Несуны. Малые и большие

               Из интернета: «Несунами называют работников, которые замечены в мелком воровстве. Они уносят домой со своего предприятия то, что «плохо лежит».


                МЕЛКИЕ НЕСУНЫ

                Сколько Алексей помнил себя в детстве, столько он сталкивался с тем, что многочисленные соседи в большом общественном дворе, тащили с работы всё, что можно было легко «спихнуть» или использовать дома. Зоя Павловна, трудившаяся на химзаводе, продавала маме за полцены соду и персоль для стирки, санитарка Катерина – хозяйственное мыло и какие-то щётки, списанные простыни на тряпки, у фотографа Владимира Михайловича отец покупал реактивы и качественную пленку. Из соседнего двора жена рыбака частенько приносила продать с утреннего улова бригады ставридку, барабульку, селёдку и прочую «рыбью мелочь» задёшево!

           Про официантку Жанну Петровну – так то вообще отдельная тема! Она практически не ходит по магазинам и не готовит еду, как все хозяйки, на вонючих примусах и керогазах под навесиками у дверей квартирок. Разогревает в прихожей на электроплитке уже готовые блюда. Конечно, в санаторской столовке всегда найдутся лишние порции: одни отдыхающие раньше уехали, а кто-то не пришёл на обед или ужин из за экскурсии ... Катьку регулярно подкармливает котлетами, свиными отбивнушками, кашей, а та отрабатывает ей уборкой в доме.

             Как здесь не вспомнить старую народную пословицу: «Что ни двор, то вор. А есть дворы, где все воры. Не украдёшь – не проживёшь». К ней в советское время, после войны добавилась приставка: «Всё вокруг колхозное – всё вокруг моё!»

                Когда Лёша пошёл на работу в механический цех, то за полгода накопил на первый в их семье телевизор, который помогла купить (дефицит был большой – очередь на несколько лет) жена брата, работающая в торговле. Высокую антенну сварил на производстве и, закинув на плечо, спокойно принёс во двор, не задумываясь о том, что кто-то по дороге из начальства спросит, а оплатил ли он за металл трубы и расходные материалы при изготовлении.  Не принято это было тогда...

                НЕСУН НЕСЧАСТНЫЙ

                Как говорили потом рабочие – во всём был виноват Иван Иванович – участник Отечественной войны, самый опытный и заслуженный слесарь сборочного цеха на опытном заводе.

              Предприятие, о котором пойдёт сказ, относилось к ведущему НИИ химической отрасли и предназначение его было в том, чтобы создавать первичный промышленный агрегат, или изделие, аппарат, реактор и тд., для проверки на практическом опыте того, что пока изобрели и на бумаге в чертежах «изобразили» учёные, конструкторы и инженеры.

                ...Так вот, подошло время обеденного перерыва и Иваныч, находящийся «не в духе» от постоянного присутствия за спиной автора проекта будущего химического монстра (предназначение было близким к оборонной отрасли и засекречено), демонстративно громогласно заявил: «Как говорится, война – войной, а обед по расписанию!» ... И пошёл в бытовку перекусить, что принёс с собой в тормозке. Все остальные работяги, раскиданные по разным работам в большом цеху, дружно подхватили этот почин, побросав дела, и разошлись в столовую, буфет или в раздевалку.

               Кто из них по дороге зацепил и нечаянно уронил на пол какую-то небольшую решётку, неудачно стоявшую в проходе между станками, рядом с принесёнными от разных участков, уже готовых к сборке объёмными деталями, осталось неизвестным... Как и то, кто из последующих идущих слесарей, просто, для порядка, поднял решётку и, не зная её предназначение и принадлежность, поставившую немного в стороне - возле небольшого контейнера с металлическими «отходами» и опилками.

                Степан Сергеевич, задержавшийся возле токарного станка – не бросишь ведь работу на полуготовности - отстал совсем ненадолго от других по времени. Зная, что жена ждёт его на обед в домике садового кооператива, расположенного через дорогу от завода, в пяти минутах спокойной ходьбы, долго вымывал промасленные руки, все во въедливой, мельчайшей металлической пыли, выходил из цеха одним из последних.

                Пробираясь среди лабиринта станков, шкафов, стеллажей с готовыми к монтажу узлами разных агрегатов, предназначение которых ему не положено было знать (да, и совсем неинтересно), увидел блестящую сетчатую решётку возле ящика с отходами производства, вывозимыми на свалку, и сразу понял, что это как раз то, что можно вмонтировать в дверцу курятника, для лучшего проветривания. Мало ли, что в химическом производстве блестящего, когда везде используется титан, нержавейка, латунь, бронза ... – может алюминиевая или оцинкованная ...

