Бездна 18

18. Для друга даже подлости не жалко

Как он вел себя, собакочеловек?
Был тихоня он? А может забияка?
На хозяина ль трудился целый век?
Был он подлым или верным, как собака?
«Убить собаку, чтобы образумить мужа».
«Классическая драма Востока», неизвестный автор

- Восемь человек – это очень много, - сказал Малыш сквозь зубы.
Вадик пересчитал. Постояльцев отеля, отдыхающих на пляже, на самом деле было восемь: четверо детей и двое взрослых. Дети были разновозрастные. Двое дошколят – мальчик и девочка – копошились в песке у самого прибоя. Мальчик строил крепость, девочка терпеливо ждала, пока вырастет очередная песочная башенка, быстро и зло топтала ее ножками и плюхалась попой в песок в ожидании следующей. Мальчик обиженно хлюпал носом, молча замахивался пластмассовой лопаткой, но получал окрик от отца, смирялся и вновь приступал к строительству.
Двое детей постарше тоже мальчик и девочка - плескались в море. Забравшись в воду по грудь, они вяло обменивались репликами и брызгами. Их головы и плечи темнели над волнами, как два прибрежных валуна, иногда один «валун» скрывался в пучине и через несколько мгновений появлялся чуть в стороне от места погружения.
Последняя пара детей – уже подростков – развлекалась игрой в бадминтон. Девочка подавала высоко, старалась держать волан в игре, мальчишка же, напротив, постоянно атаковал сверху вниз, загонял волан далеко в сторону или девочке под ноги и не столько старался отыграть подачи, сколько разыгрывал сцены - просто падал в песок, словно пляжный вратарь на серии пенальти.
Родители (а скорее всего, все дети были из одной семьи) наблюдали за возней с деревянных лежаков. Спинки лежаков были высоко задраны, так что двое взрослых почти сидели. Отец был в кепке цвета милитари с козырьком, повернутым на затылок. Мать была в шляпе из розовой соломы с огромными полями. 
Явившиеся из джунглей путники растянулись вдоль опушки и не торопились обозначать свое присутствие. Но кто-то из ребятишек наконец обратил внимание на гостей, крикнул, указывая пальцем, и скоро уже все, включая самых маленьких, побросали свои занятия и уставились на новоприбывших. Их родители тоже смотрели через спинки топчанов. Женщина, глянув мельком, вновь вернулась к созерцанию горизонта, зато отец семейства оказался более приветлив. Он довольно проворно для своих внушительных размеров свалился с топчана и с распростертыми объятиями заспешил гостям навстречу.
Папаша был круглолицым увальнем, не толстым, но крупным и высоким. Кроме маленьких плавок и кепки, на отдыхающем имела место тяжелая золотая цепь с нагрудным крестом в стиле барокко – такой крест был достоин места на груди православного батюшки в правительственном чине не менее архиепископа. У Вадика мелькнула дикая мысль, что Малыш из джунглей в своей набедренной повязке тоже член этой многодетной семьи.
- Какой кругленький и гладенький мужчинка, чистый пупсик, - Элли брезгливо поморщила носик.
- Тут целый пупсище размера кингсайз, - шепнул Вадик, Элии хихикнула.
- Давно прибыли? Как вам номера? Издалека? Чем занимаетесь? Хотите выпить? Как добрались? Много вас? Чей ребенок? Как зовут? Хочет с нашими поиграть? На завтраке были? Что вы пьете? Покажете, где расселились?
«Пупсище» уже на подходе, как пулеметной очередью, принялся засыпать вопросами. Его слащаво добрые глазки зорко и цепко пробежали по всей компании, Элли даже поежилась – ее словно раздели и ощупали, взгляд чуть задержался на Малыше, но остановился и зафиксировался на Вадике. «Гладенький мужчинка» безошибочно определил, вокруг кого весь этот сыр-бор, тут же потерял интерес ко всем остальным и принялся обхаживать Вадика, словно тот был vip-гостем или хозяином отеля. Вся бездонная торба вопросов была вывалена именно Вадику в уши. Вадик попытался отвечать, но быстро понял, что это попросту невозможно, да и бесполезно.
