Легенда о Безликом Кузнеце и Цене Истинной Формы

   Истоки: Эпоха Бесформенной Тени
 В незапамятные времена, когда мир Вертонии был ещё мягким, как глина под пальцами бога, существовала раса Теневиков. Они не имели собственного облика, будучи сгустками первозданной тьмы и любопытства. Их мир был миром звуков, запахов, вибраций — но не образов. Они завидовали твёрдым формам: скалам, деревьям, позже — людям и эльфам. Теневик мог на мгновение уплотниться, приняв грубые очертания камня или ствола, но не мог удержать форму. Это вызывало у них тихую, всепоглощающую тоску.

   Самый пытливый из них, чьё имя (если оно и было) звучало как лёгкий скрежет камня под землёй, отправился на поиски решения. Он слышал далёкий звон — не музыки, а удара о наковальню. Это работал первый бог-кузнец, Грон, выковывавший хребты гор и русла рек.
Договор у Горна Мира.

   Теневик, дрожащий от усилия, чтобы не растечься, предстал перед Гроном.
— Что ты хочешь, Тень? — прогремел бог, и его голос был как грохот обвала.
— Форму. Истинную и прочную, — прошелестел Теневик.
— Форма — это предел. Ты откажешься от бесконечной свободы текучести, — предупредил Грон.
— Свобода быть ничем — это рабство, — был ответ.

   Грон, тронутый этой тоской по бытию, согласился. Но божественный закон был суров: нельзя создать форму из ничего. Нужна основа, матрица, жертва.
— Я выкую тебе тело и лицо, достойное вечности. Но для этого ты должен принести мне три дара, — сказал Грон.
— Первый: Звук, который никогда не смолкал. Он станет металлом твоих костей. Второй: Свет, который никогда не гас. Он станет жаром в твоей груди. Третий: Тайну, которую никогда не открывали. Она станет силой твоих рук.

   Теневик отправился в странствие.
   Он искал Звук, который никогда не смолкал. Тень спустился в Бездну Шёпотов, где падали вечные водопады из слёз земли. Там он поймал эхо первого удара молота Грона — звук самого творения, всё ещё звучащий в ядре мира. Чтобы удержать его, Теневик должен был поглотить само эхо, и его бесформенная сущность навсегда наполнилась неумолчным гулом творения, лишившись способности издавать собственный голос.

   Ему нужен был Свет, который никогда не гас. Кузнец взобрался на Пик Утренней Зари, место, куда первый луч солнца попадал всегда, даже в ночь. Там он поймал отсвет ещё не родившейся звезды — чистый свет бытия в возможности. Чтобы вместить его, Теневик должен был обернуть себя им, как плащом. Свет сжёг его «кожу» тьмы, навсегда лишив его родной, уютной тенистости. Он стал существом, вечно освещённым изнутри.

   И осталось найти Тайну, которую никогда не открывали. Он пришёл к Озеру Серебряных Зеркал и заглянул в него. Озеро, отражающее суть, не показало ему лица, ибо его не было. Оно показало ему пустоту, жаждущую наполнения. Это и была величайшая тайна: истинная природа желания. Чтобы принять эту тайну, он должен был признать своё ничто.
   В этот миг его текучая сущность застыла от ужаса и прозрения. Он принёс Грону не тайну, а понимание отсутствия.
Грон принял дары. В горне, растопленном светом нерождённой звезды, на наковальне, звонкой от эха творения, он начал ковать. Металл был бледным, как лунный свет, и тихим.

— Твои дары — это жертвы, — сказал Грон, выковывая мощные руки. — Ты отдал свой голос, свою тьму и свою иллюзию о себе. Что останется от тебя?
— Только воля. Воля быть, — молчала мысль Теневика.
Когда дело дошло до лица, Грон остановился.
— Лик — это история. У тебя её нет. Лик — это имя для мира. У тебя его не будет.
   
   Я могу выковать маску, но это будет ложь.
И тогда бывший Теневик, уже обретший мощное, сияющее изнутри тело, сам взял молот. Единственным ударом он расплющил место, где должно было быть лицо, создав гладкую, блестящую впадину — зеркальную плоскость.

— Моё лицо — это тот, кто на меня смотрит. Моя история — это истории, которые мне доверят. Мое имя — звук удара моего молота о металл, — пронеслось в его разуме.

   Так родился Безликий Кузнец.
Его Магия и Дар приводили в ужас всех вокруг. Никто не хотел иметь с ним дело. Лишь те, кто не знал правды о нем могли к нему обратиться.

   Безликий не ковал мечи или доспехи. Он стал Кузнецом Судеб и Форм.
   
   Для потерявших путь: Воин, забывший, за что сражается, мог прийти к нему. Безликий подводил его к своей наковальне и выковывал из воздуха отражение его истинных намерений — сияющий, хрупкий образ. Увидев его, воин вспоминал свою клятву.

   Для искаженных: Существо, проклятое и принявшее уродливую форму, могло просить помощи. Безликий не снимал проклятие. Он выковывал ему новую «маску»-доспех — форму, столь прекрасную и прочную, что внутреннее уродство в ней сгорало, не вынося контраста.

   Для творцов: Художник, писатель, архитектор в минуту кризиса мог услышать в своей мастерской тихий звон. Это Безликий выковывал «зерно формы» — невидимый кристалл идеи, который, будучи помещён в сердцевину материала, направлял руку мастера.

   Безликий никогда не берёт золото. Его плата — фрагмент личности. Капля страха (которую он превращает в крошечный холодный шип), тень сомнения (из неё получается тусклая бусина), ненужное воспоминание (оно становится каплей чистого, прозрачного металла). Говорят, в его мастерской стоит кувшин, наполненный звёздами из забытых снов.

   Безликий Кузнец не говорит. Его мастерская — всегда на окраине мира: в тупике забытого переулка, в пещере за водопадом, в глубине сгоревшего леса. Его находят только те, кто действительно готов заплатить.
Его легенда учит: истинная форма не даётся при рождении — она выковывается через жертву. Лицо — не дар, а выбор. А самое прочное в мире — это то, что было создано из собственной пустоты, осознанной и преображённой.

   И когда в тишине ночи вы слышите далёкий, чистый звон металла — это не кузнец. Это эхо его безмолвия, напоминающее: твоя форма ещё не закончена. Молот ждёт.