9. Крокоззебра. Случайное неслучайное

Автор:     Крокоззебра



Аделаида сегодня не задержалась на работе. Нет, она могла бы, но начальник охраны лично прошелся по кабинетам со словами: «Все брысь! Завтра тридцать первое! Всем готовить салатики».

Аделаиде салатики готовить было некому. Сама она давно сидела на правильном питании – берегла фигуру. Только непонятно было, для кого. Она вышла из метро и огляделась. Супермаркет рядом сиял огоньками, шаурмичная светилась, и даже привычный уже музыкант, который обычно наигрывал что-то томно-меланхоличное, в этот раз широко улыбался и играл на электроскрипке нечто новогоднее, бравурное, оптимистичное. Аделаида не знала, что. Она не разбиралась в музыке.

Она опустила взгляд. Под ногами была привычная каша из грязи, соли и остатков снега.

Аделаида вновь посмотрела на витрину супермаркета – там приседал и размахивал руками Санта Клаус. Она нахмурилась – не одобряла этих странных мужиков в коротких куртках. То ли дело наш Дед Мороз – осанистый, в шубе и с юной Снегуркой под боком. Аделаида когда-то тоже была похожа на Снегурку – высокая, тоненькая, светловолосая, большеглазая и радостная. А сейчас волосы были уложены в гульку и спрятаны под капюшон, тусклые глаза обведены темными кругами, а радость… чему радоваться? Нет беды – и хорошо.

Работа Аделаиды была ответственной, утомительной и ревнивой. В том смысле, что отнимала все время – не только рабочее, но замахивалась и на то, что обычно называют свободным. Хотя тоже ведь странно – почему свободное? От чего свободное?

Аделаида смотрела на витрину и вяло размышляла о том, что бы она хотела съесть на новый год. Дома были спаржа, ростки бамбука и мороженая цветная капуста. А, да, и еще филе минтая. Все это, хоть и соответствовало ПП, на новогодний ужин не тянуло.

«Хотя бы шампанское я могу себе позволить? Брютик, бутылочку?» – подумала Аделаида и посмотрела на небо, будто ожидая ответ. Небо молчало. Тяжелые серые тучи вздыхали, обещая снег.

«Могу», - решила Аделаида и шагнула в сторону магазина.

Откуда рядом нарисовался Снеговик, она даже не поняла. А он приплясывал, переступая с ноги на ногу и хлюпал простуженным носом. Секунд двадцать прошло, прежде чем Аделаида поняла, что он не настоящий – это всего лишь человек в костюме Снеговика, и сейчас он начнет навязывать ей что-то совершенно ненужное. Она нахмурилась, и, действительно, Снеговик сунул ей в руку кусочек плотной бумаги.

- Вам сильно надо! – сказал он, тут же отвернулся и закричал:

- Салон подержанной одежды только сегодня объявляет скидки! Джинсы за тысячу! Дубленку за две!

Аделаида сунула бумажку в карман и решительно направилась в сторону магазина. В голове стучало: вам нужно, вам нужно.

Она злилась. Будто кто-то может знать, что ей нужно. Да никто. Вот она даже сама этого не знает.

Так, злясь, Аделаида купила не одну бутылку шампанского, а три, еще палку сервелата, батон хлеба, масло, банку красной икры. Потом призадумалась и добавила к набору упаковку зеленого салата. Все же нужно думать о фигуре.

***

Иван хотел выспаться. В последние дни шеф и днем, и ночью носился по городу и области, как оголтелый. То с бутылками, то с пакетами, то с коробками. А кто должен ему обеспечивать возможность передвижения? Правильно, Иван. Впрочем, жаловаться грешно – платят хорошо, а шеф вполне адекватный мужик. Иван наслышан был, что приходилось делать другим персональным водителям. Ему, тьфу-тьфу, с шефом повезло. Уже второй год вместе, и всё хорошо.

Сегодня ночью нужно было отвезти его в аэропорт и все, десять дней ничегонеделания. И даже на новый год, как в прошлый раз, дергать его не будут. Шеф летел к семье в Сочи. Его следовало забрать из дома, отвезти в аэропорт, поставить в гараж служебную машину и всё, свободен, можешь праздновать, как хочешь.