«Пупс» не ждал ответов, ему не нужны были никакие ответы. Шустрая и зыбкая мысль его металась с кочки на кочку, интерес вспыхивал на мгновение, но тут же сменялся другим интересом. Вопросы были нужны только ради самих вопросов. Эта словесная чехарда раздражала, отвлекала и не давала вздохнуть. У Вадика вскоре закружилась голова, его мутило, как на карусели после плотного обеда. Вадик понял, что стремительно тупеет. Нужно было срочно выпить – для отладки головы и живота. Элли заметила Вадикину тоску, прониклась сочувствием и заспешила к месту топчанного лежбища – в поисках лекарства.
Когда фройляйн чуть удалилась, «пупс» энергично подхватил Вадика под руку, мгновенно перешел на «ты» и заговорщицки затараторил, не обращая внимания на прочих присутствующих:
-  Послушай, у меня к тебе просьба, помоги по-дружески. Прикрой, а? У меня в соседнем корпусе невеста моя отдыхает, за мной приехала, я ей даже дорогу оплатил, отель сама взяла, а дорогу – я, она недалеко тут, иногда получается к ней в номер сбежать, Катька моя уже подозревает что-то, я, наверное, на завтраке невесту свою по попе заметно хлопнул…
- Катька – это кто? – еле протиснулся в речевой поток Вадик.
- Катька? – «пупс» так удивился, что его прервали, что завис на пару мгновений. – Как кто? Жена моя, вон сидит, - и указал на женщину в розовой шляпе и в парео поверх белоснежного раздельного купальника.
- А невеста тогда зачем? – удивился Вадик.
- Невеста? А, это я про своих дам так говорю – «невеста». Все, кто не жена, те невесты. Она недалеко тут, потом познакомлю, ну, чтобы, типа, вы давно знакомы…
- Причем тут я? – не мог понять Вадик.
- Так я ж говорю: прикроешь по-дружески, скажешь, что это твоя невеста, Настюха, это для Кати, я ей сам объясню. А это кто? – «пупс» кивнул на Элли. -  Твоя? Хороша. Познакомишь?
- Почему я должен выдавать твою «невесту» Настюху за свою девушку? – попытался разобраться Вадик.
- Сложно, что ли? – чуть ли не обиделся «пупс». – А я за это тебя перед этой прикрою. Друзья всегда должны помогать. Могу алкашки подкинуть. Тут много. В мини-барах по номерам. Такие маленькие бутылочки, на один зуб, я их мешаю в коктейли. Дорогие, правда, но это в своем номере. А в чужих – бесплатно. Я по чужим номерам собираю.
- Как так по чужим?
- Не запирают же! – радостно объявил «пупс». – Отель почти пустой, номера свободны, двери открыты, бери не хочу. Утром прохожусь по этажу, знаю уже, где незаселенные, и полсумки готово. Только нужно полотенцами перекладывать, чтобы не звенели, а то персонал при встрече догадается. Но полотенца тоже в номерах есть, так что не проблема. А где ваши вещи? Давайте помогу по номерам разнести.
- Чтобы знать, в каких номерах больше не тырить по мини-барам? – угрюмо спросил Вадик.
«Пупсище» ухмыльнулся так хитро, что Вадик понял: были бы у них вещи, которые нужно было бы разнести по номерам, то часть вещей пропали бы по дороге. Или позже, из номера.
- Илья! – «пупс» неожиданно воткнул Вадику свою руку в живот с такой силой, что Вадик не сразу понял, что это лишь приветствие, а не проявление агрессии. – Илья Шпак! Мы тут все Шпаки, я, Катька, дети.
- Шпаки – это же скворцы по-русски? – тихо спросила Элли за спиной, но вопрос фройляйн остался без ответа. – Шпак из кинофильма «Иван Васильевич меняет профессию не ваш родственник?