                Не раздумывая, но, по привычке, на всякий случай, быстро оглядевшись по сторонам, завернул тонкую, довольно увесистую решётку вокруг рубашки, заправил в штаны, чтобы не выпала и, застегнув рабочую куртку на все пуговицы, направился к проходной, довольный тем, что из «мусора», регулярно выносимого им из любимого предприятия, теперь успешно завершит обустройство домика для птичек, так любимых супругой из-за высокой яйценоскости. После сытного обеда, загнув немного лишний край сетки, забил четыре гвоздя по краям – вот и все дела – пошёл на рабочее место.

                ... Автор проекта, реализуемого в сборке агрегата, только ближе к вечеру, в момент монтажа этого узла, обратил внимание и спохватился, что катализаторной решётки, полученной к обеду мастером на складе, как пришедшую от поставщиков заводов – смежников, в наличии нет! Именно от неё зависел весь ход химического процесса в реакторе! Это изюминка всего задуманного, а теперь претворяемого в металле для производства продукции импортозамещения в оборонке.

               Решётка состояла из сплава в своём большинстве в платине, два года, с огромным трудом, выбивалась через разные высокие инстанции, ведомства, и стоила эквивалентно 5 – 6 легковым машинам ВАЗ... Мало того, являлась «авторским изобретением», по химическому составу не имеющем аналогов в  советской металлургии! Отсрочка пуска реактора, могло привести к срыву целой цепочки, завязанной на его будущей продукции, выпуска изделий военного предназначения.

                Как говорят очевидцы, доктору технических наук понадобился срочно доктор медицинский... Было из-за чего «рвать на себе волосы!!!». Вот только тут всё и стало известным! Вскрылось наяву! Расценилось «там, где положено», как попытку сорвать выполнение оборонного заказа и «утечку секретов», конечно, потенциальному противнику...

                За считанные минуты в известность были поставлены все силовые (как сейчас говорят) структуры, родное НИИ и даже ведомственное министерство, а ещё через короткое время на завод прибыли сотрудники местных отделов КГБ, МВД, и в дороге уже была республиканская бригада опытных сыщиков ...

                Вневедомственную охрану на проходных сразу сняли для проведения с ними следственных действий, а вместо неё «шмон» ВСЕХ работников,  выходящих с завода, не смотря на звания и должности, жёстко проводили приезжие «товарищи».

                Никому ничего (кто не был в допуске) не объяснялось из-за чего такое необычное событие происходит – соблюдался положенный режим секретности. Степан Сергеевич был очень доволен, что не припрятал сетку на рабочем месте до окончания смены, а вынес сразу в обеденный перерыв – спасибо жене, которая ждала его на обед в садовом домике.

            Но, ... городок небольшой, событие знаковое для него, через сотрудников милиции просочилось, что задержутся на работе, так как на заводе ищут какую-то «драгоценную» решётку... Поздно вечером супруга рассказала мужу, о чём ей только что по телефону и по большому секрету поведала подруга, муж которой служил в уголовном розыске ...

            Мужчина не мог до конца поверить в случившееся, но интуитивно понял, что «приплыл» – уж больно сеточка была похожа на новую своим блеском, ещё весом (на который он, как спец по металлу, сразу обратил внимание) и, возможно, оказалась возле мусорного контейнера по стечению обстоятельств ...            

                ... Степан Степанович явился с повинной в отделение МВД рано по утру, не приходя на работу и ... попал сразу на совещание, проводимое приехавшим генералом...

                На его дачном участке никогда до этого времени не было такого наплыва высоких должностей и звёзд! Дверка курятника с катализаторной решёткой была изъята в качестве вещественного доказательства ...

                ВЕЛИКИЙ НЕСУН

               Анатолий Фёдорович Лапов был интереснейшим человеком!                Невысокого роста, худощавый, очень подвижный, хваткий и деловой в работе, всегда в приподнятом настроении, контактный, говорливый, порой, ироничный к незнакомым людям, но в хороших знакомых – «души не чаял», как говорится в народе, и готов для них был сделать всё возможное.

                Кадровый военный, фронтовик, к пятидесяти годам закончил службу в должности заместителя командира авиационного полка по технической части, в звании майора, с двумя боевыми орденами и множеством медалей. Гражданская доля принесла ему сразу несколько подарков от Судьбы.