К сожалению, Иван не особо представлял, как хочешь – это как? Раньше у него была жена, и то, что хотел он, определяла она. До того момента, как она захотела развестись. Тут желания как-то не совпали, но его опять никто не спрашивал. Детей не было, от дележки имущества ему досталась сумма, достаточная для покупки однокомнатной квартиры. Только вот в другом городе. В своём уже не хватало. Но он принял это смиренно. В другом, так в другом. И уехал. В конце концов так было лучше – не встречаться с бывшей и общими друзьями.

Прошлый новый год он провёл, ожидая шефа под стенами разных злачных заведений. Так шеф решал дела. Иван знал, что шеф и тогда предпочел бы посидеть с семьей, поглощая оливье. Но увы, увы. Концертные залы, клубы, бильярдные, сауны. Такая бывает работа. А Иван ждал, дремал, слушал радио, играл на телефоне в три-в-одном. В общем-то приемлемо.

На эти праздники он просто хотел выспаться, но не будешь же спать сутками? Он подъехал к супермаркету, закупился пельменями и колбасой, что-то еще покидал в тележку, особо не вдумываясь. Выходя, заметил силуэт Снеговика, грустно улыбнулся, подумав, что не только ему нужно работать в преддверии праздников.

***

Аделаида пришла домой, разложила продукты по полкам дорогого полупустого холодильника, переоделась в домашний костюм, села на диван. Подползла тоска. Подкралась. Аделаида хорошо знала признаки подкрадывающейся тоски: начинали мерзнуть руки, ноги и нос, глаза становились влажными, сжимался желудок. С этим ничего нельзя было поделать, только перетерпеть. Тем более, что Аделаида была к этому готова – тоска всегда приползала перед праздниками, особенно, когда не нужно было работать.

Она включила телевизор, перещелкнула несколько каналов один за другим. Говорящие головы политиков и примитивная музыка – все было не то.  Непременно нужно было себя чем-то занять. И тут она вспомнила, что в кармане пуховика дырка. Ее следовало зашить немедленно. Аделаида притащила на кухню пуховик, вывернула карман, и оттуда выпала бумажка, которую дал Снеговик. Она подняла ее с пола и прочитала: «Гадалка Люсия. То, что вам нужно именно сейчас. Оперативно, конфиденциально, загадочно». И номер телефона.

Надпись была откровенно глупой, и вместе с тем притягивала взгляд.

Аделаида вспомнила о том, что вчера на карту упала годовая премия, и подумала: «А что я теряю?»

После чего решительно набрала номер телефона.

- Алло, - отозвался женский усталый и чуть хриплый голос.

- Я тут, - заторопилась Аделаида, понимая, что делает какую-то глупость, - в общем, мне снеговик у магазина, - я…

- Хотите прийти на консультацию?

- Да! На гадание. И чем быстрее, тем лучше.

- Хм… Я принимаю на Маяковского, 17…

По коже Аделаиды побежали холодные мурашки. Дело в том, что она тоже жила на Маяковского, 17. Аделаида не особо верила в судьбу, но…

- Я могу прийти прямо сейчас! – воскликнула она.

- Да? Ну ладно. Жду.

Голос назвал квартиру, это был соседний подъезд. Аделаида быстро натянула на себя джинсы и свитер и рванула по адресу. Она боялась передумать.

Квартиру ей открыла невысокая худенькая женщина лет сорока. У нее были кучерявые каштановые волосы до плеч, смуглая кожа, нос с горбинкой и почти черные бархатные глаза с длинными ресницами. Одета она была в черный балахон, похожий на судейскую мантию. Аделаида тут же пожалела, что пришла. Гадалка Люсия доверия не вызывала. Если бы не мантия, она вообще была бы похожа на любую соседку из ее дома. Впрочем, соседкой-то она и была.

Где-то в ее квартире раздавался собачий лай и, кажется, детские голоса.

- Проходите, тапки надевайте, - сказала гадалка и взглядом указала на растоптанные тапки с аппликациями в виде роз.

***

Иван открыл дверь квартиры, включил в свет. Марсик – большой черный мохнатый кот сидел в коридоре и смотрел неодобрительно. Иван подобрал его в перед прошлым новым годом. Как раз возле сауны, где шеф решал свои вопросы.