- Так Этуш деду моему деду – лучший друг. Там другая фамилия была, но Этуш сценаристу сказал: мой герой будет Шпаком, иначе не буду сниматься, - Шпак смотрел таким невинным честным взглядом бравого солдата Швейка, что сразу было понятно: врет.
- Вадик меня зовут. Катерина Ваша - счастливая мать, шестеро детей, непросто, наверное? - похвалил Вадик.
- Дети? Не, Катькиных двое – вон, в песке сидят, остальные от первой жены, от Светмы с первой двадцать лет прожили, душа в душу.
- Соболезную, - Вадик сделал печальное лицо, будучи уверен, что первая супруга новоявленного друга почила в бозе, другой причины для расставания после двух десятков лет, проведенных вместе, Вадик придумать не мог.
- Ой, шутник! – рассмеялся Шпак. – Нечего соболезновать, я только рад, что развелись, живет с каким-то трахалем, нам всем только лучше.
- Что ж так? Развод, а у вас четверо детей, это ж сколько алиментов, - вмешался деловой Штольц.
- Не, я не плачу алименты, - заверил Шпак. – Дом ей оставил, мы его оценили, у нотариуса заверили – посчитали в качестве алиментов. Она его сдает сейчас, зарабатывает больше меня. А развелись, потому что ревнивая очень, увидела меня с сотрудницей, решила, что это моя невеста. Выгнала, ну, а я ушел. Вот, к Екатерине.
Имя новой Шпачихи было произнесено с несомненным почтением – собеседники приблизились к топчанам, их уже могли слышать.
- А сам-то, сам-то какой ревнивый, - прогнусавила с топчана дама в шляпе из розовой соломы, показывая тем самым, что слышала большую часть разговора.
Элли уже раздобыла где-то пластиковый стаканчик с «лекарством», который немедленно вручила Вадику. Пахнуло характерной можжевеловой прохладой – в пластике был джин со льдом и тоником. С такого он начинал сегодняшний сумасшедший день в питейном подвальчике, до встречи с Вакхом и его текилой. Вадик благодарно улыбнулся, джин пришелся весьма кстати – от болтовни нового друга уже порядком болела голова.
Екатерина Шпак возлежала на топчане и благоухала всевозможными парфюмами. Был здесь и цветочный дезодорант, и лавандово-ванильные крема от или для загара, и какие-то тяжелые, совсем не летние основательные духи. Лицо этой молодой женщины вполне можно было бы назвать милым, если бы не целые слои косметики. Тональный крем практически создавал новое обличье – бежевую маску от зоны декольте до корней волос. Вадику стало неловко: будто бы дама натянула поверх головы резиновую маску, а сверху напялила парик – до того неестественный смоляной цвет имели прямые крашеные волосы, что спускались из-под шляпы до плеч. В памяти возник Жан Маре в зеленой резиновой маске из старого фильма про Фантомаса.
Говорила дама надменно, сверху вниз. И почему-то в нос – Вадик не мог избавиться от ощущения, что это не натуральный голос, а деланый, какая-то актерская игра, а не живая беседа. Ну, либо были какие-то проблемы с неудачной ринопластикой. Лексикон у Шпачихи был скудный, через каждые несколько слов пробивался мат. В общем, семейство Шпаков (его взрослая составляющая часть) производило неприятное ощущение показной доброжелательности (со стороны Шпака) и чрезмерного апломба (со стороны Шпачихи). Настолько неестественными были мужские улыбки и женские ужимки родителей, что знакомиться с детьми ни у кого желания не возникло. Даже Малыш предпочел держаться в сторонке от взрослых, но и к сверстникам приближаться не захотел.
- Мой Люсик такой ревнивый, - продолжала «сифонить» в нос Катя Шпак. – Он такой злой становится, когда я ему напоминаю о своем бывшем.
- Муже? – уточнила Элли.