               Во-первых: на огромном химическом заводе, по возросшим потребностям, расширялась кислородная станция и его, как имеющего достаточный опыт работы со взрывоопасным кислородом в высотных самолётах, сразу взяли замом, а вскоре назначили начальником всего производства. Во-вторых: на ближайших предприятиях в округе и на селе никто больше кислород не производил, а системно покупали и клянчили его на химзаводе. В-третьих: в начале 60-х годов в городок начали проводить газ и все зажиточные хозяева стали переоборудовать в домах отопление и улучшать бытовые условия. Тут же сформировались устойчивые бригады шабашников, которые карбид для сварки добывали, а с кислородом всегда были проблемы ...

            Понятно, что человек склада характера как у Фёдоровича, всегда найдёт в этой «схеме» своё нужное место... Имея в распоряжении станции техническую машину-фургон, всегда можно было загрузить её всем необходимым, посадить слесарей или сварщиков, в зависимости от задания, и выехать за пределы завода по звонку руководства без проверки на проходной со стороны вневедомственной охраны. Телефонное право в те годы процветало неимоверно!

                Ну, а когда везёшь что-либо «левое» для начальства, почему бы не прихватить немного и себе. Вывозить, так вывозить! А если задержат и спросят, почему загрузил 2 баллона вместо одного, то всегда можно «отбрехаться», что один неполный, а вдруг его не хватит на выполнение работ!

                Вскоре, все кому надо, знали, что у Фёдоровича в любое время можно поживиться баллончиком прямо на дому – не теряя время для оформление документов на заводе. Знало ли это начальство? Очень может быть! Ведь удобно: тебе звонит нужный товарищ (ночь, полночь или на праздники) и слёзно просит выручить кислородом, которого не хватило «для себя, любимого» на очень ответственное дело. А ты одним звонком Лапову, все проблемы порешал! Когда просит высокое начальство – тем более, оперативность оценят и учтут! Негласное правило «ты мне – я тебе», ведь никто не отменял...

                С годами, когда Анатолий Фёдорович обжился по заводе, идеально наладил работу кислородной станции, которая не вылезала из числа передовых по всем показателям, приобрёл авторитет и признание новых заслуг. Теперь он мог позволить себе напрямую, при выполнении каких-то дел по многочисленным цехам, попросить у начальника производства или мастера, сущую для них мелочь – для своей станции, конечно, - банку краски, мешок цемента, лист пластмассы, металла, или сварить ёмкость для жидкости...

                Была одна слабость (или грешок!?) у заслуженного ветерана – ну, не мог он просто так пройти возле того, что плохо лежит... – Заметят, что взял, так всегда можно отшутиться, мол «не раскидывайте, не оставляйте без присмотра». Или сыграть «дурку», как он порой выражался, – думал, что «выбросили за ненадобностью. Лапов я – так и есть! Никуда от фамилии не спрятаться!» Сейчас это называют клептоманией: человек не нуждается в украденных вещах, но получает удовольствие или облегчение от самого факта приобретения. Это к чему написано? Поймёте позднее ...

                ***

               ... Когда Алексей начал строить гараж на земельном участке у тёщи, то познакомился с соседом – Анатолием Фёдоровичем.  Любое обращение к матери жены заканчивалось словами, что «этих инструментов ( или материалов) в сарае и запасе нет, но у соседа, точно, есть!» И оказывалась права! Интереснейший человек! Одно только то, что он до 80 лет продолжал работать на химзаводе, уже говорило о невероятном потенциале активности, мозговой деятельности и прочих, прочих достоинствах начальника кислородной станции!

                Сам Лапов особенно зауважал  Лёшку, после того, как тот сам (но с согласия Фёдоровича) развалил старый, покосившийся местами забор между двух участков и построил новый из сетки рабица, не прося ничего взамен. Ну, разве что – поставить стенку гаража на малой части границы – сущая мелочь по тем далёким временам, когда жить с хорошими соседом считалось лучше, чем с родственником!

                Бег времени никто не отменял, незаметно пролетают десятилетия, состарив всех и приближая неминуемый конец. Умер ветеран чуть не дожив до 93 лет. Последние годы за ним ухаживала семидесятилетняя дочь Эмма. Интересно было наблюдать, как она натягивала длинную верёвку через весь двор и старик, уже почти совсем потерявший зрение, держась за неё, ходит туда – сюда, стараясь поддерживать себя хоть в какой-то физической форме, не сдаваясь дряхлости...

                Тайные наклонности и слабости Лапова, уровень его «достижений» и вовлечённости в клептоманию вот только тогда по-настоящему стали понятны Алексею. До этого некоторые намёки со стороны тёщи, и собственные рассуждения и предположения, не могли и на десять процентов предположить, что кроется за дверями гаража и сарая, из которых сосед выносил ему на время нужные иногда электроинструменты и прочие мелочи... 