Вышел из машины размяться и услышал слабое «мяу». Кот, уже запорошенный снегом, сидел у стены здания и не шевелился. Иван забрал его в машину, напоил водой из ладони. Вернувшийся вскоре полупьяный шеф, увидев кота, только хмыкнул: черные - к счастью.

Так Марс поселился у Ивана. Кот быстро стал важным, вальяжным, распушился и начал шипеть на редких гостей. Впрочем, Иван радовался его присутствию. Все не один.

Иван проверил, достаточно ли в кошачьей миске сухого корма, поставил кипятиться воду под пельмени, включил телевизор. Ничего интересного не было. Политика и музыка. Музыка и политика. Впрочем, политики больше. Иван переключил на какой-то канал про еду, поиграл немного в телефон, поел пельмени. Глянул в окно. Там валил снег крупными хлопьями.

Скоро нужно было везти шефа.

***

Аделаида в тапках прошла в комнату. Вот та уже соответствовала ожиданиям. Темные, с тонкими серебряными рисунками обои, окно, задернутое бархатной шторой бордового цвета, черный лакированный стол и куча свечей. Гадалка достала из кармана балахона зажигалку и быстро принялась зажигать одну свечу за другой. В комнате запахло воском. И этот запах, смешиваясь с возникшим неведомом откуда запахом благовоний, как-то успокаивал и наводил на таинственный лад.

Аделаида уселась в обтянутое темной тканью кресло перед столом и сложила руки на колени.

- Простите, - сказала гадалка, - я думала, сегодня уже никого не будет.

После чего обошла стол и уселась напротив.

- Ну, я вас слушаю, - сказала она.

Аделаида заморгала. Сеанс гадания она представляла как-то иначе.

- Ах, да, все время путаю, - спохватилась гадалка, - полезла рукой под стол, достала оттуда красный бархатный мешочек, вытряхнула из него стопку крупных и красочных карт Таро. – На что гадать будем?

Аделаида растерялась. Что же ей надо?

- Мне обещали, что я… в общем, что мне нужно к вам прийти.

Гадалка вздохнула и посмотрела на дверь. Будто за той дверью было нечто очень сейчас гадалке нужное и интересное. Аделаида поджала губы, жалея, что пришла. Голоса детей стали отчетливее, они явно переругивались.

Гадалка как-то неловко принялась тасовать карты, потом протянула колоду Аделаиде:

-  Возьмите одну.

Аделаида послушно вытащила карту, положила ее на стол, напряглась. Сама Аделаида на картах не гадала, но представление имела. Перед ней лежала Башня, что означало крах всех надежд.

Впрочем, гадалка на карту даже не глянула.

- Давайте своими словами, - сказала она, - вы зачем ко мне пришли?

Аделаида замерла, все еще под впечатлением от Башни. Не то, чтобы она сильно хотела, чтобы ее жизнь была и дальше такой, как сейчас. Но лучше уж так, чем…

Не дождавшись ответа, гадалка чуть подалась вперёд, и, прищурив глаза, стала перемешивать карты, глядя при этом на Аделаиду пристально.

Испугавшись то ли острого взгляда, то ли вопроса, сама не поняла, чего именно, та снова посмотрела на карту. Почувствовала, как холодом обдало спину. Мурашки, как камни с Башни, повалились вниз по спине. Аделаида передёрнулась. Башня на карте стояла целой.

- По-ни-ма-ете, - протянула Аделаида, - все, вроде как, у меня хорошо. Только вот…

- С личным не очень хорошо, - догадалась гадалка. – Средний возраст и все такое. И вы себя за это сейчас корите.

Детский голос за дверью выкрикнул:

- Все маме расскажу!

Гадалка дернулась и вновь посмотрела Аделаиде прямо в глаза.

- Мужик есть?

Аделаида замотала головой.

Люсия вздохнула. Аделаида как-то вдруг отчетливо поняла, что у гадалки с этим делом тоже так себе и спросила:

- Еще карту тянуть?

- Ах, да, - сказала гадалка, - тяните.

