Корень Iа как архаическая категория живой среды

При реконструкции древнего мышления ключевым оказывается не поиск отдельных «похожих слов», а выявление семантических ядер, вокруг которых выстраивается целый мир понятий. В нахчийском языке таким ядром, по нашему мнению, является корень Іа, отражающий не предмет и не действие, а состояние среды, в которой возможны жизнь, речь и социальное существование.

Рассмотрение этого корня позволяет связать воедино такие, на первый взгляд, разнородные понятия, как дыхание, зима, вода, дом, язык, родство и знание, а также по-новому взглянуть на ряд базовых представлений шумерской культуры.

Обобщение данных современного чеченского языка, его диалектов и архаических форм показывает, что корень Іа охватывает устойчивый круг значений, связанных с паром, испарением и дыханием; с зимой как периодом ветров, метелей и сгущённого воздуха; с пребыванием, нахождением и жизнью; с водой, её разливом, течением и накоплением. Общим для всех этих значений является представление о живой среде — пространстве, в котором возможны дыхание, движение, жизнь и речь. В этом смысле Іа по своей природе является не обычным лексическим корнем, а архаическим протокорнем-средой, из которого разворачиваются бытие и проживание, дом, язык, знание и формы социального порядка.

Первичная семантическая зона корня Іа связана с дыханием и паром. Само Іа (Iаь) означает «пар, испарение, дыхание», что подтверждается рядом производных и устойчивых выражений. Так, слово Iамерза («вежливый, обходительный, обаятельный») буквально означает «сладкодышный», «сладкоречивый», а выражение Iа йайна Іан — «сидеть, затаив дыхание» — фиксирует связь дыхания с внутренним состоянием сосредоточенности и внимания. Здесь дыхание выступает не просто физиологической функцией, а проявлением жизни, речи и внутренней собранности. Слово не отделено от дыхания, а мыслится как его продолжение.

Эта же логика лежит в основе глагольных форм Іа и Іие — «сидеть», «пребывать», «находиться», «жить». Вероятно, развитие значения шло по цепочке, аналогичной русскому «дышать» — «переводить дыхание» — «отдыхать» — «сидеть, пребывать». В этой же системе находятся формы Іилла («лежать, покоиться») и Іуойла — «жилище», «место проживания», «возможность пребывания». Жилище здесь мыслится как пространство удержания Іа — тепла, пара, дыхания жизни. Не случайны и устойчивые формулы прощания, в которых быт и проживание осмысляются как сохранение правильной формы жизни: Іа дика йойла — «пусть ваш быт будет хорошим», Марша Іойла — «счастливо оставаться», буквально «оставаться свободными».

С этим же семантическим кругом связано чеченское Іама — «учиться, приучаться, осваивать знания». Обучение в такой модели понимается не как внешнее накопление информации, а как внутреннее принятие знания, как настройка дыхания и бытия человека на уже существующий порядок.

В этом контексте уместно обратиться к одному из ключевых понятий шумерского мышления — слову me. В научной традиции его переводят как «установления», «знания», «принципы», однако подобные переводы лишь частично передают его содержание. Речь идёт не о знании в отвлечённом или книжном смысле, а о первичном знании об устройстве мира — о порядке неба и земли, временных циклах, движении солнца и связанных с ним знаках. Это знание не формулируется теоретически, а закрепляется в устойчивых формах: символах, изображениях, геометрических фигурах и ритуалах.

В рамках предлагаемой интерпретации me может быть соотнесено с солярной семантикой: Ма(1), согласно К. З. Чокаеву, рассматривается как архаическое обозначение солнца, предшествующее современному чеченскому слову Малх. Соответственно, me может пониматься как форма знания, связанная с солнечным принципом меры, порядка и ориентации. Речь идёт не о прямой этимологии, а о совпадении смысловой модели, в которой знание мыслится как производное от света и цикла, а язык — как механизм его передачи и удержания.

В этом смысле язык приобретает особое значение. Он выступает не только средством общения, но и механизмом передачи и сохранения космологических представлений. Через язык закрепляются названия знаков, форм и циклов, а вместе с ними — понимание устройства мира и места человека в нём. Тем самым язык оказывается связующим звеном между дыхательной средой жизни (Іа) и формой знания (me), обеспечивая их сохранение и воспроизводство.

Одним из важнейших значений корня Іа является «зима». Однако зима здесь понимается не просто как холодное время года, а как период сгущённой среды — время туманов, ветров, метелей, «дыхания мира». Исходная форма Іан отчётливо сохраняется в косвенных падежах (род. Іан-ан, эрг. Іан-о), что подтверждает древность этой семантики(2).