            Не дождавшись пока исполнится девять дней после смерти, соседка, стремясь всё вместе с домом побыстрее реализовать и уехать домой в Омск, пригласила Алексея приобрести, что ему пригодится в хозяйстве из «накопленного отцом добра». То, что он узрел в гараже (машину продали почти десять лет ранее), большом сарае и под навесом за ним, с крышей, сделанной из бортов самолёта, – покоряло воображение!!!

                Лёша ходил, вероятно, с открытым ртом, сперва просто «знакомясь и оценивая то, что может понадобиться». Большой подвесной дюралевый бак для дополнительного топлива в бомбардировщик, шесть кислородных баллонов (хотя дед уже давно не работал на химзаводе), пять ёмкостей, сваренных аргоном из титана, объёмом от пятидесяти до трёхсот литров под бензин. Ещё несколько больших листов нержавейки, титана, с десяток листов пластмассы, стеклопластика, алюминия разной толщины, много разных начатых листов и кусков различных цветных металлов, стояли аккуратно вдоль стены, припорошенные прошлогодними листьями и многолетней пылью.

                В сарае и гараже на многочисленных полках и стеллажах всё было  подготовлено к ознакомлению потенциальными покупателями. Стопками и в полуистлевших картонных пачках на полу складированы керамическая облицовочная и тротуарная плитки; на двух столах разложены электрические и ручные дрели, точильные станки с запасными электромоторами и кругами, различные тиски и струбцины, какие-то агрегаты, предназначения которых мужчина не знал. Также присутствовали несколько разноцветных коробок – упаковок с новенькими механизмами, вникать в суть которых Алексей не стал.

               На полках и специальных стендах, закреплённых на стенах, аккуратно разложены, развешены для удобства, чтобы были всегда под руками и на виду, невероятное количество напильников, отвёрток, стамесок, дверных и навесных замков, свёрл, гаечных, газовых и прочих ключей всевозможных видов и предназначений. Некоторые из них упакованы в наборах, на вид никогда не распечатанных. Ещё водопроводные и газовые краны от полу– до двух дюймов, смесители, кран-буксы, сгоны, контргайки, резьбы не только в чёрном металле, но и в в бронзе ...

                В левом углу стояли разной длины и диаметров обрезки водопроводных труб; блеск латуни и нержавейки, серость титана и алюминия, краснота меди там превалировали. В противоположном – разместились чугунные канализационные трубы и фасонина, фитинги к ним. В одном месте висели на больших крюках скрутки проводов, кабелей...  Возле входа в двух больших мешках скрывались электрические лампочки различной мощности, размеров и специфического предназначения, которого мужчина не знал ...

                ***

                Можно, если во всём этом покопаться, рассмотреть и прочитать что «пряталось» в разноцветных пакетах, мешочках, коробках, банках – склянках, было найти ещё много чего интересного, но Алексей, устав от такого обилия, которому мог позавидовать строительный отдел или небольшой скобяной магазин, сдался! На вопрос соседке, почему отец не продал все эти накопления, ранее – ответа не получил. Возможно, у того рука не поднялась отдавать за бесценок свои «заначки»!

                Во дворе выразил  восхищение хозяйственностью Анатолия Фёдоровича, его умению к собирательству... Эмма, почувствовав некоторую иронию, поспешила объяснить, что многочисленные друзья, зная тягость отца к разным инструментам (а к другому»), постоянно дарили их ему до самой смерти.

              ... Предназначения и цены многих предметов она не знала, даже походив среди развалов «блошиного рынка», поэтому всё пыталась вытащить информацию из соседа, который предложив пригласить кого-либо из знакомых «технарей», сослуживцев или приятелей по работе отца, заявил, что навряд ли у кого-то найдётся столько свободных средств, чтобы это всё приобрести. А, во-вторых: если сразу этот объём товара выложить на рынке – вмиг собьются цены. Посоветовал найти надёжного человека и сдать ему всё под реализацию, которая займёт много месяцев... 

            Себя он тоже не обидел, приобретя в последующие дни много чего из «богатых развалов» необычайного соседа. Да будет ему земля пухом! Эмма Фёдоровна легко (не ею добыто!) соглашалась на бросовые цены и готова была отдать побольше всего по цене металлолома. Лапов, точно, перевернулся бы в гробу, узрев, как дочь транжирит его плюшкинские накопления. Но не будем богохульничать...
 
                Тёща рассказала, что в последующие недели приезжали многие на легковых машинах и грузовых, бортовых, с несколькими грузчиками, которые таскали всё, что приобрели, под аккомпонент громкого возмущённого лая собаки («нажитое растранжириваете!»), по этому случаю запёртой в конуре.