Я вам один умный вещь скажу но только вы не обижай

Счастливая почтальонша (Любовь Соколова) благодарит бабку, которая отдала ей старое ромкино пальто.(Кадр из фильма "Вам и не снилось").



Дальше она с гордостью пролетариата отказывается от предложенных яблок. "Есть у нас!" Та же гордость, видимо, не позволяет ей зашить дырку на плече. Пусть все видят, как я упахиваюсь.



   Когда молоденькая, на 16 лет моложе Соколовой, Виктория Токарева позвонила в квартиру Данелия, ей открыла женщина в халате с дыркой на боку. "Матрена, домработница" - определила Токарева. Ан нет! Народная артистка СССР Любовь Сергеевна Соколова, жена Георгия Данелии, с которым Вика собралась писать сценарий к фильму "Джентельмены удачи". Ну и что, что гражданская жена. Мать Данелии вон тоже с мужем в гражданском браке прожили и ничего.


Острый взгляд писательницы Токаревой не мог не заметить странности в союзе между Соколовой и Данелия. Их разница в возрасте - 9 лет уж очень бросалась в глаза. "Как мама с сыном". Дело было не только в возрасте.


Гия Данелия никогда не голодал.

Люба Соколова голодала в блокаду так, что перед ее воспаленным взором, равнодушно скользящем по замершим трупам с вырезанными ягодицами...

...перед Соколовой предстал Николай Угодник. В кепке. Осмелюсь предположить, однако, что и без помощи Николая Угодника ивановская девчонка Люба выжила бы. Страсть к жизни, сила духа в этой доходяге скрывались просто неимоверные.


В 1940 году она стала женой Георгия. Вошла в семью, в старинный род Араповских.



Прожила с ним чуть больше года. Георгий умер в блокаду, на заводе, его скинули в подвал умирать. Это явилось отправной точкой в судьбе Любови Сергеевны. В эту топку страха, ужаса и бесконечной вины она всю жизнь старательно кидала все, что дарила ей жизнь. Дарила!


Блокада - это ведь не только сухари в мешочках на всю оставшуюся жизнь. Это и безмерная вина, что живу, а Георгия нет. И странная попытка заменить одного Георгия на другого. Будто и нет прожитых лет. Будто все можно поправить.


Эту странность замечали все, а в первую очередь Николай, сын.


какая страшная квартира.

здесь завихрения тупые,

мужчины все глухонемые...

здесь женщины полусвятые,

эмоции полукривые...


Невозможно жить в таком мире. Коля и не смог.

Данелия всю жизнь тосковал о Коле. Винил себя. Каялся. Во всех своих книгах Гия вспоминает о сыне. И ничего - о Соколовой. Будто и не было 26 лет, хоть и гражданского, но все же брака.


Гия Данелия был очень влюбчив.

"Первый раз я влюбился:

- Девушка, который час?

- Дурак! - крикнула она, не оборачиваясь.

Мне было 6 лет. Ей - 9."

Детство в Тбилиси. Друзья. Открытый дом в Москве, с застольями, разговорами, смехом. Войдя в такую семью, Люба Соколова очень старалась, готовила, убиралась, отказывалась от больших ролей. А через двадцать шесть лет Георгий ей скажет: "Люба, я полюбил другую. Значит, так. Галина переезжает сюда, а ты и Коля - в твою квартиру. Я все решил."

"Дал 40 рублей на переезд. Я барахлишко собрала, Гиечку поцеловала и - ушла жить к своей маме".

Девочки, которые отмахиваются от штампа в паспорте, задумайтесь. Гиям и так хорошо. Сыт, обут, любовница (Токарева) прям на дом приходит. А вот с чем вы останетесь?

И пусть Токарева великодушно в конце книги "Дерево на крыше" причислит Любовь Соколову к лику святых, мол, "на ее могиле прям паломничество, цветы некуда складывать".


Не фантазируйте, Виктория, некому за могилой ухаживать. И 100 рублей сторожу, чтоб прибрался, некому дать.


Сто лет Любови Соколовой. "Нам бы сейчас Любу Соколову. Хоть одну" - с горечью сказал Леонид Якубович. "Родина-мать" - окрестила ее Токарева. Удивительная душа, полная любви к людям. Но если б хоть чуточку этой любви Любовь подарила себе самой, ее жизнь сложилась бы совсем по другому.