка, — она легонько ткнула меня кулачком в бок, — которые тебе так нравятся, а?

— С моим везением, — возразил я, — это стопудово был бы двухсоткилограмовый толстяк, который давил бы меня своей массой и бесконечно нырял в ручную кладь за очередной порцией беляшатины. Или бабка-суетолог, которая весь полёт вкручивала бы мне в ухо *** о своей жизни.

— Откуда он у бабки? — засмеялась Мари и положила голову мне на плечо. — А всё-таки ты душнила и ворчун, Андрюша. — И снова заливистый смех колокольчиком. — Посмотри, мы летим в лето. Вдвоём. А ты ворчишь.

— Вот только не надо делать вид, что покупала кота в мешке, — картинно возмутился я. — Всё вы знали, леди. Ставки сделаны.
— Может, ты просто стареешь? — маленькая Мари вольготно расположилась в кресле эконома почти как в бизнес-классе. — А что будет дальше, мистер?
— Известно что: вялый стояк, интерес к политике и любовь к зимней рыбалке.
— О-о-о, «чур моё, дайте два», — промурлыкала она, запустив мне руку в волосы.

---

У меня не было понимания, сколько мы провели времени в воздухе. Два часа... пять — я потерял счёт. Мари мирно спала у меня на плече.

Я жестом показал стюардессе, катившей между рядов тележку, что нам ничего не надо и тревожить не стоит.

Никогда не мог заснуть во время полёта. И чёрной завистью завидовал людям, способным перемотать это утомительное время, погрузившись в безмятежный сон.

Я же просто сидел, откинувшись на неудобное сиденье, и слушал, как она мирно сопит мне в ухо. Когда я передавал Лехе ключи от тачки и кота, чтобы он отвёз всё оставшееся моё добро Кире, он привычно начал доставать меня вопросами, как мы планируем вернуться.

Я не стал расстраивать здоровяка. Мы не вернёмся. Вообще. Ей возвращаться некогда, а мне — некуда... и незачем.

Но мысль эта меня нисколько не пугала. Я улыбался.

Проходящая навстречу стюардесса, думая, что улыбка предназначена ей, дежурно улыбнулась в ответ.

Что ж... Не будем расстраивать девочку. Тяжёлая и неблагодарная у них работа.