Про Тоську. глава 5. Сибирский детектив. ч. 4

***

Была глубокая ночь, когда Тоська на попутке доехала до своей деревни. Деревня спала. Тоська шагала к себе по темной улице. Рядом с ней спортивной походкой шел молодой мужчина. 
Дверь открыла сонная Валь Санна. Увидела за спиной Тоськи незнакомца, и сон сразу прошел.
– Это кто это с тобой?
– Валера. Жених, – коротко сказала Тоська. – Где наша раскладушка? Давай стелить и спать! Устала.

Они еще не проснулись, а вся деревня уже знала, что училка Антонида Екимовна приехала с женихом.
– Нас, деревенских, не проведешь! – сказала продавщица Паня. – Деревня – не город! У нас тут все на виду!
 – Как в песне! – не стала спорить Тоська и даже пропела: «От людей на деревне не спрятаться. Нет секретов в деревне у нас! Не сойтись, разойтись, не сосвататься в стороне от придирчивых глаз!»
– Во-во! – обрадовалась Паня. – Так что не скрывай, что замуж идешь!; – Да я и не скрываю! – сказала Тоська. – Валер, халву брать?

Местные подрастающие женихи сразу решили «маленько поучить пришлого, чоб на чужих девчат не зарился». Вызвали из избы во двор, к ограде. Поговорить. Стояли, смотрели дерзко, пугали, кто-то крутил палку в руках...
– Ребята, может не надо? – подошел к ним Валера и посмотрел так, что они сразу поняли: не надо. Помолчали и, как бы между прочим, завели мужской разговор: где служил, знает ли приемчики... Валера показал им пару приемов и пошел назад в избу к Тоське.
– Антонида давно замуж хочет! Сама мне говорила. Просила, найди кого хорошего! – объяснил подошедший на помощь «жениху» Вольдемарт. – За Санька; из района хотела, да тот не взял!
– А этого, где нашла?
– Говорят, что из города привезла! Женится теперь и уедет!
Первая половина сказанного была правдой. Жених был из города. Вторая – неправдой: он был не жених.