Следующей картой был Дьявол. Аделаида начала понимать, что жизнь заканчивается. Стало ещё холодней. Пальцы на ногах самопроизвольно начали сжиматься и разжиматься. «Хорошо, что под столом этого не видно», - подумала Аделаида. Подняла глаза на Люсию. Казалось, та ушла в себя. Её взгляд был сквозным, сканирующим все внутренние органы Аделаиды. Губы гадалки шевелились. И волосы, кажется, тоже. Карты в руках как будто пустились в пляс, где черти начали водить хоровод под управлением Люсии. Она стала быстро раскладывать карты по столу вокруг двух вытянутых Башни и Дьявола. Хруст и шелест от расклада колоды у Аделаиды вызвал жар изнутри. От волнения она выпалила, не дожидаясь слов Люсии:

- Что вы мне скажете?

Голос предательски задребезжал.

Люсия подняла взгляд, отложила оставшиеся карты в сторону. Ещё раз посмотрела на расклад и, откинувшись на спинку стула, взмахнула ладонью над картами и сказала:

- А что тут говорить, всё налицо. Вот вы, и только вы, куда не глянь, - она ткнула пальцами в левый угол расклада, потом в правый угол. - И всё вокруг, опять вы.

Аделаида машинально кивнула.

- Вы, наверное, жизнь свою давно запланировали. Работа-дом-дом-работа? - не объясняя появление ни Башни, ни Дьявола никоим образом, спросила Люсия.

Это напрягало.

- Какое это имеет значение? – спросила Аделаида немного нервно.

- Скажите, а как давно вы делали что-то, выбивающееся из обычной колеи?

Аделаида задумалась. Свечи потрескивали. Она сместила взгляд на пламя и провалилась в свои мысли.

Как давно? Очень давно. Помнится, когда ей было чуть за двадцать, она согласилась на морское путешествие. Небольшое, на несколько часов. Ну и что, что у нее морская болезнь. Аделаида тогда все эти часы пролежала в каюте, тихо жалуясь на судьбу.

А потом, помнится, она забралась на собор, и там ей было очень страшно, и со страху тошнило. А потом, пару лет спустя, она влюбилась в женатого мужика, и это тоже было как-то волнительно… и противно. Что такого можно вспомнить о своей жизни? Да ничего.
 
Очнувшись от размышлений, Аделаида поглядела на гадалку и решила перевести стрелки.

- Вы что-то про карты мне скажете? Все плохо?

- А? Нет. Все нормально.

- Но Башня и Дьявол!

Люсия подняла левую бровь и улыбнулась.

- И что? Все переменится.

И начала сгребать карты со стола в колоду.

- Но тут камни падают! - Попыталась возразить Аделаида.

- Где? Падают. Ну падают. Это ж хорошо, что падают. Лишнее отваливается.

Аделаида медленно поднялась со стула.

- А хотите, духов вызовем, и спросим, как нам быть? - с энтузиазмом спросила Люсия, глядя на Аделаиду снизу вверху.

***

Маргарита получила высшее образование и работала в школе психологом. В целом, жизнь ее складывалась неплохо. Институт, муж, работа, дети. Работа ей нравилась, хоть и платили так себе, но дети, дети всегда служили источником вдохновения, и домой она тоже возвращалась с радостью. Да все ей нравилось в её жизни, пока муж не пришел как-то вечером со словами: «Рита, я полюбил другую, квартира, дети и собака остаются тебе, я ухожу». Квартира – это, конечно, хорошо. Только вот муж прекрасно зарабатывал, а тут честно начал платить алименты – 33% от минималки, и крутись, как хочешь. А как крутиться? Дети и собака почему-то постоянно чего-то требовали.
 
Идеи в голову не приходили. Подступал новый год, деньги заканчивались.

Впрочем, есть все равно было что-то нужно, и Рита направилась к супермаркету. Она подходила к нему, слушала нежную песню – скрипач играл что-то рождественское. На душе было печально. Возле супермаркета приплясывал большой Снеговик.

- Девушка! – закричал он, - Идите сюда. У меня есть то, что вам нужно.

- Деньги? – грустно спросила Маргарита, приблизившись.

- Лучше. У меня есть то, что дороже денег. Возможности!

Снеговик сунул ей в руку рекламку со словами: «Салон только сегодня объявляет скидки! Джинсы за тысячу! Дубленку за две!».

Она прочитала и рассмеялась:

- Да мне впору свою одежду в скупку сдавать.

Снеговик наклонил голову и хмыкнул:

- Если вы решите начать делать что-то, что никогда не делали, и принесете мне визитки, я их бесплатно для вас раздам.

