Из старого портфеля

         Наш южный город, зеленый и нарядный в теплое время года, поздней осенью имеет унылый вид. Деревья стоят голые, и природа сильно укороченным световым днем как бы пытается скрывать эту неприглядность. Остап Ибрагимович не преминул бы выразиться: «Нет… Это не Рио-де-Жанейро. Это гораздо хуже!» А хуже, как минимум, потому еще, что как только солнце с красными и оранжевыми оттенками, медленно скрываясь за горизонтом, погружает город в сизые сумерки, огромные крикливые стаи ворон возвращаются с мест кормежки и оккупируют центральную часть города. На макушках самых высоких деревьев они черными пятнами устраиваются на коллективную ночевку, еще долго обсуждая главную жизненно важную тему успешно проведенного дня: где, что нашли и сколько съели. И, не откладывая в долгий ящик, они уже в ходе обсуждения, словно для большей убедительности, начинают подтверждать свои достижения летящими вниз белесыми испражнениями. Проходит несколько дней и все тротуары в зоне их ночевок становятся заляпанными этими художествами, исключая не только романтические прогулки, но и вообще делая рискованными маршруты в этой зоне.

        Еще с детства многим известна неодобрительная фраза: «Ты что, ворон считаешь?», но то ли от незнания (был пай-мальчиком и ни разу не стрельнул из рогатки), то ли находясь в научном вакууме, один молодой местный орнитолог подсчитал пусть не количество, но массу этих пернатых, к сожалению, не являющихся предметом охоты. Видимо, появившиеся народно-хозяйственные задачи, а с ними и кое-какие научные мысли, заставили прервать любительские исследования молодого ученого по части ворон, явив читающим «Вечерку» жителям только усредненную цифру в 200 тонн. Эти 200 тонн прилетают на ночь потому, что в центре города на 2-3 градуса теплее, чем на окраинах. Говорят, вороны умные птицы, а как по мне, то мотаться туда-сюда из-за двух градусов совсем нерезонно. Хотя по мере разогрева интереса к этой теме народ захотел узнать еще и вес брутто, устраивающихся на ночлег, и вес нетто, улетающих на кормежку вороньих стай. Да и карту безопасных передвижений в вечернее время хотелось бы иметь на видном месте. А уж с теорией вероятности любой пытливый горожанин разобрался бы сам.

        Как-то выступавший по телеку мэр приглашал приезжать, но не к себе, любимому, а к нам в гости. Хоть уже и холодно, но он явно погорячился – у нас зимой гостям строго противопоказано находиться. По «обилию» овощей и фруктов в магазинах наш город совсем не похож на южный, скорее на какой-нибудь полярный в ожидании Северного завоза. Дышать из-за смога, который производит ТЭЦ, нечем даже горожанам. Гриппа своего хватает, и каждый год он новый, как по восточному календарю. Одним словом, зимой город не проходной, более того, он должен быть за-кры-тым. И вот тогда только для своих будут работать: мясокомбинат, будоражащая наши вкусовые рецепторы своими ароматами бисквитная фабрика, овощные базы с насыщенным запахом хороших яблок и, наконец, вся, загруженная под завязку дефицитом, сеть магазинов. Коммунальные службы зажгут все, до единого, фонари, песочком посыплют заснеженные тротуары, а народные дружинники с красными повязками, расставленные вдоль оживленных пешеходных трасс, будут следить за тем, чтобы никто не поскользнулся. Для большей эффективности этого мероприятия можно увеличить цепочки дружинников за счет привлечения нарушителей общественного порядка – двойная польза: и увеличение зоны контроля, и воспитательная работа. А если, не дай бог, случится чье-то падение, помогут подняться, почистят одежду, подадут кепку, шляпу, шапку и пожелают доброго здоровья.

       И так я размечтался, что чуть было в темноте не прошел мимо своей остановки.
К действительности меня вернуло вполне удачное с точки зрения медицины малотравматическое падение, да еще и в заданном районе. При замедленной съемке, наверное, можно было бы увидеть, как, потеряв под ногами опору, я какое-то мгновение беспомощно мельтешил ногами и руками, то ли пытаясь очень быстро поплыть, то ли медленно полететь.