***

Когда Тоська прилетела в Сибирское, был поздний вечер. Войдя в деревянное здание аэропорта, она огляделась. Вал Валыч сказал, что ее встретят. Буфет и кассы уже не работали. Возилась с ведром и шваброй уборщица. На лавках устраивались пассажиры в ожидании утреннего рейса. Никто ее не встречал. Пассажиры, летевшие вместе с ней, не задерживаясь, шли на выход, хлопали дверями... 
– Девушка, вам куда? – раздался голос сзади. Тоська повернулась. Перед ней стоял скуластый парень выше среднего роста, с короткой стрижкой... с сумкой на плече, мускулистый, даже через куртку видно, – скользнула по нему взглядом Тоська. «Бандит»? Она вспомнила, что  его лицо мелькнуло около кассы в аэропорту, потом видела его в салоне самолета. Самолет был небольшой, пассажиров было немного. 
– Меня встречают! – строго сказала она и отвернулась.
– А может, нам в одну сторону! – не отставал он. – Мне – в Покровское! А вам?
Сердце Тоськи ухнуло. Она торопливо пошла к выходу. Парень догнал ее: «Подожди!» Взял за рукав, развернул к себе, и Тоська увидела в руке у него красную книжечку, которую он умело прикрыл сумкой от чужих глаз. «Так и у бандитов тоже удостоверения!» – мысленно заметалась она. И вдруг он тихо и как-то смущенно сказал: «А квадрат плюс Б квадрат»! Тоська не думала, что услышанная формула суммы квадратов принесет ей такое облегчение! Но по учительской привычке ворчливо заметила:
– Надо было не тянуть, а сказать сразу!
Они вышли из зала на крыльцо, сошли по ступенькам, миновали деревянную оградку и пошли по щербатому асфальту к дороге. По пути познакомились, разговорились.
– Валера, а где твоя машина?
– А машины нет!
– А как же...
– Будем ловить попутную!
– А не поймаем?
– Вернемся в аэропорт!
– А пистолет у тебя есть?
– Есть! – похлопал он себя по боку.
– А мне пистолет дадут? Вдруг ты отлучишься куда, и я без охраны останусь...
– А стрелять умеешь?
– Умею. Из ружья! Я даже осенью записалась на курсы стрельбы.
– Много курсантов было?
– Я одна! Лаборант Олешко курсы вел. В лесу на площадке был установлен специальный  щит для стрельбы. Вечером после уроков мы ходили туда, – шагая, рассказывала Тоська и тут же вспомнилось, как однажды, настрелявшись, возвращались они с Олешкой в деревню через лес. Шли обычным путем. Немного оглохшая от шума выстрелов, она не слышала даже звуков собственных шагов...
Подошли к неглубокому оврагу, и лаборант Колька внезапно остановился как вкопанный. «Ты что?» – взглянула Тоська на него и поразилась: и без того белесый Колька стоял бледный как покойник, а выпуклые голубые глаза его, ставшие прозрачными, до краев наполнились испугом. Казалось, он сейчас выплеснется из них... Тоська тоже испугалась, прошептала: «Что?» Неподвижный Колька повел глазами в направление оврага. Даже не кивнул, а именно повел глазами. Тоська замерла и тоже скосила глаза на овраг... И тут же включился слух...
Снизу из-за упавшего ствола дерева раздавалось глухое рычание. Тоська разглядела серый шевелящийся клубок... «Волки?» – прошептала она. «Кобели! Вон сука у них! Стой тихо!» И тут же из клубка на противоположную сторону оврага выпрыгнули два здоровых пса и зарычали, ощерив клыки в их сторону... Защищали свою территорию любви, свое право на любовь! Тоська осторожно глянула вниз, поискала глазами «невесту»... Какая-то драная шавка, скуля, вертелась на месте, поджимая хвост... «Спокойно! Уходим медленно... Спиной! Не поворачивайся! Смотри им в глаза!» – тихо командовал Колька. «Ружье! Стреляй! Испугаются!» – шептала Тоська. «Из-за своей сучки могут броситься! Иди спокойно!» Так и ушли. Никто не бросился! Наверное, не почувствовали угрозы, а может время на них терять не хотели! Внизу ждала «невеста»! Но после этого случая больше на стрельбы в лес они не ходили.
– И что, научилась стрелять?
– Не успела!
– Ну вот, а пистолет просишь! 
– Уже не прошу! Все равно не дашь! А всё-таки, зачем меня охранять?
– Влезла, видно туда, куда не надо! Могут захотеть тебя убрать, – просто и доходчиво объяснил он.
– Да никуда я не влезала! Зачем меня убирать? – не поверила Тоська.
– Это – не ко мне! Мне поручено охранять!
– И как долго?
– Пока не отзовут!
– И где ты будешь всё это время жить?
– У тебя! Есть место?
– Я не одна живу. С девчонками. А как я тебя им представлю? Кто ты?
– Жених! – засмеялся он. – Мы ж теперь всё время должны быть вместе!