«Да я ничего не умею!» - хотелось выкрикнуть Маргарите, но она не стала. Зашла в супермаркет и купила картошку, курицу, морковь и молоко. Без этого никак.

Мысль о гаданиях пришла в голову тем же вечером после просмотра шоу экстрасенсов по телевизору. В конце концов, что хотят все эти люди, обращаясь к магам и гадалкам? Спокойствия и утешения. Это Рита давать умела.

В общем, она в выходные сама переклеила обои в одной из комнат (шторы и так подходили к предполагаемому антуражу), накупила свечей, карт, достала из кладовки плащ-палатку, которую там забыл муж, дала объявление в интернете и стала ждать клиентов. Не шли. Ну вот вообще, ни звонка, ни письма. То ли не там дала, то ли конкуренция была слишком высока. И тогда ей вспомнился Снеговик. Она сама напечатала визитки на школьном принтере, а вечером, стесняясь, вручила их Снеговику у супермаркета.

Тот рассмеялся.

- Судьбу менять будем?

Маргарита закрыла щеки руками и кивнула.

- Ну смотрите, - сказал Снеговик, - случиться может всякое.

***

Аделаиде очень хотелось уйти, в конце концов, она сама решает, что и как, деньги не заплачены, она ничего никому не должна. С другой – а что ей делать дома? Спать? Женщина напротив, гадалка, хоть и пыталась держать лицо, выглядела уставшей, и Аделаида к ней как-то неожиданно прониклась.

Она присела опять на стул, расслабилась, холод, который накрывал её, испарился, стало спокойно, и уходить в момент перехотелось.

- Сколько я вам должна? - Задала она вопрос, который казался ей вполне логичен и необходим после услуги.

Гадалка посмотрела, и махнула рукой:

- Да бросьте вы, ничего не надо. Вижу, что вы не удовлетворены, считайте, это для вас был пробный сеанс.

Где-то за дверью раздавались детский плач и собачье поскуливание.

- Трудный год? – неожиданно для себя спросила Аделаида.

- Не то слово, - отозвалась гадалка и предложила: - Чаю хотите?

Не дожидаясь ответа, поспешно ушла за дверь, где сразу все стихло, как по волшебству. Спустя минут пять она вернулась с подносом, на котором стояли чашки с чаем и ваза с конфетами.

Аделаида хотела чаю, и, как выяснилось, конфет тоже. Несмотря на ПП, конфет она хотела очень. Они продолжили, отпивая чай и шурша фантиками.

- Как вас зовут? - спросила гадалка, - Я как поняла, мы соседи с вами, пришли очень быстро.

- Аделаида.

- Красивое имя, а меня Маргарита, можно Рита, - протянув руку, сказала гадалка.
Аделаида поперхнулась чаем и пожала протянутую руку.

- Люсия - это псевдоним для посетителей, - продолжила Рита, - мало ли, всякое может быть. Может, на «ты» перейдём?

Аделаида только и смогла выдавить из себя: «Угу», так как рот был занят вкусняцкой конфетой с начинкой из печенья, которую она тщательно пережёвывала.

- А что касается твоего расклада на картах, ничего там страшного нет, - сказала гадалка, - просто судьба у тебя переменится. И да, самое главное, нужно тебе помочь самой себе, хватит работать ради работы, о себе подумай.

- Так что мне делать? – поинтересовалась Аделаида, отхлебнув чая.

- Все очень просто, - быстро проговорила Рита, - самое главное, что ты должна сделать… Как это… ну знаешь фразу: если ты хочешь, чтобы случилось то, что никогда не случалось, ты должна сделать то, что никогда не делала. Сделай это!

- Не понимаю. – проговорила Аделаида.

В дверь что-то бухнуло.

- Извини, - только и успела сказать Рита, выскочив из комнаты.

Аделаида поняла, что пора уходить. Поставила чашку, достала заранее приготовленную купюру из сумки. Положила деньги на стол и вышла в коридор, где никого уже не было. Быстро оделась и покинула этот странный гадальный салон.