       Народ, давненько скучающий, судя по притопываниям, в ожидании общественного транспорта, довольно равнодушно оценил мой акробатический номер, мол ну вот, еще один навернулся. Поэтому, не дождавшись ни аплодисментов, ни помощи, мне дальше лежать на тротуаре не было никакого смысла. Опираясь только на крепкие выражения «благодарности» коммунальщикам и их близким и дальним родственникам, я, потирая ушибленное место и отряхиваясь, стал медленно принимать привычное вертикальное положение.

       Поскольку на сцене я уже был, самое лучшее – уйти за кулисы, что я и сделал, перебравшись под козырек киоска «Союзпечать». Но не иначе, как бесы сидели в кустах, наблюдая за этим местом. Прошло пару минут, и вот их новая жертва летит под откос. У солидного, по шляпе и по размерам мужика вырывается тяжелый портфель и, словно выпущенный из пращи, плашмя с грохотом ударяется о киоск. Спросонья испуганная воронья стая с макушек тополей почти синхронно ответила пулеметной очередью, пометив несколько потенциальных пассажиров. К умным птичкам полетели слова, ну просто очень большой «благодарности».

       Говорят, что общая беда сплачивает людей. Вскоре дискуссия на тему знания и правильного толкования народных примет охватила многих. Все разделились на слушающих, что-то слышавших и знающих. Одна полная, уверенная в себе и, конечно, в своих знаниях, примерно, как лектор из общества «Знание», словно по писанному стала просвещать народ:
           – Если птичка накакала на голову – жди приятных новостей, удачу;
             - если на плечо – жди повышения по службе;
             - если на руку – жди денег;
             - если на ногу – жди не только приятного, но и полезного путешествия.
          Причем, чем больше птичья метка, и чем сложнее ее отмыть, – тем весомее значение народного поверья.
         Особенно плохая примета, если на свадьбе птичка обкакала левое плечо жениха или невесты. Это означает, что они женятся не по любви, а из-за личной выгоды или по расчету.

         Последняя примета несколько обескуражила, но, к счастью, среди дискутирующих не нашлось участников заключения этого гражданского акта, и собрание облегченно выдохнуло.

         Тема до такой степени захватила и увлекла, что кто-то нехотя садился в подошедший автобус нужного маршрута, а кто-то даже пропускал. Вдруг одна из участников этого обсуждения, воспользовавшись паузой на глубоком вдохе основного докладчика, сделала замечание:

         – Да, все так, но старые хорошо знающие приметы люди утверждают, что значение меток существенно меняется от того, какая именно птица их оставила.
Плохая примета, если такими художествами вас награждают вороны. Хотите верьте, хотите нет, но при подобном попадании в любую область – только неприятности: нехватка денег, сильные переживания, подорванное здоровье, разрушенные семейные отношения.

         От этих слов каждый почувствовал фатальную неуверенность в будущем и сиюминутную гнетущую неловкость. Даже начавшая за здравие, уверенная в себе, но, к сожалению, только за счет веса, организатор стихийной дискуссии скромно потупила взор.

         – По другой версии это означает, что человек должен задуматься о своем поведении в жизни. Знак подсказывает, что помеченный вороном должен изменить свои привычки и отношение с окружающими людьми. Ведь издревле считалось, что ворон – мудрая птица.

         А вот над этим уже надо было поразмыслить, и не только стоя на остановке.

        Вдруг к остановке подкатил совершенно пустой автобус редкого 10-го маршрута. Его потенциальные пассажиры, выражая восторг и удивление одновременно, пришли в движение. Стали переспрашивать друг друга: «Что, служебный? Может – в парк?» Забегали вперед, чтобы сравнить номера маршрута впереди и сбоку. Пока умные и обстоятельные, выясняя, мельтешили на остановке, шустрые и пофигисты уже притирались к сиденьям в автобусе.
        Водитель, уважающий только себя и шустрых, закрыл двери, и мы поехали.

       P.S. То ли вороны перемудрили, то ли в народной примете с их пометинами было небольшое примечание, но сейчас в том городе круглый год есть все или почти все, примерно так, как в Греции.