И они всё время были вместе. «Жених» не оставлял Тоську одну. Даже в школу провожал и ждал ее, или гуляя невдалеке, или сидя на скамейке во дворе и стругая ножиком щепки. Иногда заглядывал в школу, помогал завхозу. По его просьбе починил забор и покрасил его.
– Хороший человек. Заботливый. С ним, как за каменной стеной! Повезло Тонечке! – сказала Екатерина Максимовна. И все с ней согласились. Самой Тоськи в это время в учительской не было.
– А я давно говорила, что у нее жених есть! Потому с комсомолом и не уехала! А не потому, что принципиальная! Врала! – обозлилась вдруг Роза. Файка опять молча смотрела в окно, но не равнодушным, а живым, азартным взглядом охотника, нацелившегося на добычу.
А уборщица Клавдия теперь приходила на работу в новом халате с белым нитяным воротничком со стеклярусом, с накрученной дулей на затылке под капроновой голубой косынкой, в босоножках с носочками и с зелеными шариками бус на шее. Выходя во двор с ведром грязной воды и выливая ее в кусты, поглядывала на Валеру. Тот тоже внимательно посматривал на нее. И она решилась, поправила косынку, подошла к нему и завела разговор. Рассказала про училку Антониду, что та занимается с учениками «братством», имеет выговор за энто, и еще женихи к ней разные приезжают. Валера слушал, за училку не заступался, и Клавдия сказала: «Сегодня кино в клубе. Придете?» Валера не успел ответить, затрещал звонок на перемену. Из школы вышла Тоська, и Клавдия, не дождавшись ответа, подхватила ведро и ушла недовольная.
– Валер, может хватит меня охранять, – проводила ее взглядом Тоська. – А то мне уже неудобно!
– Пока не отозвали, я должен быть рядом! Так что терпи!
– В туалет-то я могу одна? Дома-то ладно – ты провожаешь, никто не видит! А здесь всё на виду!
Деревянный туалет, стоял во дворе школы у ограды, за которой близко начинался лес. Два деревянных нужника с большими красными буквами на дверях: «М» и «Ж».
 – Я провожу!
– Валер, не надо. Пожалуйста! Я быстро! – Тоська завернула за угол, побежала по дорожке, оглянулась... Валеры не было! Послушный! Неудобно всё-таки, когда туалет на улице. Дети часто из окна смотрят: «Глянь, училка, в уборную побежала! Гы-ы...»
Тоська вышла из нужника, повернулась, чтобы закрыть дверь на щеколду и вдруг  услышала какой-то хлопающий звук в дверь, и вырванная этим звуком щепа царапнула ее щеку... Эта щепа, как ядро, отбросила ее назад, и Тоська, отпрянув, сорвалась со ступенек и упала на землю...
К ней уже бежал Валера... «Жива?»
– Жива, – Тоська, морщась, провела рукой по щеке. Рука была в крови. Она поднялась. Валера, перепрыгнув через ограду, помчался к лесу...
Тоська вернулась в школу. Там выстрел не услышали. Звонок на урок заглушил его. В учительской у зеркала Тоська намочила платок водой из рукомойника, стерла мокрым платком кровь со щеки, умылась, попила воды и пошла в класс. Ученики, глядя на ее бледное лицо и кровавую царапину на щеке, притихли и так и сидели весь урок. Тоська провела его «на автомате».

Придя домой, она, не раздеваясь, легла поверх покрывала и заснула. Ей снилась холодная зима. Она лежит на снегу. Или – не она это, а – птица? Капелька крови на белых перышках...
Тоська проснулась от прикосновения чего-то теплого, открыла глаза. Над ней склонился Валера, положив ей на лоб руку.
– Тонь, как ты?
– Я – не Тоня! Я – птица! «Случайно пришел человек, увидел и от нечего делать погубил!» – сказала она и опять закрыла глаза. – Ты не знаешь про этот случай! Но он был! Этой зимой… Приехал и убил дятла, просто так! «Холодно. Пусто. Страшно...» Это уже из пьесы! Помнишь? Я – чайка!
– Помню. У тебя шок. Я чай приготовил. Принести?
– Принеси!
Валера взял одеяло с соседней кровати, укрыл ее, подложил повыше подушку, принес чашку с чаем, сел в ногах. Тоська пила горячий сладкий чай, а он молча поглядывал на нее, как будто прикидывая, готова ли она говорить о случившемся. Тоська заговорила сама.
– Ты его поймал?
– Нет... скрылся на машине. Оставил ее недалеко. Номер был замазан, я не разглядел.
– Из чего он стрелял?
– Из ружья. Я вытащил пулю из двери.
– Как в дятла! Только промазал. И что теперь ждать?
– Думаю, что больше ничего не будет. Ты после выстрела упала. Он наверняка подумал, что убил. Уехал. Больше тебе нечего бояться!
– Я и не боялась!
– Конечно! – кивнул он. – Я уже связался с райотделом, доложил. Его встретят! – Валера говорил бодрым голосом, успокаивая. А Тоська слушала его и чувствовала, что он что-то не договаривает, обходит самое главное.
– Меня, наверное, вызовут в милицию?
– Не знаю. Если поймают, – проговорился он, и она спросила:
– А тому человеку, кто тебя послал, ты звонил? Докладывал?
– Да. Только следователя Штавбонько уже там нет.
– Уехал? Операция закончена?
– Про операцию не знаю. А меня отзывают. Начальство считает нецелесообразным мое присутствие здесь.
– А то, что в меня стреляли?
– Считают, что это был случайный выстрел охотника, пуля просто отрикошетила от дерева.
– А про машину ты сказал?
– Я всё сказал! – Валера потянулся за пустой чашкой, сжал ей руку: – Послушай! Я не могу остаться, не могу не выполнить приказ! Тебе надо уезжать! Чем скорей, тем лучше!
– А как же... – начала Тоська, но послышались голоса вернувшихся из школы девчонок.
– Ой, извините! – в комнату заглянула Валь Санна. – Помешали вашей идиллии!
Валера отпустил Тоськину руку, встал с кровати, понес чашку на кухню. В комнату вошла Таня, с любопытством глянула.
– Ну ты, Тоська, даешь! – шепотом укорила Валь Санна. – Ты же его совсем не знаешь! Помнишь инженера, к которому ездили в гости? Обманул тебя с трехкомнатной квартирой! И опять хочешь? У этого, может, даже койки в общежитии нет!
– У меня тоже нет! – сказала Тоська. – И потом, мы решили расстаться. Валера уезжает. «Парень достругал свою палочку до конца».
– Какую палочку?
– Это цитата. Из Стругацких.
– А ты?
– А я остаюсь!