Для горных регионов зима — время накопления воды в виде снега и льда. Весной и летом эта влага постепенно высвобождается, питая реки, озёра и подземные горизонты. Таким образом, зима (Іа) оказывается не периодом смерти, а условием жизни — необходимым этапом сохранения и последующего разворачивания среды.

Гидросемантическая ветвь корня включает целый ряд форм, связанных с влагой и движением воды: Іам — «лужа, озеро, пруд», Іана — «пролиться, разлиться», Іовр — «ручей, вешний поток», а также формы Іов, Іовда, Іийда, связанные с давлением, выжиманием и лишением влаги. Редуплицированное ІаІа («накапливаться») подчёркивает процесс сгущения и концентрации, что соответствует древним представлениям о воде как живой и динамической субстанции. Последовательность здесь прозрачна: дыхание переходит во влагу, влага — в жидкость, жидкость — в течение и накопление.

От формы Іан образуются и пространственные понятия, такие как Іин («ущелье, пропасть») и Іам («водоём»). Здесь важно, что Іа порождает не только вещество, но и форму, в которой оно удерживается. Пространство мыслится как вместилище среды жизни. Показательно, что в чеченском языке слово мотт («язык») имеет архаические формы мат / матт, совпадающие с формами, обозначающими землю, страну, стоянку и ложе. Это совпадение отражает архаическую модель, в которой язык осмысляется как пространство порядка, подобно земле — месту жизни и укоренения. Возможная утрата начальной гортанной инициации (Іа-мат ; мат; ср.: Iа меттиг, Іа-ваха меттиг) типологически объяснима и не нарушает общей логики.

Сходные представления обнаруживаются и в шумерском языке. Знак (a) обозначает воду, реку, жидкость, а в ряде контекстов — жизнь, родство и происхождение. Клинопись не фиксирует тонких фонетических деталей, поэтому нельзя исключать дыхательно-гортанную инициацию (І-) в живом произношении. Сочетание (a-me) употреблялось для обозначения моря, океана или любого крупного водоёма, при этом важна была не категория воды, а её масса и жизненная значимость. Этому соответствует чеченское Іам — «озеро, водоём».

На этом фоне становится понятной гипотеза о шумерских словах «a» — «вода» и «e» — «дом». Они могут отражать ту же архаическую логику, что и нахчийский корень Іа, соотносимый с чеченскими формами Іа («дыхательная среда, влага») и Іие («пребывать, жить, находиться»). Жизнь возможна там, где есть влага, тепло, дыхание и укрытие. Дом — это место удержания жизненной среды, а вода — её сгущённая форма.

Особый интерес представляет шумерское A-dad — «отец». Первый компонент связан с источником и происхождением, второй усиливает значение авторитета и старшинства. Допустимо предполагать дыхательно-гортанную инициацию (Іa-dad), что сближает эту форму с чеченским да / дада. В чеченской традиции отец осмысляется не только как биологический родитель, но и как хранитель порядка, наблюдающий и опекающий. Это подтверждается и словом Iу («пастух, опекун») и производным Iуьналла («надзор, опека»).

В словах воІ («сын») и йоІ («дочь») компонент (І) может быть связан с корнем Іа — дыханием и жизненной силой. Классные показатели «во» и «йо» оформляют социальную принадлежность, тогда как (І) указывает на сам факт живого происхождения. Родство здесь понимается не формально, а как передача дыхания жизни.

В шумерской мифологии первоисточником мира выступает богиня Намму — вода, из которой возникает жизнь. Этот образ сопоставим с нахчийским представлением «Нана Іам», где Іа и Іам связаны с водой, влагой и горной средой. Речь идёт не о формальной этимологии, а о совпадении космологической модели, в которой вода мыслится как материнская основа бытия.

Таким образом, для горных регионов зима, вода, дом и язык образуют единую систему представлений, в которой жизнь понимается как разворачивание и удержание среды. Именно эта природная реальность могла лежать в основе древних представлений о воде как первооснове, доме как месте удержания тепла и языке как механизме сохранения знания и порядка.
___________________

Примечания

(1) Чокаев К. З. Нахские языки: историко-филологические разыскания. — Грозный: «Книга», 1992. — С. 7.
(2) Вагапов А. Д. Этимологический словарь чеченского языка. — Т. 2. — Грозный, 2022. — С. 287.

Изложенные в тексте выводы и интерпретации следует рассматривать как авторскую гипотезу.

Ber’s Erk Neberu

Фото:Высокогорное древнее поселение Хой (Чеченская Республика)