***

Эта тусклая светловолосая женщина средних лет была первой клиенткой Маргариты. И Рите очень хотелось и получить денег, и помочь. Но дети шумели, орали, дразнили собаку – нервировали страшно. В общем, там, за дверью, отгораживающей гадальную комнату от остальных помещений квартиры, творилось что-то непонятное и пугающее, а потому сосредоточиться никак не получалось. Риту от клиентки постоянно что-то отвлекало, и потому она напоила ее чаем, пробормотала нечто донельзя банальное – Рита и сама не помнила, что - и отпустила на волю. Было немного стыдно, потому что не отработала она сегодня ни как психолог, ни как гадалка.

С другой стороны, на столе лежала крупная купюра, а значит, пусть на недорогие подарки детям, но хватит. И пес без корма тоже не останется.

***

Аделаида вернулась домой несколько взбудораженная. Слова гадалки жгли душу. Что значит, сделать то, то не делала? Что?

Она металась по квартире, не зная, куда себя приложить, сама не понимая, почему ее так взволновали слова Риты. Аделаида подскочила к окну – там было темно.

Редкие люди шли по белому снегу, оставляя следы и отбрасывая тени. Аделаида смотрела на них, как завороженная.

Помотала головой. Нет, глупость. Нет, ерунда, не стоит внимания. Нет-нет.

Она переоделась в пижаму – теплую, веселую, с мишками, которую купила как-то, поддавшись непонятно какому настроению, и легла спать. И снились ей карты: Башня, Дьявол, Колесо Фортуны, Император и прочие старшие арканы летали вокруг и что-то делали. С Башни, как и прежде, сыпались камни, Дьявол смеялся, Колесо крутилось, Император укоризненно качал головой. 

Аделаида открыла глаза, взяла в руки сотовый, вглядываясь и не видя цифры на циферблате.

Спать дальше было страшно. Она встала, прошла на кухню, попила воды, выглянула в окно. Снег сверкал под луной. На улице никого не было.

Аделаида вспомнила Снеговика, который вручил ей визитку гадалки, в голове всплыла фраза: «нужно сделать то, что ты никогда не делала». И что же она никогда не делала? Не опаздывала со сдачей документов, не признавалась мужчинам в любви, не танцевала в баре на стойке, да и вообще давненько в баре не была. Аделаида сильно сомневалась в том, что все перечисленное приблизит ее к счастью, а потому решила, что нужно выбрать нечто менее опасное для репутации. Но вот что?

Она выглянула в окно в поисках вдохновения. Там все ещё шел снег. Обалденный снег падал крупными хлопьями, он успел укрыть собою все. Идея созрела сама собой.

Аделаида, боясь передумать, как была, в пижаме, накинула на себя пуховик, надела шапку, ботинки, намотала на шею красный вязаный шарф и рванула во двор.

***

Иван проснулся по будильнику, позвонил шефу – тот бодро отрапортовал, что ждёт.

Время ещё было. Сварил себе кофе, перекусил сосисками. С грустью подумал о том, что вот если бы стояла у него в квартире ёлка, она мигала бы огоньками. Но для кого ее ставить? Для себя или для Марса? А зачем?

Он надел костюм. Это было смешно. Кому нужен его костюм в это время суток? И шеф, между прочим, не настаивал. Но Иван к этому как-то привык. Раз в костюме, значит, на работе. Ботинки он начистил с вечера, а потому сейчас обулся, оделся, взял ключи от машины. Своя стояла в паркинге под домом, но ее следовало завести, добраться на ней до служебной, там пересесть, потом вернуться. Привычные действия.

Иван подумал, что нужно купить мандаринов. Пусть дома пахнет хотя бы мандаринами, раз ёлки нет. Очень хотелось праздника.

Он вышел из дома. Была ясная морозная ночь. Снег искрился под фонарями и падал медленными крупными хлопьями, оседая на ресницах. Тихо. Все спали. Переливалась огоньками в отдалении поставленная управляющей компанией ёлка. Он втянул в себя морозный воздух, мотнул головой, и спустился в паркинг. Нужно было ехать.

Иван забрал начальника, отвез в аэропорт, высадил на привокзальной площади. Выходя, шеф протянул пакет со словами:

- Вань, с новым годом.

В пакете оказалась бутылка дорогого шампанского, коробка конфет и, неожиданно, сетка с мандаринами. Иван достал одну мандаринку, очистил и съел. Она, кисло-сладкая, ароматная, заставила улыбаться.

