Страницы счастья

   

Срок настанет. Господь сына блудного спросит:
«Был ли счастлив ты в жизни земной?»
И забуду я всё. Вспомню только вот эти
Полевые пути меж колосьев и трав
И от сладостных слёз не успею ответить,
К милосердным коленам припав.
Иван Бунин.

    Был ли я счастлив? Никогда прежде не спрашивал себя об этом. Чтобы ответить, надо охватить мыслью всю жизнь, вспомнить многое, давно забытое и никогда не осознаваемое, поднять из тьмы повседневности мелькнувшие неясные мгновения, пропустить, как золотоносный песок сквозь сито, чтобы добыть в соре крупицы породы. О первых мгновениях жизни ничего не помню. Наверное, в них были частички того, что можно назвать счастьем. Потом из полутьмы выступят яркие  вспышки:  плюшевый мишка, кубики, самолётик, танк, юла, мандарины, новогодняя ёлка, звезда на её верхушке, китайские яблочки в фольге на ветках. Полувоенный френч, пистолетик с  пружинным зарядом и резиновым наконечником на палочке, стрельба в мишень на входной двери квартиры изнутри. Розовые нежные закатные вечера первого послевоенного лета, самокат на подшипниках с кожаным тормозом над задним колесом, стрижи, с визгом проносящиеся над домом, лёгкость быстрого бега, сознание   первенства среди ребят нашего двора в футболе, в вольной борьбе с захватами на лопатки, игры во дворе до захода солнца, коньки: сначала «Снегурочки», потом «Канадки – особая гордость. Соседская девочка Таня, с её непонятной и сладостной силой притягательности. Разве всё это не было счастьем? Было, чувствовалось, но не осознавалось. Всего не упомнишь.
Дальше всё так и шло. Школа, первый класс, лучший ученик по чтению и письму, авторитет вожака. И, да, сладости, которыми баловала мама. «Ешь, - говорила она с улыбкой, - кости крепче будут». Безудержные шалости, смех, «рот до ушей, хоть  завязочки пришей». На страницы света находили тени болезней, обид, но всё смывалось солнцем следующего дня.
    Потом томления влюблённости, радости хлеба духовного т чтения книг. Пробуждение мысли. Открывшиеся каналы красоты слов. «Евгений Онегин», Гоголь, книги о юных героях. Первые опыты пера. Солнце всё чаще затягивалось тучами, но всё ещё светило. Далее длительная полоса несчастий, о которых не хочется говорить, сумрак и тяжесть в душе. Как будто Ангел-хранитель оставил меня. Зачем, почему? Для испытаний, чтобы из раздробленного кварца выплавить булат? Гоплита с клинком из меня не вышло. Не мой это путь, не моё призвание, хотя я могу постоять за себя. И, наконец, Божья милость. Око Господне вновь узрело меня в толпе серых дней. Счастье учёбы в институте по единственно родной специальности: русскому языку и литературе. Горизонт снова расширился, тучи рассеялись, и облака уже не могли заслонить света. Мгновения счастья были в кратких возвращениях в прошлое, смешанное с настоящим. Москва! «Мой парадиз». Родные улицы, шум и суета, встречи с друзьями, запах бензина широких магистралей. Музыкальный театр  Станиславского и Немировича-Данченко на Пушкинской, двери с большими латунными ручками, тёплый воздух калориферов, чай с миндальным пирожным в буфете, сказка тысячи и одной ночи - любимая оперетта «Елена  Прекрасная» Жака Оффенбаха, на которую я спешил, как на праздник:
    Но, кажется, я увлёкся  перечнем испытанных радостей. А  всего не перечислишь, не вспомнишь и не поймёшь. Сознаём ли мы до конца, что такое счастье? Ценим ли то, что называется этим словом? Может быть, счастье в том и состоит, что ого мгновения проходят незаметно, не возмущая поверхности жизни. Страницы её шелестят, белые соседствуют с серыми и тёмными. Белое и чёрное, как день и ночь, сменяют друга, смешиваются, переходя в серое и розовое, лиловое и солнечное.
    Вот и ответ на вопрос: был ли счастлив я в жизни земной?