Встречаются эти ребята повсюду. Свердловск-44

Часть 2

В начале декабре восемьдесят седьмого, сразу после выпуска курсантов из учебного полка, Чередника вызвал на собеседование командир соединения полковник Наумов по поводу назначения на должность командира роты. О том, что его планируют в Красноярский полк, для которого готовил сержантов, он знал от кадровиков ещё более месяца назад.

– Ты же у нас хохол? Значит запорожский казак – намекая на усы и происхождение пошутил комдив

– В шестом поколении! – отшутился старший лейтенант, подхватив тон начальника.

– Ну, вот и поедешь в запорожскую сечь!

Почему сечь, Григорий не понял, но переспрашивать не стал. Не понял даже тогда, когда получил направление в кадрах не в Красноярск, а Омск. Неожиданная смена направления напрочь вымела шутку комдива о сечи. Разъяснение пришло только в Омске, когда, представившись командиру части Майору Саломатину, увидел, что сам командир, его замполит, начальник штаба и командир соседней роты все как один были усатыми. Когда командир принял доклад от Чередника о прибытии к месту назначения, он расплылся широченными как у кота усищами, промурлыкал:

– О! наш приехал!

Но это было только через месяц, а пока, Григорий вместе с командировочным предписанием, получил очередной отпуск и не задумываясь бросился на вокзал ловить поезд до Саратова, где у родителей ждала его жена, трехлетняя дочка и только месяц назад, родившийся сын. В мечтах он уже был с семьёй, понимая, что ещё не скоро привезет их к себе в Омск.

Его поезд ушел чуть меньше часа назад, а следующий, проходящий через Саратов, будет только утром и Григорий, чтобы не ждать, решил схитрить – сесть на любой в сторону Запада, а по дороге сделать пересадку. Как раз, на его счастье, подошел скорый до Свердловска и не раздумывая парень взял билет.

ВЕРХ-НЕЙВИНСК

Какое же было разочарование, когда на вокзале «Свердловск пассажирский», он узнал в кассе, что через Саратов идет всего один поезд и он будет только завтра к двенадцати часам пополудни. А времени было уже около восьми часов вечера.
На вокзале ночевать не хотелось и он вспомнил, что в Свердловске живет и служит его близкий друг Вадим Аверьянов. Но тётка в окошке адресного бюро вывела его из себя, сообщив противным голосом, что в Свердловске такой человек не проживает. Григорий понять не мог: как не проживает, если на конвертах переписки стоял Свердловский адрес и штамп свердловского почтамта. Жены друзей были вообще подругами с детства и даже одноклассницами. К Тому же, жена Вадима была сейчас тоже в Саратове у своих родителей. Старлей позвонил по междугородке домой жене, чтобы та нашла адрес Аверьяновых. Таким образом он узнал, что Вадим служит не совсем в Свердловске, а в Сверловске-44, получил его домашний телефон и на всякий случай адрес его родителей, которые тоже жили в этом городе. Чтобы туда попасть надо сесть в Электричку в сторону Нижнего Тагила и доехать до станции Верх-Нейвинск. Военный и отличается тем, что решение принимает молниеносно и уже через пятнадцать минут Григорий опять слушал стук колес.

Оказывается, что ехать пришлось не чак уж и мало, почти полтора часа и когда он вышел на нужной станции была уже ночь. Оказалось, что это была последняя электричка и следующая будет только завтра, а ему другого и не надо – он ведь приехал к другу. Он вышел из здания вокзала последним и с удивление отметил, что за ним тетенька в форменном костюме заперла стеклянные двери изнутри, выключила свет и растворилась в темноте пустого зала. Григорию стало как-то не по себе, и он стал сомневаться, не он ли был причиной такой неожиданной «смерти» вокзала. Отбросив сомнения, он смело пошагал в сторону городских фонарей.

НАРУШИТЕЛЬ РЕЖИМНОГО ОБЪЕКТА

Фонари привели парня на большую стеклянную проходную с турникетами и стоявшими у них розовощекими дородными красотками в «ВОХРовской» одежде, с кобурами на поясе. За турникетами стояли два собаковода мужского пола с крупными овчарками в намордниках. Город оказался закрытым.

Григорий знал из учебы в училище, что войска охраняют закрытые города, но воочию с этим столкнулся впервые. Хорошо, что здесь висел бесплатный телефон-автомат, но дома у друга никто трубку не брал. Девчонкам из ВРХР стало жалко парня, тем более что вокзал на ночь закрыли, а гостиницы за городом не было, и они дали номер дежурного по воинской части. Но и здесь его ждал облом, дежурный сообщил, что друг ушел ушёл домой уже очень давно. Оставался последний путь – поймать кого-то из местных, входящих в город просить разыскать Вадима в городе за забором. Хотя это было из мира фантастики, город был достаточно крупным, около ста тысяч, да и времени уже около двадцати трех часов, людей, заходящих в город практически, не было.