Ехать обратно было тяжело – снег засыпал лобовое стекло и дорогу. Добравшись домой, вышел из паркинга. Увидел женщину, которая катала снежные шары. Иван сразу понял, что снеговика лепит. Ну а что еще может делать женщина ночью, катя перед собой ком снега? Не бабу же снежную.

Она уже сделала низ снеговика и теперь докатывала второй шар – немного грязноватый, но уже достаточно большой. Конец ее красного шарфа змеился по спине, шапка была сдвинута на бок. Ясно было, что женщина устала. Она спотыкалась, зарывалась ногами в свежевыпавший снег, но продолжала катать.

***

Аделаида выскочила во двор. Было удивительно светло. Еще недавно все было покрыто мокрой грязью, но сейчас подморозило. С неба падал снег – предновогодний, лохматый, мягкий. Аделаида знала, что она должна делать – катать снеговика. Она не делала это сто лет. Она хотела этого! В конце концов, что сказала гадалка? Делать то, что никогда не делала. Под никогда это не подходило. Но никогда это что? Это забытое давно.

Она начала катать маленький шарик, который постепенно становился все больше и больше. Пусть кривой, пусть грязноватый, но он начинал походить на нижнюю часть снеговика. В конце концов, именно снеговик велел ей отправиться к гадалке. Так вот пусть сейчас посреди двора красуется его скульптурный потрет и принимает на себя всю ответственность за то, что случилось и что не случилось.

Это было неожиданно весело – глубокой ночью лепить снеговика в одиночестве. Аделаида думала, как же удивятся соседи, когда это увидят. А если не удивятся, сами виноваты – значит неправильные это соседи.

На душе было светло и тепло. Она катала снеговика. Мелькала мысль о том, как она в одиночестве будет затаскивать вторую часть снеговика на основание, но мысль бы такая – вялая, на заднем плане. Было жарко.

***

- Простите, - сказал Иван. Женщина не услышала. Она, казалось, его не видела.  У нее была цель – катать снежный шар.
 
- Простите, - повторил Иван, подошел ближе и тронул женщину за рукав. Она остановилась, взглянула на него не испуганно, а как-то недовольно. Мол, кто мне тут мешает. Иван увидел румяное светлокожее лицо, яркие глаза, мокрые волосы, упавшие на глаза, и пропал.  Казалось, что падающий снег укрывает незнакомку целиком – и тело, и душу. Казалось, что мир затих, и вокруг никого – только Иван, незнакомка и шар снега.

Иван поставил на снег пакет с подарками шефа и предложил:

- Хотите, помогу?

- А хочу! – сказала женщина, - Давайте!
 
Дальше они катали шар, втаскивали его, смеясь, на первый. Потом делали еще один. Потом Иван бегал по району, выискивая подходящие для рук снеговика веточки. А когда принес, у того уже красовался длинный и слегка кривоватый морковкин нос. 

- Чего-то не хватает, - сказала женщина, отходя в сторону и любуясь снеговиком. Тот, большой и бодрый, стоял, раскинув сделанные из веточек руки и, казалось, готов был обнять мир.

И тогда Иван снял с головы шапку и водрузил на голову снеговика.

- Точно! – обрадовалась женщина, размотала с шеи красный шарф и накинул его на снеговика.

- Так лучше! – сказала она, ликуя.

Иван смотрел на женщину, и в душе его было тепло и мягко. И пусть он даже не спросил, как ее зовут, и где она живет, он знал – она его. Его и точка. И никуда теперь она от него не денется. И так тепло было в душе от осознания этого, так правильно, что он рассмеялся, подняв голову, ловя ртом снежинки, а потом подошел к этой женщине – тоже смеющейся, разгоряченной, обнял ее, будто так и надо, будто можно, и поцеловал в холодные губы.

***

Рита уложила спать детей, накормила пса и уселась в кресле с вязанием. Напротив нее что-то бормотал телевизор, петли ложились ровными рядами, и было ей почти хорошо. Именно что почти. Она и сама не могла понять, отчего на сердце неспокойно, отчего душа волнуется и жалобно чего-то просит.
 
В комнату, цокая когтями по ламинату, вошел пес, положил голову ей на колени, взглянул в глаза просительно.

- Ну вот еще, - недовольно сказала Рита, - мы с тобой вечером гуляли.