***

 В расставание Тоськи с женихом никто в деревне не поверил. Все уже знали, что Тоська после окончания учебного года уедет к нему, и они «обженятся». Расспрашивали. Где свадьба, что да как, сколько будет гостей с ее стороны, сколько – с его...
Тоське даже придумывать ничего не надо было. Всё додумывали сами. Слушать было интересно. Она уже даже сама поверила в свою скорую свадьбу. Кто-то предложил играть свадьбу в деревне на Петров день! Лето, – говорили, – столы на улице поставить! Вся деревня гулять будет! Петров день! Перво дело, всяко-разно, праздник. Сенокос опосля! Два-три дня, а – твои! Гулять, выпивать, дековаться...
Тоська вспомнила прошлогоднее празднование Петрова дня. Начало было веселым и радостным. Летнее солнечное утро, на лужайке на траве – в ряд накрытые столы, букеты полевых цветов... Играла гармонь... Улыбающиеся знакомые лица... все – в праздничной одежде. Но уже после обеда людей было не узнать. Пили много и как-то отчаянно... Как в последний раз! На общей волне! После первых рюмок настроение, и так хорошее, становилось благостным, всепрощающим, легким... Мир вокруг казался добрым и родным. Следующие рюмки развязывали язык и давали свободу поведению. Казалось есть сила и энергия, казались доступными любые цели, всё впереди! На следующих – вдруг появлялась какая-то животная злость, мир уплотнялся вокруг, становился маленьким и мерзким... Прочь! Еще выпить, чтобы он расширился и своим простором опять внушил большие жизненные перспективы. Но уже не было никаких просторов, оставался только ты один, маленький, усталый от этой, так быстро пролетающей жизни, не увидевший окружающий тебя мир, ничего не знающий о нем, неудачник! И хотелось забыться, чтобы была пустой голова от этих рвущих сердце и душу мыслей. И пили, уже не считая рюмки и стаканы… А вечером… Тоська вечером зашла на почту. Дверь была открыта. На лавке лицом вниз лежало бездыханное тело телеграфиста Вольдемарта. Его руки плетьми свесились до пола. На другой лавке, пригляделась она, другое тело, кажется, ее бывшего жениха Санька. Тоська наклонилась над Вольдемартом, послушала, дышит ли? Потом потрясла его за плечо: «Живой?» Вольдемарт что-то промычал. Живые, но мертвецки пьяные. И такой была вся деревня! Тогда она подумала: «Вот случись, что сейчас! Пожар или еще что! Не дай Бог!»

Про выстрел Тоська никому не сказала. Первое время ей было страшно. Ночью спала плохо, прислушивалась к шорохам. По деревне ходила с оглядкой. К лесу близко не подходила. Но уже скоро страхи забылись, уступив место привычным волнениям. В милицию ее так и не вызвали. И Вал Валыч не звонил.