У Балтики

И вновь костры зажглись у Преголи, но уже не в честь Перкунаса. Дым ладана смешался с запахом ели, молитвы на латыни заглушили древние песнопения. На пепелище капища вырос крест, а над ним - суровые лики католиков. Покоренные пруссы склонились, принимая новую веру, но в них тлел уголек былой свободы.

Сквозь века, шепотом передавались легенды о Перкунасе, Патуласе и Патримпасе. Тайные знаки, вырезанные на деревьях в глухих лесах, напоминали о старых богах. В дни летнего солнцестояния, когда солнце достигало своей наивысшей точки огонь древней веры вспыхивал в их глазах.

Время шло, и имена богов постепенно стирались из памяти народной. Но в грозовых раскатах, в шепоте дубовых рощ, в порывах ветра над дюнами Куршской косы – везде чувствовался лик Перкунаса, вечно живого в сердцах тех. И даже тевтонские кресты, возвышающиеся над землей, не могли полностью заглушить отголоски древних капищ у Преголи.

Века прошли, и капище забыто. Лишь ветер свистит над Преголей, да волны бьются о берег Балтики, шепча древние имена. Заросли травой камни, на которых когда-то приносились жертвы Перкунасу. И лишь редкий путник, случайно забредший сюда, почувствует странное волнение, словно эхо давно ушедших времен коснулось его души.

Но память о старых богах не исчезла. Она тлеет. В глухих соседних литовских деревнях, где еще помнят древние предания, шепчут имена Перкунаса, Патуласа и Патримпаса. В дни летнего солнцестояния зажигаются тайные костры, и звучат древние песни, посвященные силе природы и духам.

Иногда, в грозу, когда молнии рассекают небо молвят: "Это Перкунас (Перун) гневается". И вспоминают о вождях, погибших за свою веру, о Гланда, Геркусе Мантасе и Дивоне, что повстали против тевтонцев. Их имена в легендах, символизируя свободу духа и непокорность.

Христианство пришло, но не смогло вытеснить древние верования. Они переплелись с новыми, создав причудливый узор народной культуры. В православных храмах можно увидеть иконы, украшенные балтийскими орнаментами, а в католических костелах услышать песнопения на литовском языке.

Самбийские брега помнят многое. Они видели и языческие капища, и рыцарские замки, и советские танки. Они хранят в себе историю этого края, историю борьбы и веры, историю о том, как древние боги продолжают доносить их лики из языческой тьмы давних лет, даже когда кажется, что их давно забыли.