Пес вздохнул и сел рядом. На его морде отражался укор.

- Не хочу я туда, - произнесла Рита, инстинктивно избегая слов «улица» и «гулять». Впрочем, слово «туда» пес, похоже, уже выучил, поскольку поднял уши и посмотрел вопросительно.

- Нет-нет, - сказала Рита, пытаясь сосредоточиться на вязании.

И тут зазвонил сотовый. Она испуганно дернулась и нажала прием. Услышала взволнованный мужской голос:

- Люсия?

- Вы что, с ума сошли, - забормотала она, - ночь на дворе, я не принимаю.

- Подождите! Я совсем…

Рита решительно нажала отбой и включила на телефоне беззвучный режим. Телефон тут же завибрировал, высвечивая на экране все тот же незнакомый номер. Рита смотрела на него немного испуганно. Ну в самом деле, кому может понадобиться помощь гадалки в это время? С другой стороны, а вдруг это – жест отчаяния. Вдруг она не снимет трубку, а наутро найдут чье-то тело и записку рядом с надписью: «Прошу во всем винить гадалку Люсию»? Та еще реклама. Рита хмыкнула и взяла трубку.

- Да, я слушаю.

- Подождите, выслушайте меня, пожалуйста.
 
- Я слушаю. Но, может, вам лучше записаться на завтра? Если очень срочно, я смогу выкроить час.

- Да не в этом дело, - в голосе послышалась досада, - я с вами хочу поговорить. Сейчас.

Рита нахмурилась, сказала недовольно:

- О чем?

Голос вздохнул:

- Я – Снеговик.

- Какой снеговик? – отозвалась Рита и тут же вспомнила Снеговика – того, что обещал раздать, и, судя по посещению Аделаиды, раздал Ритины неумелые сделанные на принтере визитки. Да, голос был похож. Приятный, кстати, голос. Он ей и тогда, возле супермаркета понравился. Странно, что сразу не узнала. С другой стороны, она взрослая женщина, мать двоих детей. Не пристало ей знакомиться с мужчинами на улице, да и принимать звонки от незнакомых … снеговиков… тоже не стоит. А уж гадать…

- Вы много знаете говорящих снеговиков? – развеселился голос.

- Одного, - ответила Рита и улыбнулась.

- Ну слава богу, вы меня узнали. А это значит, мы с вами знакомы. Почти. Во всяком случае, я вас вижу часто. Да и вы меня. Только не обращаете внимание.

- Да кто обращает внимание на снеговиков?

- Ну вот, - расстроился голос, - а я так кричал, так размахивал этими листовками.
Риту этот диалог стал забавлять.

- Вам нужно делать это летом, - предложила она, - тогда все будут ваши.
Голос вздохнул.

- Послушайте, - произнесла Рита, - а зачем вы, все-таки, мне звоните? Думаете, я куплю эти ваши джинсы по тысяче, пуховики за две?

- М-м-м, нет. Моя смена уже закончена. Я вот подумал, Люсия…

- Рита, меня зовут Рита.

- Рита подходит вам гораздо больше. А я Андрей. Но можете звать меня Снеговиком. Так вот, Рита-Люсия, снеговики любят снег, а на улице его сейчас много.

- Это вы к чему, Снеговик Андрей?

- Думаю, мы живем недалеко друг от друга, раз я так часто вас вижу. Я сейчас гуляю с собакой. У меня большая добрая собака с висячими ушами. И она в тапках и попоне со снежинками. Пойдем гулять с нами?

Рита перевела взгляд на своего пса. Тот, навострив уши, явно прислушивался к разговору и, так же явно, уловил слово «гулять», поскольку привстал и медленно вилял хвостом.

- Ладно, - сказала Рита, - подходите к Маяковского, 17. Только со мной тоже будет большая собака. Правда, уши у него стоят и попоны нет. И тапки он не носит. Вредничает.
 
- Обожаю вредных собак, - весело отозвался Снеговик Андрей, - через десять минут мы у вас.

Рита положила трубку и подошла к окну. За ним, веселясь и дурачась, два взрослых человека лепили снеговика.

«Если ты хочешь, чтобы произошло то, что никогда не происходило, ты должна сделать то, что ты не делала» - вспомнила Рита свои слова и решительно надела на пса ошейник.