- Парне, - небрежно поправила Катя. – Куда мне бывший муж? Мне всего восемнадцать, - сказала и кокетливо выгнулась, чтобы все оценили ее гибкую близкую к сорокалетию «юность» и полушарья ягодиц.
- Звиздит, - шепнул Илья на ухо Вадику. – Ей тридцать шесть.
- Кто такой Люсик? – так же тихо спросил Вадик.
- Это она меня так ласково называет, - от гордости лицо Ильи еще более округлилось и даже немножко залоснилось. – Слушай-слушай, там смешная история.
- Ну и мерзость, - шепнула Вадику Элии в другое ухо. – Это насколько же надо не иметь яиц, чтобы быть Люсиком при весе в полтора центнера.
- Бывший мне постоянно дарил всякое – сережки, колечки, кулончик, брошку. Все золотое, - продолжала Шпачиха. – А Люсик, как узнал, что все это от бывшего, так разозлился! Все это золото собрал в газету, скомкал и в мусорный бак выкинул.
- Все золото – в мусорный бак? – не поверила Элли.
- Говорю: Люсик очень ревнивый, - сказала Шпачиха и добавила, чтобы самой себе поверить. – Правда-правда.
- Да, я такой, - с хитрой улыбкой подтвердил Шпак, поглаживая себя по толстому нагрудному жгуту из красного витого золота. – Мы вас, девочки-мальчики, покинем, тут с другом бар проверим.
- Тебе что, тут бухать нечего? – тут же ощерилась Катя.
- Хочу Вадику все показать, - сразу просел здоровенный Илья. – Мы быстро. Вадик тут кое-кого встретил из старых знакомых, просит провести.
Илья подмигнул так демонстративно, что ни у кого, кроме Кати, не осталось сомнений: «пупс» замыслил что-то противозаконное. Правда, Шпачихе ничего и замечать было не надо – она стала пилить мужа с привычной нудной легкостью. Илья оказался совершеннейшим подкаблучником. О чем сам весело рассказывал через минуту, чуть ли не силой увлекая Вадика в сторону гостиничного корпуса.
- Мы с прежней моей разбежались лет шесть назад, - изливал душу Шпак. – Била она меня сильно. Из ревности и просто под плохое настроение. Разбежались, разделились. Она в старом доме осталась, живет там с новыми женихами. В я новый дом построил для новой жены.
- И новых невест? – не удержался Вадик.
- Не, невесты старые, - довольно заулыбался Шпак, - еще из прошлой жизни. Второй раз жену брал такую, чтобы «не делала нервы», - молодую, необеспеченную, а потому послушную, без скандалов и претензий. Слеплю, думаю, под себя и заживу барином.
- Не вышло? – посочувствовал Вадик.
- Откуда знаешь? – насторожился Шпак.
- Так видно.
- Оно-то да, - вздохнул «пупс», отчего стал особенно похож на детскую игрушку в увеличенном масштабе. – Видно, не спорю. И почему так? Такая послушная была, а как родится первый ребенок, так стала хозяйкой, слова ей не скажи.
- Почувствовала слабость, наверное, - Вадик пожал плечами. – Сам же, говоришь, выбирал. Значит, искал не покорную и скромную, а властную повелительницу.
- Так и есть, так и есть, - согласился Шпак. – Моя прежняя и подумать не могла о таком тотальном контроле. Она все мои гаджеты инспектирует – постоянно. Отчитываюсь, где был, кого видел, что делал. Обнюхивает меня, кем пахну. Осматривает – чужие волосы ищет. Даже яйца прощупывает.
- Зачем? – удивился Вадик.
- Чтобы были полные, вдруг где опустошил.
- Может, зеркально отвечает? – предположил Вадик. – Сам как, не контролируешь?
- Да какое! – воскликнул Шпак, собеседники уже отдалились на достаточное расстояние, чтобы говорить в полный голос. - Телефон не трожь, где была не спроси, а если я заперлась с кем-то в кабинете, то это по работе, а не вот это вот все, что ты подумал.