И тут в стеклах проходной появился пошатывающийся силуэт военного в капитанской шинели. Григорий поймал его в дверях проходной. Капитан был лет сорока с небольшим, небритый и сильно «навеселе». Уже через пять минут, пьяный военный лез обнимать «своего» и достав бутылку из кармана предлагал за «знакомство». Пришлось, запрокинув голову принять позу «Я тебя уважаю», потому что это оказался командир соседней роты, где служил Вадим, а обижать своих нельзя. В итоге капитан сказал, что Григория он уважает и в город проведёт.

Они отошли от КПП около сотни метров, где к бетонному забору была прислонена секция вырванного откуда-то штакетника, и колючка по козырьку была прорвана. Капитан указал рукой, точно, как вождь пролетариата и Григорий с быстротой курсанта на полосе препятствий, перемахнул через трехметровый забор режимного объекта. Приземлившись в сугроб «запретки», он быстро перебежал через дорогу и по четко выраженной тропе в снегу побежал в гору, поросшую соснами. Сбоку замелькали огоньки «финских домиков». Вспомнив двух немецких овчарок, он достал сигареты, раздавив штук пять, стал за собой засыпать следы. То, что в снегу тропинка была протоптана всего одна, он даже и не подумал. Гора оказалась намного выше и затяжней, чем казалось внизу. Урал! А вот и перевал, тропинка подалась вниз, петляя меж соснами. Дома выпали из леса неожиданно и сразу монументальным зданием в стиле сталинского ампира. «Театр оперетты Урала» гласила надпись на афишах. Рядом занесенный снегом городской фонтан, и шлакоблочные двухэтажки с колонами, вывезенные по контрибуции из Европы. Небольшая площадь венчалась автобусной остановкой, на которой невзирая на позднее время, стояли с десяток человек.

«ГДЕ БДИТЕЛЬНОСТЬ ЕСТЬ, ТАМ ВРАГУ НЕ ПРОЛЕЗТЬ»

 На доме рядом Григорий прочитал: «ул. Ленина 15. А мама Вадима проживает на Ленина 118» подумал он и в это время на остановку подошел автобус под номером 1. Все вошли в автобус, и парень последовал за ними. В салоне не было ни кондуктора, ни автоматов с билетами, ни даже компостера. Спрашивать нельзя, он знал, что в закрытых городах живут бдительные граждане. Воспитанный на советских боевиках, он также знал, что любопытного чужака сразу сдадут особистам.

Знал бы Григорий тогда, как он «удачно» вышел из леса – здание на Ленина 15 это было Управление Внутренних Дел, а здание напротив вообще Управления КГБ. Проехав навскидку остановок 5-6 он вышел из автобуса и на ближайшем доме прочел номер 118.

За дверью, в которую позвонил, он четко услышал голос Галины Павловны, мамы Вадима, которую знал ещё с курсантской поры, а рядом голос своего друга. Мама полушёпотом убеждала: «Вадюша, не открывай, это могут быть бандиты». Видел бы кто глаза Вадима, когда, открыв двери на голос сообщивший, будто это посыльный из части, он увидел кто перед ним. В гражданской одежде, заснеженный и улыбающийся, в закрытом режимном городе, в полночное время стоял его друг, который жил и служил за полторы тысячи километров от Урала.

Уже через час друзья сидели на полу возле дивана в квартире Вадима и допивали вторую бутылку молдавского коньяку «Белый аист». Захмелевший Вадим декламировал Сергея Стрельникова:

А если намертво скрутили
Худые мысли сгоряча
Звоните в дверь пустой квартиры
и ждите щёлканья ключа…
Там пустота по полу бродит,
Там все уехали на юг
Но ждите, вам сейчас откроют,
Накроют стол, вина нальют.

Давно нас ждёшь? Тихонько спросят.
И вы признаетесь – с утра.
Вздохнут и скажут – Скоро осень…
И вы поддакните – пора…
Пора и сразу же, наверно,
Там, за окошком, не спеша
Прольётся бусинкою первой
Дождя жемчужная душа.

Затрепыхается бессильно
Седое серое крыло
И это будет так красиво
И так мучительно тепло.

И кратковременно, как эхо,
Мелькнёт догадка, наконец,
Что, счастья большего, чем это,
Наверное, на свете нет –
Сидеть с приятелем залётным,
Всю ночь в беседе, до утра …
Свои заштопанные локти,
Не отрывая от стола.

– Ты как хочешь, но обратно я через забор не полезу.

– Не боись, вывезем.

Часов в восемь утра, в дежурном УАЗике воинской части, в «собачнике» за задним рядом сидений, накрытый пропахшим бензином солдатским одеялом, и прикрытый сверху детскими саночками, Гришка пересекал авто-КПП городской проходной. Тогда, не дыша и нарушая режим, он и предположить не мог, что через много лет станет жителем этого закрытого города и тысячу раз, на вполне законных основаниях с теплой улыбкой приятных воспоминаний будет проезжать это КПП.


На фото слева Аверьянов, справа Чередник 1982 год

Первую часть цикла "Встречаются эти ребята повсюду" вы можете прочитать по ссылке ниже:
  Встречаются эти ребята повсюду http://proza.ru/2025/12/29/475