- Жуть! – ужаснулся Вадик. – Но это ваше личное дело. Люди в разные игры играют. Если вам так хорошо, кто ж вам судья.
- Знаешь, что вчера сказала, когда заподозрила про невесту мою? Отомщу, говорит.
- Заведет в отместку жениха? – улыбнулся Вадик.
- Не, если бы! Я, говорит, отомщу, но не сразу. Сначала дождусь, пока ты станешь больным, немощным, чтобы тебе очень нужна была моя помощь. Вот тогда я тебя брошу, уйду и все у тебя заберу. Чтобы тебе было максимально больно.
- Вот теперь точно жуть, - не поверил Вадик. – Может, есть смыл подумать о третьей?
- Ты бы видел, какие у нее сисечки, - Шпак даже обозначил и пожмякал воображаемые «сисечки» в ладонях.
А Вадика снова замутило, лечебное воздействие джина не выдержало натиска слова «сисечки» - уж больно оно было тошнотворным. Так что, когда они наконец переступили порог отельного бара, Вадик, не скрываясь, облегченно вздохнул – громко и глубоко – и устремился к барной стойке. Смуглый (то ли от островного загара, то ли благодаря генофонду) молодой бармен быстро намешал два виски со льдом и яблочным соком. Два, потому что догнавший Вадика Илья, еще не услышав, что именно попросил Вадик, быстро сделал заказ:
- Мне то же самое, только с лимончиком. 
Затем, выковыряв телефон из плавок, Шпак набрал свою «невесту» и с необыкновенной заискивающей пошлостью принялся уговаривать ее посетить бар и познакомится с новым другом. В разговоре снова зазвучали «сисечки» и «писечки», чтобы не блевануть, Вадик заткнул уши пальцами. Вновь вернулся в мир звуков тогда, когда Илья настойчиво растолкал Вадика в плечо.
- Она отказывается идти, сказала, что обиделась, - объявил Шпак.
- На что обиделась? – спросил Вадик. Виски помогал смириться с Ильей настолько, чтобы поддержать беседу. – На то, что ты оплатил ей только дорогу, а за отель пришлось платить самой?
- Что цепочку не подарил, - пожаловался Илья, пропустив сарказм мимо ушей. – Она меня целый год использовала, каждую неделю к ней приезжал, поддерживал ее здоровье. А потом вдруг намекать стала: ты, мол, меня не радуешь, подарки мне не даришь. Ну, я ей пообещал цепочку. Золотую, - Илья поднял палец в знак дороговизны обещанного подарка. - Она меня на каждой встрече потом спрашивала: где, мол, цепочка. Ну, я отбрехивался, как мог: то еще не купил, выбрать не могу, то заказал у ювелира, но еще не забрал…
- У того же ювелира, что переплавил Катино золото в этот жгут? – не сдержался Вадик.
- Ага, - Илья на миг повеселел, но потом снова продолжил нудить. – То забрал, но дома забыл, то в машине оставил. Почти год съезжал с темы. Перед путешествием разозлилась, потребовала немедленно везти то, что обещал, отказывалась лететь, я пообещал, что в отеле подарю. Вот теперь не хочет спускаться в бар без цепочки.
- Жадная какая, - серьезно посочувствовал Вадик.
- И не говори! – Шпак обрадовался «дружеской» поддержке. – Пойду к ней в номер, приведу ее.
Шпак залпом допил виски «с лимончиком» и скрылся в глубине отельного коридора.
- Цепочка хоть с собой? – крикнул Шпаку вдогонку.
- Не, откуда? – отозвался убегающий Шпак из коридорной темноты.
Вадик попросил бармена повторить. Вадик надеялся, что Илья Шпак исчез из его жизни навсегда. Более липкого, скользкого, лживого, вороватого и неуютного человека Вадик еще не встречал. И зарекся бежать от таких в реальной жизни.
- Вот Вы где, молодой человек! – услышал Вадик бодрый знакомый голос. – А я Вас заискался уже по всем этажам этой бездны.